Владимир Прягин – Лазурит (страница 3)

Осталось три дня до нового учебного года.

Время, когда возобновлялись вступительные экзамены.

За основным этапом, который был в середине лета, я проследил внимательно. Меня интересовали лорды-наследники из растительных кланов — то есть прямые кандидаты в шайку Вирчедвика. Таковых, однако, не обнаружилось. Да, попадались люди с сиреневыми браслетами, с фиолетовыми — но не с перстнями.

Ни Дирк, ни Нэсса не смоги внести ясность, несмотря на свои обширные связи. По информации, которая была им доступна, в растительных кланах не имелось наследников подходящего возраста.

С одной стороны, я мог бы порадоваться, с другой — сильно подозревал, что Вирчедвик заранее просчитал весь этот расклад и что-нибудь придумал. Поэтому расслабляться повода не было.

Караулить три дня под дверью я, правда, не планировал, но решил посмотреть хотя бы на начало экзамена, а дальше определиться по ситуации.

Утро выдалось неуютным. Осень уже обустраивалась в столице. Над городом плыли тучи, ежеминутно скрывая солнце, было прохладно.

Выруливая к парковке возле Академии, я заметил Рунвейгу. Та как раз собиралась сесть в свой серый автомобильчик, слегка напоминавший старый «фиат». Я ей просигналил, и она обернулась, радостно помахала.

За лето она подзагорела и даже вроде поправилась на пару кило, хотя всё равно оставалась тощенькой. Одета была в косуху (так это, по крайней мере, назвали бы в моём мире) и в короткую юбку. Плюс сапоги, естественно, как обычно. На рок-концерте не вызвала бы вопросов.

После взаимных приветствий я поинтересовался:

— Куда намылилась?

— На базар, — сказала она с улыбкой, — обновить гардероб. Или я нужна тебе по делам? Тогда задержусь, конечно… Хотя постой, я, кажется, догадалась. Ты на экзамен? Хочешь на первокурсников посмотреть? Ну, как прошлым летом…

— Правильно мыслишь, сыщица.

— Я с тобой тогда.

— Ладно, раз такая решительная, пойдём. И рассказывай, как поездка.

Мы вошли в вестибюль, направились к лестнице.

— Поездка — просто мечта, — сказала Рунвейга, — и это не метафора. Ты же знаешь, как я мечтала попутешествовать жарким летом. Ехала не спеша, останавливалась в мотелях, фотографировала, знакомилась с местными по дороге. Машина, правда, ломалась дважды — техника тут не очень, сам понимаешь. Но меня на буксире дотащили до автосервиса, даже весело получилось в итоге. А ты свой вереск собрал? Что нового?

— Вереск-то собрал, а вот с новостями глухо, и это меня слегка настораживает.

Не доходя шагов двадцати до экзаменационной аудитории, мы присели на подоконник. Теперь любой поступающий, свернув с лестницы, должен был пройти мимо нас. Пока, впрочем, коридор пустовал.

Дверь аудитории приглашающе распахнулась. Выглянула преподавательница с Факультета Художников, оглядела нас удивлённо, но ничего не спросила, и мы с Рунвейгой негромко возобновили прерванный разговор.

Через полчаса появилась-таки первая абитуриентка — девица с розовым перстнем, в белом коротком плащике и с золотистыми волосами. Её сопровождали родители с таким видом, словно их ждали на церемонии вручения «Оскара». Девица взглянула на нас с Рунвейгой, задрала носик и вместе с сопровождением прошествовала к аудитории.

Ещё через несколько минут я вполголоса констатировал:

— Всё, завязываем. Была вероятность, что придут сразу, но, как видишь, облом.

— А может, имеет смысл подежурить тут все три дня? — спросила Рунвейга. — Ты, например, с утра, я после обеда.

— Не будем доводить до абсурда. Если наш фигурант появится, то было бы интересно глянуть на него сразу — но не настолько, чтобы сидеть тут на привязи. Грегори над нами и так, скорей всего, ржёт. Я бы на его месте привёл своего подшефного на исходе третьего дня, под занавес, когда мы окончательно заколдобимся. В любом случае — не ходи сюда, не трать время. Если вдруг что, я сам тебя позову.

Мы вышли из Академии и разъехались по своим делам.

Я съездил на побережье, взглянул на пансионаты, в которые вложился весной. Они располагались удачно — от городской застройки их отделяла гряда холмов, и создавалось полное впечатление, что находишься на природе, хотя город был в двух шагах.

Сюда зазывали любителей активного отдыха, в том числе и семейного. Купальный сезон здесь, правда, уже закончился, но имелись велодорожки, крокетные поля и площадки для местного варианта гандбола. Зимой же Тэлвиг планировал забабахать горнолыжную трассу на холме, с канатной дорогой. Ну, или можно было просто снять номер и отдыхать без всякого спорта, глядя из окна на залив.

Заехал я и в редакцию «Курьера», дал объявление — возобновился приём заказов на следопытские фото. Уна с Рунвейгой уже тонко намекали мне, что их загребущие лапки тянутся к ожидаемым гонорарам.

А накануне осеннего равноденствия до меня дозвонился Финиан.

