Владимир Пропп – Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. Русская сказка (страница 133)
После издания Садовникова опять наступает перерыв почти в 30 лет. Тем временем, в 1873 году, вышло большое собрание былин А. Ф. Гильфердинга. Гильфердинг установил совершенно новые принципы собирания и издания. Былины были записаны и опубликованы им как текстовой материал, интересный не только для филолога, а в связи со всей жизнью народа.
1) Материал расположен по сказителям.
2) О каждом сказителе – очерк.
3) Общая вступительная статья «Олонецкая губерния и ее народные рапсоды».
Этот принцип собирания и издания был перенесен на сказку. В 1908 году Географическое общество выпустило большой сборник H. Е. Ончукова под названием «Северные сказки»[716]. Ончуков объездил Поморье и Печору и записывал сказки в Олонецкой и Архангельской губерниях. В сборник вошли 303 сказки. Наука не могла уже ограничиваться изучением одних только текстов. Сборник вышел после революции 1905 года. Общественный интерес к народу и в том числе к крестьянству был очень велик. Сказка рассматривается теперь в связи со всей жизнью крестьянства. Ончуков снабжает свой сборник большой вводной статьей, озаглавленной «Сказки и сказочники на Севере». В этой статье Ончуков дает подробную характеристику края. Север после открытий П. Н. Рыбникова [717] и А. Ф. Гильфердинга вообще казался тем краем, который наиболее богат фольклором. Отсюда и стремление Ончукова собирать сказки именно на Севере. Он дает подробную характеристику условий жизни на Севере, северных промыслов и способов добывать средства к жизни, рода занятий жителей, форм труда. Так выясняются условия, в которых живет и исполняется сказка.
Ончуков понимал, что нужно изучить среду, в которой сказки бытуют. Но среда слагается из живых людей. Поэтому Ончуков располагает свой материал по исполнителям. Сообщается биография каждого сказочника, дается его характеристика. Ончуков первым ставит вопрос о необходимости знать и изучать исполнителя, чтобы лучше понять текст. Действительно, не безразлично, рассказывает ли сказку старая няня, молодой крестьянин или бывалый солдат или матрос и т. д.
В собрание Ончукова вошли также записи, сделанные выдающимся русским лингвистом, академиком А. А. Шахматовым. Шахматов записывал еще до Ончукова. Его записи отличаются идеальной точностью. Здесь мы имеем фонетическую запись, поскольку такая запись вообще возможна средствами русского алфавита. Международная система точной фонетической транскрипции тогда еще не существовала.
Сборник Ончукова важен и другим. После революции 1905 года цензурные требования несколько ослабли. Ончуков имел возможность издать некоторую часть таких сказок, которых его предшественники издавать не могли, в основном сказки о попах. В отличие от предыдущих собраний, в которых господствовала сказка волшебная, данный сборник показывает, что излюбленный, наиболее распространенный вид русской сказки – сказка бытовая, реалистическая по форме изложения, наполненная острым сатирическим содержанием.
По совокупности всех этих данных сборник Ончукова представляет собой значительный шаг вперед в деле издания сказок. Предыдущие сборники никаким научным аппаратом (вводная статья, характеристики исполнителей, указатели) не обладали, данное издание впервые снабжается таким аппаратом. В нем даны также указатель имен и предметов, словарь областных слов ‹…›
Сборник Ончукова был издан Географическим обществом, и отныне Географическое общество берет на себя инициативу в деле собирания и издания сказок. В 1914–1915 годах вышло два больших сборника Д. К. Зеленина, впоследствии чл. – корр. АН СССР. Это «Великорусские сказки Пермской губернии» и «Великорусские сказки Вятской губернии»[718], содержащие 1311 номеров. Зеленин – один из крупнейших русских этнографов, и эти два сборника сделаны по всем правилам современной ему науки. Материал здесь так же располагается по сказочникам, как у Ончукова. Имеется также описание края, в данном случае Урала. Указываются подробности жизни крестьян, рассказывающих сказки, и дается прекрасный указатель. Значение указателей нельзя недооценивать. К сожалению, наши сборники часто не снабжаются никакими указателями или снабжаются указателями очень плохими. Лучшие указатели сделаны Зелениным к этим двум сборникам. Если исследователь занимается какой-нибудь сказочной деталью или даже сюжетом, он может по указателю всегда точно установить, что в данном сборнике по интересующему его вопросу имеется. Кроме того, Зеленин в приложении к своим сборникам дал краткие пересказы всех сюжетов. Указатель Аарне еще переведен не был, и поэтому ссылок на этот указатель нет. Краткие, схематичные пересказы, необычайно искусно выполненные Зелениным, действительно очень полезны и позволяют быстро ориентироваться в материале.
Сборникам Зеленина присущи и некоторые недостатки. Они не содержат таких остросатирических сказок, какие содержит сборник Ончукова. По-видимому, Зеленину далеко не все рассказывали. Кроме того, Зеленин считал свои сборники собранием традиционных сказок: он находил «неуместным» помещать в них «бытовые рассказы-анекдоты». Такая точка зрения должна быть признана ошибочной.
