Heuer ist gute Rente.
Und im Heu läßt sich’s gut liegen
Für den, der cin frohes Herz hat.
Птицы умолкли.
Отцвели дикие розы.
На желтых ржаных полях
Улегся солнечный зной.
Крестьяне везут сено
По ухабистым длинным дорогам.
Тяжелые возы качаются,
А сверху смеются дети.
Нынче все должны веселиться —
Нынче хороший урожай.
И так хорошо полежать на сене
Тому, у кого радостно на сердце.
Mein Auge sah dich
Und lange.
Trug ich dein Bild im Gedächtnis.
Da deine lieben Züge
Zu Nebelschleiern
Bald zerflossen,
Trag ich den Geist
Deines Blickes im Herzen.
Dir danke ich,
Du hast mich reicher
In meiner Seele gemacht,
Aber du bist für immer
Meinem suchenden Blicke fern.
Я смотрел на тебя
Так долго.
Я хранил образ твой в памяти,
Но милые твои черты
Быстро растаяли
В пелене тумана.
И я храню одухотворенность
Твоего взгляда в своем сердце.
Тебя благодарю я
За богатство,
Которым ты одарила мою душу.
Но навсегда далекою осталась
Для жаждущего взгляда моего.
Es klaglen Flöten, Geigen sangen leise
Und qufälend zitterte die Harfe nach.
Ein Leben schrie in der beseelten Weise,
Das Tiefste, das Geheimste wurde wach.
Nur du und ich, wir schauten jene Qualen,
Versunken hing dein Blick am hellen Raum.
Aus deinem Auge ging ein warmes Strahlen,
Vor deine Seele trat ein ferner Traum.
Wir schauten eine Seele sich erheben,
Sie sang ihr Werden, sang ein tiefes Leid.
Und unsre Seelen wollten mit ihr schweben
Und mit ihr sinken in Vergessenheit.
An deinem Gürtel hingen rote Nelken,
Sie trugen Glut aufs dunkle Trauerkleid.
Ich sah sie sterben, sah sie langsam welken,
Doch Leben, Sterben schien uns nichtig weit.
Стонали флейты, скрипки тихо пели,
Им арфа вторила, в томлении дрожа.
Кричала жизнь в напеве вдохновенном,
И пробуждались сокровенные глубины.
Лишь ты и я, нам внятны эти муки.
Твой взгляд тонул в пространстве света,
Глаза твои теплом лучились,
Душе твоей предстал нездешний сон.
