Владимир Прудовский – Завтрак с чупакаброй (страница 6)

Лес словно услышал Кевина.

Птицы замолчали разом. Они не вспорхнули, не улетели, а просто перестали щебетать. Шелест листвы стих, и на полянке стало так тихо, что Боб вдруг отчётливо услышал собственное дыхание.

Даже запах изменился: влажная земля и хвоя отступили, уступив чему-то сырому и холодному, будто из глубины оврага.

Боб поёжился и снова наклонился к следам. Сиквик молча достал линейку и принялся измерять отпечатки – вдоль и поперёк.

Агнесс стояла чуть в стороне, ладонью коснувшись ствола ели. Её взгляд был сосредоточен, будто она слушала не то, что говорят друзья, а что рассказывает сам лес. Агнесс присела рядом с Бобом. Она провела пальцами по следу – и тихо сказала:

– След свежий. Земля еще влажная… Похоже, кто-то действительно проходил здесь ночью.

Боб кивнул и указал на траву:

– Видишь? Примята в разные стороны. Оно не просто проходило – останавливалось. Ждало… или вынюхивало что-то.

Он прищурился:

– Шаги какие-то странны., Слишком уж они лёгкие для зверя, а для птицы слишком тяжёлые.

– Ух ты! как интересно, – вполголоса заметил Сиквик. – Похоже, мы ищем нечто, что нарушает законы физики. Это становиться интереснее.

Сверху раздался шёпот Кевина:

– Здесь! Оно шептало прямо отсюда!

Он указал на корни ели. Под деревом темнело углубление – будто кто-то долго стоял или копался.

Боб нахмурился и подошёл ближе.

Под деревом действительно виднелось углубление – будто кто-то копался там или стоял очень долго.

Он наклонился, понюхал воздух и сказал:

– Пахнет… чем-то сладким.

Шерман смущённо потупился:

– Варенье. Малиновое. Я вчера пробегал тут… ну и… – Шерман тяжело вздохнул. – пролил немного…

Лёгкий ветер прошелестел листвой. Кевин вздрогнул, прижался к стволу.

– Вот именно так все и было! – прошептал он. – Сначала тихо, потом ветер… а потом – БАХ!

– Что? – воскликнул Шерман. – грохот?

– Нет! – сказал Кевин очень тихо и зловеще добавил. – шепот!

Боб поднялся, отряхивая колени.

– Значит, оно стояло здесь. Прямо под твоим деревом.

– И шептало! – напомнил Кевин.

Сиквик записал в блокнот:

«Обнаружены следы: форма неопределённая, глубина подозрительная, происхождение – неизвестное. Состояние участников похода: воодушевлённое».

– Спасибо, – сказал Боб, заглянув в записную книжку Сиквика. – Теперь у нас есть что-то научное.

Боб повернулся к Шерману:

– Ты говорил про варенье?

Шерман смущённо потупился:

– Варенье? Малиновое. Я вчера здесь немного пролил…

Боб опёрся на приклад и долго смотрел на землю под елью. После долгих раздумий, Боб начал говорить:

– Хм… интересно. Возможно, чупакабра, любит сладкое. Это дает нам понимание того чем она питается. Хотя, может, она просто пришла посмотреть, кто ест варенье?

– Или кто его роняет, – многозначительно заметил Сиквик.

Боб с важным видом поправил кепку и решительно сказал:

– Как бы то ни было, мы его найдём. – он посмотрел на Сиквика и добавил. – Для науки конечно же!

Агнесс вздохнула, но в уголках её губ мелькнула улыбка.

– Хорошо. Только помните: если в лесу кто-то шепчет – это не всегда враг. Иногда это просто тот, кто хочет, чтобы его услышали.

Боб кивнул.

– Тогда послушаем. Но на всякий случай – с безопасного расстояния. А пока посмотрим куда нас приведёт этот след.