На принципиально новый путь собирания фольклора вступили братья Б. М. и Ю. М. Соколовы. Они правильно считали, что собирание народной поэзии по жанрам, по существу, не дает полной картины народной поэзии и ее роли в жизни крестьянства. Собиратель, приехавший только за сказками, уже не записывает песен, как бы ни был богат ими край. В результате собирания по жанрам получилось, что в одних местах оказались хорошо записанными сказки, в других – былины, в третьих – песни и т. д. Братья Соколовы стали собирать не по жанровому, а по территориальному признаку, то есть попытались охватить полностью один район, записать в нем все, что бытует. В качестве такого района они избрали Белозерский край. В результате этой экспедиции была опубликована книга «Сказки и песни Белозерского края»[719]. Книга была издана Академией наук. Братья Соколовы подробно рассказывают о тех трудностях, с которыми им приходилось встречаться. Им не верили, когда они говорили, что приехали за сказками и за песнями. Их интерес к песням вызывал недоверие и возмущение: «Нашему брату жрать нечего, а тут за писнями из Москвы ездят». Барину из города не доверяли, принимали его «за тайну поличию» (т. е. полицию) и были уверены, что за рассказывание сказок отведут в острог. Местная полиция принимала собирателей за тайных «политиканов», агитаторов и чинила всяческие препятствия. Из этого видно, что и братья Соколовы узнали и записали далеко не все, что обращалось в крестьянской среде, хотя в значительной степени им удавалось недоверие смягчать. Оказалось, что из всех видов народной поэзии наибольшим распространением и популярностью пользовалась сказка. Она занимает около ⅔ всего сборника. На втором месте стоит лирическая песня, далее следуют другие виды песен. Сейчас иначе. Братья Соколовы одной из главнейших задач считали изучение сказочника как такового, его индивидуальных черт, его стиля, манеры исполнения. Хотя народный мастер действительно должен изучаться, ошибка братьев Соколовых состоит в том, что творчество отдельных мастеров оторвано от творчества народа в целом, что проблема индивидуальности заменила и подменила в их работах проблему народа, его запросов и его искусства как искусства народного. Этим братья Соколовы отошли от требований Белинского в первую очередь изучать сам народ и его поэзию как поэзию народа. Этим же объясняется, почему братья Соколовы не могли понять сущности поэзии, которую они записывали. Вместо этого они пытаются дать абстрактную классификацию «типов сказочников» ‹…›
Современность
Перечислить все или даже только важнейшие издания совершенно невозможно, да в этом и нет необходимости. Поэтому я ограничусь характеристикой основных направлений, иллюстрируя их показательными примерами.
Собирательская работа до революции держалась на личной инициативе и личном энтузиазме отдельных крупных ученых, которые, не щадя своих сил, преодолевали огромные трудности, чтобы собрать драгоценные жемчужины народного творчества.
После революции дело собирания перешло в руки научных учреждений, которые составляли продуманные планы и на государственные средства отправляли хорошо организованные экспедиции. Я назову некоторые из этих учреждений: Географическое общество, Институт этнографии АН СССР, другие научно-исследовательские институты, Союз советских писателей, университеты, педагогические институты, краеведческие музеи.
Очень скоро после окончания Гражданской войны выступил один из замечательнейших русских собирателей – Александр Исаакович Никифоров (1893–1941). Не отрицая той огромной пользы, которую принесла дореволюционная собирательская работа, Никифоров все же считал, что принципы и техника этой работы были ошибочными. Как собирали до революции? Собиратель приезжал в деревню, узнавал, нет ли хороших сказочников, записывал от них все, что они ему рассказывали, и ехал в следующую деревню. Никифоров находил, что этого недостаточно. Он вел собирательскую работу не так, как его дореволюционные предшественники. Приехав в деревню, он селился в ней на неопределенный срок. Затем начинал записывать сказку от всех, кто ее знал, как от крупных мастеров, так и от рядовых исполнителей. В частности, с особым вниманием и любовью он записывал от детей, потому что часто именно дети любят и по-особому рассказывают сказки. Он старался исчерпать каждого. Картина получалась действительно очень интересная и новая. Метод Никифорова можно назвать стационарным методом сплошной записи. Никифоров совершил три экспедиции. Летом 1926 года он ездил в Заонежье, в 1927 году – на Пинегу, а в 1928 – на Мезень. Привезено было 196 + 161 + 279, а всего 636 текстов. Это, таким образом, самое большое собрание русских сказок, записанных из уст народа. Действительно, только такой способ дает возможность точно установить сюжетный состав народного повествовательного искусства, определить характер этого искусства как искусства народного, искусства коллективного. Для исследователя сказка важна и интересна не только как художественное произведение. Самый плохой, отрывочный, нескладный текст, даже если он содержит архаические прослойки, многое дает для изучения сказки в целом, сюжетов, мотивов, образов. Он может служить драгоценным историческим материалом для изучения древнейших представлений и современного сказочнику мировоззрения. Такие тексты могут оказаться ценными и в этнографическом отношении. В своих установках и в технике работы Никифоров, несомненно, был прав. Ошибался он в другом. Он считал, что все, даже фрагментарные и с художественной точки зрения неполноценные тексты надо публиковать полностью. Он предлагал свое собрание различным издательствам, но издательства отказывались публиковать такое огромное, тяжеловесное собрание со множеством неполноценных или отрывочных текстов. Тогда он обратился за помощью к М. Горькому. Горький ответил письмом, в котором возражал против безотборочной публикации произведений народного творчества[720].