Владимир Прягин – Двуявь (страница 48)
Римма угостила Марка 'Капитолийским холмом', и он затянулся, жмурясь от наслаждения. Жизнь пока ещё не налаживалась, но уже хотя бы не пыталась вцепиться в горло. Пора было, однако, задуматься, как вести себя дальше. Просто 'шататься туда-сюда', как выразилась блондинка-мотоциклистка, не было ни малейшей охоты - усталость напоминала о себе.
Но с чего тогда начинать? Можно, к примеру, поинтересоваться у Риммы, не держит ли её папа какой-нибудь рыночный павильон. Или он такими мелочами не занимается?
Яркое пятно мелькнуло под аркой - Марк пригляделся и почесал в затылке, не зная, как реагировать: с территории рынка только что вышла Эля в своей помидорно-красной короткой курточке и очередной микро-юбке, едва прикрывающей филейную часть.
Сам факт её появления здесь, конечно, не являлся чем-то невероятным - сегодня воскресенье, ещё не вечер, и торговля в самом разгаре. Но вот именно в эту минуту? Нет, таких случайностей не бывает - во всяком случае, с тем, кто пропитан подземным ядом по самое 'не балуйся'.
Попутно мелькнула мысль - а ведь в мире теней, виденном во сне, уже закончился понедельник, шестое. Тамошний паренёк-студент благополучно уснул, готовясь завтра на демонстрацию. Откуда такая разница в хронологии? Впрочем, почему бы и нет. Время - вещь субъективная, зависит от восприятия, и даже в реальной жизни течёт, то ускоряясь, то замедляясь. Что уж говорить о стране, которая только снится...
Эля тем временем направилась к стоянке маршруток, но приостановилась, почувствовав его взгляд. Обернулась, заулыбалась радостно - и тут же опять помрачнела, заметив Римму. Та, в свою очередь, лениво спросила у сыщика:
- Твоя, что ли? Сочувствую. Хотя видала и пострашнее.
Он воздержался от комментариев; помахал, подзывая Элю. Она подошла, неприязненно косясь то на блондинистую секс-бомбу, то на бутылку с водкой. За плечами у девчонки висел матерчатый рюкзачок с дурацкой аппликацией - лисичка с ромашкой в лапе. Марк, кивнув на него, спросил:
- За покупками ходила? Удачно?
- Ага, - она по обыкновению сконфузилась без причины. - На зиму себе кое-что, ну и так, по мелочи...
- Да, познакомься, кстати. Это Римма.
- Здрасьте...
- А это Эля. Прошу любить и жаловать.
- Замечательно. Водочки за знакомство?
- Спасибо, лучше не надо...
Марк прикидывал в уме - если появление барышни тоже рассматривать как подсказку, то какой отсюда следует вывод? Может быть, 'Гравитация' - ещё не совсем отработанный вариант?
Впрочем, сама кафешка вряд ли важна, но вот её название снова заставляет задуматься, особенно в свете недавних откровений из сна. Там, в приснившемся мире, действуют таинственные 'химеры', вокруг которых (sic!) изменяется сила тяжести. 'Химеры' эти играют всё более заметную роль, донимают мальчика Юру.
А ещё у них стёрты лица - прямо как у здешних 'пустышек'.
Стоп, стоп, секунду!
На вокзале незадолго до бойни у него мелькнула догадка, но оформиться не успела. Попробуем-ка ещё раз...
- Римма, ты говорила, что Толик заезжал на Тепличную. И там он якобы...
- ...контролировал работу 'пустышек'. Говорю же - брехня. Почему ты вспомнил?
Он мотнул головой - погоди, мол, не сбивай с мысли.
Итак, 'Гравитация' заставила вспомнить о каторжанах.
А каторжанами как раз интересуется Кузнецов. Во всяком случае, его человек зачем-то приезжал на объект, где они работают.
Очень, очень занятно.
И возникает даже одна гипотеза - бредовенькая, но вполне способная объяснить кое-какие странности.
- Римма, ещё вопрос. Накануне пропажи вашего амулета в доме не появлялись 'пустышки'?
Она задумалась ненадолго, потом взглянула на него с интересом:
- Привезли одного, за неделю где-то. Копается в саду потихоньку. Я, если честно, не поняла тогда, нафига отцу это надо, - проще нанять нормального человека. Но особо не заморачивалась. Полагаешь, там что-то важное?
- Да.
Эля, стоявшая до этого молча, вдруг удивлённо ойкнула. Сыщик с Риммой уставились на неё, не сразу поняв, в чём дело, но потом дошло и до них - дождь, который в последние две недели сыпал без перерыва, наконец-то иссяк, и в крошечный зазор между тучами прорвался солнечный луч.
Как только Марк посмотрел наверх, голова предательски закружилась, тело наполнилось странной лёгкостью, и мир вокруг растворился в жёлтом сиянии.
ГЛАВА 11. ФЛАГИ
Юра чувствовал, что на этот раз 'химеры' его настигнут, потому что везенье не может длиться до бесконечности, и оказался прав.
Сначала в дверную щель просочилось сиреневое мерцание, словно в коридоре включили бактерицидную лампу, потом дверь тихо открылась, и знакомые фигуры, окружённые маревом, шагнули через порог. Они подошли к дивану и на несколько секунд замерли - казалось, между ними идёт беззвучное совещание, короткий консилиум на тему того, стоит ли обследовать пациента или сразу начинать вскрытие.