Боб решительно двинулся по следу, тянувшемуся вдоль тропы. Та петляла между высокими елями; солнце пробивалось сквозь ветви узкими золотыми полосами. Воздух уже начинал прогреваться, но всё ещё пах росой и корой. И от этого создавалось такое ощущение загадки, что даже Кевин, обычно разговорчивый, сейчас молчал, прислушиваясь к каждому шороху

Боб шёл впереди, держа ружьё через плечо, и время от времени останавливался, чтобы ,более внимательно рассмотреть след на земле. Сначала следы были чёткими – вдавленные в мягкий мох, росший по краям тропы. Но потом становились всё реже, нервнее и всё бледнее, будто кто-то нарочно шёл мягче, стараясь не оставить ни намёка на свое присутствие. А потом, следы вдруг просто исчезли, будто существо, которое их оставило, растворилось в воздухе.

– Всё, – сказал Боб, внимательно осмотрев землю у последнего отпечатка. – Следы обрываются здесь. Как будто она взяла и… улетела.

– А может, не улетела? – предположил Сиквик, разглядывая последний намек на след. – Может она стала невидимой!

Любопытство Кевина победило его страх и он спрыгнул с ветки. подбежал к последним следам. Несколько раз обежал вокруг них и заявил:

– А может она всё ещё здесь, просто не хочет, чтобы мы ее видели!

И тут, из-за поворота тропы, раздался хруст веток и ровный шаг – не быстрый, не пугающий, но уверенный.

Ружьё в руках Боба чуть дрогнуло. Кевин молнией взмыл на ближайшую сосну, хвост стоял дыбом.

– Кто идёт?! – громко крикнул Боб.

– Тот, кто старается на вас не наступить, – раздался спокойный голос.

Из кустов вышел высокий, широкоплечий мужчина в зелёной куртке. На поясе у него висел топорик с отполированной ручкой, сапоги были неожиданно чистыми. Он шёл без спешки, будто заранее знал, куда ставить ногу.

– Питер! – воскликнул Боб, расплываясь в улыбке. – А я думал, ты где-то у реки! Ты же собирался помогать бобрам с плотиной.

Питер был высокий, крепкий мужчина лет сорока с небольшим. У него загорелое лицо, с лёгкими морщинками вокруг глаз – от ветра и солнца. Глаза серо-зелёные, спокойные, цепкие. Питер замечает малейшие движения вокруг, улавливает каждую деталь. Его борода всегда аккуратно подстриженна, чуть темнее волос, в которых виднеются первые серебристые нити. Она придаёт ему вид надёжного человека, которому можно доверить и тайну, и починить сломанный забор. Когда Питер улыбается – он делает это глазами и уголками губ, едва заметно. Все его движения неторопливы, но точны. Вы никогда не увидите Питера суетящимся или спещащим куда- нибудь. Он никогда не спотыкается, не роняет вещей и не ломает сучьев зря. Питер обладал редкой манерой ступать так, будто он заранее знает, где лежит каждая ветка под ногами. В глазах у него светилось то тёплое спокойствие, от которого сразу становилось немного неловко.

Питер прожил в лесу почти всю жизнь. Его отец был лесником, и сам Питер вырос среди сосен, ручьёв и костров. Он знал здесь каждую тропу, каждый камень и каждое гнездо. Когда-то он уехал учиться в город, но быстро понял, что бетон шумит не так, как ветер в хвое, – и вернулся обратно.

– Я и был у реки, – ответил лесник, улыбаясь в ответ. -Пока не услышал, что по лесу кто-то ходит с ружьём, половником и белкой на дереве.

Питер усмехнулся, подошёл ближе и хлопнул Боба по плечу.

– Ну и что вы тут творите, старина? Снова за чудищами гоняешься?

Боб поправил кепку «ОХОТНИК ГОДА» и гордо сказал:

– Не “за чудищами”, а за чупакаброй. Есть основания полагать, что она ходила ночью по нашему лесу.

Питер приподнял бровь.

– Основания, говоришь?

– Да. – сказал Боб серьёзно. – Похоже она настроена миролюбиво. Судя по всему она пришла на запах сладкого.