— Есть первые результаты по созреванию серебрянки, — сообщил он. — Пока они, правда, грубые, трудно спрогнозировать точно. Но я бы предположил, что краситель полностью вызреет через пару недель, а минеральный пигмент — через два-три месяца. К началу зимы, скорее всего.

— Ускорилось, значит, дело, — буркнул я мрачно, — как мы и думали. Спасибо, учту.

Я пообедал в бистро, взглянул на часы. День клонился к вечеру, срочных дел не осталось, а просто сидеть в квартире не было настроения. С таким же успехом я мог посидеть часок и возле аудитории, где подходили к концу вступительные экзамены.

Погода на улице была отвратительная. Резко похолодало, нависли тучи, а ветер, пропитанный морской влагой, хлестал наотмашь.

Я припарковал машину и зашагал к крыльцу, застегнув до подбородка молнию на кожаной куртке. Зелень газонов казалась тусклой и приглушённой, брусчатка на дорожке намокла и потемнела.

Вестибюль Академии наполняла гулкая тишина, как и два года назад, когда я приехал сюда впервые. Я поднялся по лестнице.

Коридор был всё так же пуст. Я остановился возле окна, посмотрел на кампус. Ветер трепал желтеющую листву.

Прошло минут десять. Я продолжал бездумно глядеть в окно, засунув руки в карманы джинсов. Их экзаменационной аудитории не доносилось ни звука. Преподаватели, очевидно, скучали, дожидаясь момента, когда им можно будет уйти домой.

Затем я услышал шаги на лестнице.

В коридор вошла Нэсса, направилась в мою сторону. Наряд её, как обычно в этих стенах, был сдержан, но оглушительно сексапилен — высокие сапоги на шпильках, тёмная юбка-карандаш до колен, очерчивающая бёдра, и лёгкая сероватая шубка с коротким ворсом. Мягко струились волосы, отливали медью.

— Привет, — сказала она негромко и без улыбки. — Не удивлена, что ты здесь, и рада тебя увидеть.

— Взаимно. Пришла проверить, кто поступает?

— Формально — да. Хотя, если честно, это лишено смысла — мы всё равно узнаем обо всём завтра. Просто мне неспокойно, я не могу сосредоточиться на делах. Неопределённость меня изводит.

Ветер швырнул в стекло рядом с нами горсть ледяной крупы. Нэсса вздрогнула, обхватила руками узкие плечи.

— Зябко, — пожаловалась она. — И я не только о нынешней погоде, но и вообще об ощущениях. Не знаю, как быть…

— Конкретно в данный момент — никак, — сказал я. — Осталось сорок минут до конца экзаменов. Новый подельник Грегори либо придёт сейчас, либо не придёт. Просто ждём и смотрим.

Она кивнула, опёрлась на подоконник рядом со мной, и несколько минут мы молчали. Затем я поинтересовался:

— Ты не рассказала родне?

— Порывалась несколько раз, но отложила в итоге до начала занятий. Если Вирчедвик соберёт-таки свою группу…

Нэсса прервалась на полуслове.

Вновь раздались шаги, и с лестницы в коридор вышли трое.

Грегори с Кэмденом держались по бокам, как эскорт или конвоиры, а между ними шагал худощавый светловолосый парень лет двадцати пяти, со впалыми щеками и хищными чертами лица. У него на руке был перстень, отчётливо мерцающий.

Перстень цвета аквамарин.

«Вы, блин, издеваетесь», — подумал я.

Они приближались молча и не спеша, в пальто нараспашку, полы которых чуть развевал сквозняк, гулявший по коридору.

Нэсса рефлекторно придвинулась ко мне ближе, я приобнял её успокаивающе.

Они остановились напротив нас, всё так же без слов.

Грегори в упор посмотрел на Нэссу, а затем на меня. В его взгляде не было ни насмешки, ни открытой угрозы — и это, как ни парадоксально, заставило меня ещё больше напрячься. Но что-либо говорить я тоже не стал.

Два года назад он носил щегольские кудри — теперь вместо них была обычная стрижка, из тех, что делают в любой парикмахерской за три франка. Этот аспект, похоже, больше не занимал его. Мимика стала лаконичнее, губы не кривились в ухмылке.

— Что ж, — ровно произнёс Грегори, — вы явились вдвоём, это хорошо. Не придётся объяснять дважды. Знакомьтесь — Гвеннер, младший наследник клана Аквамарин. Считался бесперспективным — но это уже вопрос к компетенции тех экспертов, которые проводили проверку. Мы распознали потенциал Гвеннера ещё позапрошлой осенью. Он не обманул наших ожиданий — инициировался месяц назад. И да, Вячеслав, тебе, вероятно, будет интересен тот факт, что Гвеннер — кузен знакомого тебе Глиррена. Клановое сообщество не так уж обширно, если подумать.

Гвеннер уставился на меня, не мигая, и в его водянисто-серых глазах читалась расчётливая, холодная ненависть.

Он сделал движение в мою сторону, и я уловил следопытским зрением, как его кулак рефлекторно сжался. «Давай, козлина», — подумал я, приготовившись, но Грегори придержал его за плечо.