Один из незваных гостей положил Юре на лоб ладонь.
В то же мгновение марево потускнело и стало таять, однако сами 'химеры' не исчезали - наоборот, теперь они перестали напоминать фантомы и окончательно встроились в материальный мир. Стало заметно, что черты лиц у них всё же разные, лишь пустота во взгляде - одинаковая у всех. Пустота эта, впрочем, напрочь утратила космическую таинственность, стала земной и скучной. Комбинезоны тоже подрастеряли футуристический лоск и теперь напоминали, скорее, поношенные спецовки.
Вокруг Юры стояли каторжане из сна.
Сам он по-прежнему не мог пошевелить даже пальцем - ядовитая тяжесть сковывала конечности. Клеймо на руке отчаянно жгло, но против преображённых 'химер' было почему-то бессильно.
Воздух в комнате колыхнулся, 'пустышки' разом обернулись к двери, и он посмотрел туда же. В проёме стояла Тоня. Она оглядела трёх чужаков и решительно шагнула вперёд - они расступились нехотя, попятились, как хищники от огня. Девчонка присела на край дивана, прикоснулась к щеке лежащего и сказала: 'Не бойся, здесь я хозяйка, они ничего не сделают. Но тебе пора просыпаться. Слышишь, Юра? Пожалуйста, проснись, я жду...'
- Юра! Давай же, ну!
Он вскинулся и распахнул глаза. Тоня сидела рядом и, тормоша его за плечо, раз за разом окликала по имени. Заметив, что он наконец-то отреагировал, облегчённо вздохнула и попеняла:
- Самохин, я же просила - не пугай меня так! Я зову, а ты лежишь как покойник! Опять тебе ужастики снились? Рассказывай.
- Ну их нафиг. Уже утро?
- А что, не видно? Вставай, сонная тетеря, завтракать будем.
Она убежала в другую комнату, а он, выбравшись из-под тёплого одеяла и натянув штаны, шёпотом выругался в адрес зазеркального сыщика - тот так усердно размышлял на тему 'пустышек', что это повлияло на Юрины утренние кошмары: несчастные каторжане подсознательно отождествились с 'химерами'.
Но Тоня-то какова! Выдернула его из трясины без всякой аппаратуры и без выжженных кругов на полу. А он, бессовестная скотина, ещё её в чём-то подозревал...
Размышления прервал входящий звонок - можно было даже не смотреть на браслет, чтобы понять, кому неймётся в такую рань.
- С праздником, - сказал Фархутдинов. - Вы уже проснулись? Всё хорошо?
- Прекрасно. Что вы хотели?
- Просто проверка. Вчера вы не приехали к нам, хотя собирались, вот и интересуюсь.
- Вы же наверняка в курсе, где я сейчас. Не удивлюсь, если дрон всю ночь за окном висел...
- Живое общение технику не заменит, - хладнокровно пояснил комитетчик. - Подвезти вас до Медноярска?
- Спасибо, как-нибудь сами.
- Но если что - я рядом, не забывайте. У вас не появилось идей, как активируется клеймо? Может, во сне что-нибудь увидели?
- Есть кое-какие мысли, но их надо ещё обдумать.
- Хорошо, я понял. Удачи на демонстрации.
Теперь, после напоминания Фархутдинова, картинки из зазеркалья снова встали перед глазами во всей своей первозданной мерзости. Просто в голове не укладывалось, как люди умудряются существовать в том гадюшнике, не сходя при этом с ума. Хотя, если на то пошло, их психическое здоровье - штука сомнительная и в высшей степени спорная. Разве может нормальный, вменяемый человек лупить очередями по электричке, заполненной пассажирами, и при этом получать удовольствие?
Студента замутило; он сделал глубокий вздох, чтобы прийти в себя.
Нет, лучше вообще не вспоминать те подробности. Надо сосредоточиться на другом, а именно - на догадке Марка насчёт 'пустышек', пусть даже пока не очень понятно, как эту догадку использовать наяву...
- Юра! Опять в облаках витаешь? Пойдём, а то чай остынет.
- Ага, иду.
Пар поднимался из чашек тонкими струйками, рисовал над столом игривые завитушки; торт, недоеденный накануне, пестрел соцветиями из крема, манил кондитерским ароматом. Тоня положила себе здоровенный кус, да ещё насыпала в чай пару ложек сахару, и мама спросила её ехидно: 'Попа не слипнется?' 'Нет, - сказала Тоня, - не слипнется, потому что это только сегодня, ну и вчера немножко. Ради праздника можно'. Мама засмеялась: 'Смотри, а то растолстеешь - Юрка сразу сбежит. Они, мужики, такие'. Дочка фыркнула, а Юра старался накрепко втиснуть в память эту простенько-уютную сцену: внезапно накатил страх, что ещё минута - и привычный мир начнёт осыпаться, словно штукатурка со стен, а вместо него проступит гнилье, которое прежде казалось сном...
- Брр, - Меньшова-старшая, поднявшись из-за стола, взглянула на градусник за окном. - Минус один, и иней лежит.