Владимир Пронский – Ангелы Суджи (страница 23)

‒ Вроде того. Только предостерёг от заворота кишок. А то наедятся с голодухи ‒ ещё та будет задача. А так они молодцы, даже умылись.

‒ Отлично. Я отправляюсь на правый фланг ‒ необходимо уточнить позиции за железной дорогой в направлении Мартыновки.

Сопровождаемый двумя автоматчиками, «Спутник», и сам с автоматом, отправился вдоль редкой вереницы домов, посматривая наверх, потому что появились дроны. Пока они не активничали, изучая ситуацию и, видимо, их операторы не верили, что чумазые люди ‒ бойцы армии врагов.

Вскоре в зоне ответственности Силантьева появился лейтенант Семибратов: среднего роста, слегка курносый; как и все вышедшие из трубы, заросший щетиной. Если бы не щетина и закопчённость, то его вполне можно бы принять за девушку с нежным голосом. Лейтенант где-то успел умыться, и его белое лицо выделялось на фоне коричневой шеи. Силантьев ранее знал его, но особенно плотно познакомились в трубе, когда обсуждали текущую ситуацию со «Спутником». Увидев его сейчас, сержант отрапортовал:

‒ Товарищ лейтенант, сержант Силантьев в ваше распоряжение прибыл.

‒ Ошибаешься, Ярик, ‒ это я прибыл в твоё. Рассказывай!

‒ Расставил бойцов по точках обороны, взяли на вооружение американские гранатометы МК. Ручных немало обнаружили. Снайперские винтовки есть. Запас БК хороший имеется, в том числе и к нашим автоматам. Гранат много. В случае чего, без боя не сдадимся. Вот только вопрос, если можно: почему мы сразу не пошли на Суджу, почему здесь задержались?

‒ Насколько мне известно, не захотели оставлять опорный район в своём тылу. И это хорошо, что противники дали дёру и все они ломанулись в сторону Суджи, будто там их блинами встретят. Но это уж инстинкт сработал. Когда крыс шуганёшь, все они хотят в одну калитку успеть заскочить.

‒ Ну и бежали бы. Мы-то при чём?

‒ Была команда взять Щербаткин. Мы его и взяли. Практически без боя. А теперь что-то изменилось в планах командования, и нам всё равно об этом не доложат. Приказали «Спутнику» задержаться, и в случае чего выступить навстречу нашим наступающим. Мы исполняем приказ. Только боюсь, что не понравится противнику наше присутствие ни в Малой Локне, ни в Судже. У всех мы, как бельмо на глазу. В любом случае нам приказано оставаться здесь и сдерживать противника. Откуда бы он ни пошёл и ни попытался бы к нам сунуться. А цель мы для них заманчивая, очень даже вкусная.

Вскоре от «Спутника» поступила команда:

‒ Прекратить хождение! Нас, понятно, давно засекли, но с дронов-разведчиков пытаются выяснить, сколько нас, как мы вооружены. Поэтому укройтесь в блиндажах, домах и там отсиживайтесь. Пока идёт бой под Малой Локней, они попробуют отыграться на нас, что не есть хорошо, но хорошо для общей стратегии наступления. Ведь никакому командиру не захочется терпеть у себя за спиной противника, мы у них как прыщи на одном месте.

‒ Команда сейчас будет дана! ‒ пояснил Семибратов и тотчас дал команду для своих: ‒ Прекратить хождение!

Силантьев тоже взялся за рацию:

‒ Кто не успел умыться, отставить до лучших времён. Всем затаиться, по улице не шастать, около блиндажей и сараев не собираться. ‒ И от себя добавил: ‒ У кого есть желание, можете по очереди часок-другой поспать. Всё, выполняйте!

‒ Это ты правильно про сон упомянул. Невыспавшийся боец ‒ недоразумение, мокрый воробей, а не боец. А поспит, орлом становится! ‒ похвалил лейтенант Семибратов.

‒ Спасибо! ‒ отозвался Силантьев. ‒ А мы потом отоспимся.

18

Но недолго поспали те, кому суждено было поспать. После обеда по трассе в сторону Суджи промчались несколько внедорожников. Их не стали обстреливать, но следом за ними нарисовались две БМП иностранного производства, одна остановилась непосредственно перед съездом в Щербаткин, вторая в метрах пятидесяти. Заметив это, лейтенант Семибратов связался со «Спутником»:

‒ Наблюдаю «Бредли», а в отдалении шведскую машину. Они явно заинтересовались хутором, хотя пока не обнаружили нас или, судя по всему, сделали вид, что не обнаружили. Что делать?

‒ Давно пора им нами заняться, надолго они не задержатся. Если постоят и уедут, то пусть валят, если сунутся в хутор ‒ открывайте огонь. Желательно с таким расчётом, чтобы они перегородили дорогу.

‒ Есть!

Лейтенант связался с Силантьевым, находившимся рядом с расчётами в зарослях левого берега Суджи выше моста по течению, откуда отлично просматривалась местная подъездная дорога, там же расположились автоматчики, успевшие освоить чужие окопы.

‒ Приказ «Спутника»: как только «Бредли» съедет с трассы в сторону хутора, открывайте огонь из гранатомётов! Не допускайте его прорыва к мосту!

‒ Принято! ‒ отозвался сержант и дал команду расчётам: ‒ К бою!

В бронетранспортёрах их словно услышали. Не успел сержант дать команду, как первый БМП газанул, съехал на ответвление дороги и, дождавшись второй БМП, газанул повторно. Едва выскочив из-за поворота, они сразу расцвели шапками разрывов гранат, хлестанувших очередями по одной машине и другой. Одна из них, до того, как загореться, пустила прицельную очередь из пушки, но не видя противника, из неё стреляли наугад в заросли вдоль реки. Вскоре горела первая машина, а за ней и вторая. Из машин начали выскакивать нацисты и попадали под кинжальный огонь бойцов, который они вели из их бывших окопов, очень кстати пригодившихся. В каждой машине находилось человек про 6–7, и вскоре они залегли вокруг них, правда, двое или трое отстреливались из кювета, но когда по ним прицельно жахнул гранатомёт, то и они стрелять перестали. И когда уже всё вроде бы утихло, заметили двоих пригнувшихся нациков, убегавших к трассе.

Силантьев связался с расчётами, находившимися ниже по течению от моста:

‒ В сторону трассы ломятся два ушлёпка, вам их должно быть видно. Накройте их, потренируйтесь!

‒ Видим очень даже неплохо.

Не прошло и полминуты, как с той стороны раздалась лающая миномётная очередь и в уши Силантьеву прозвучал доклад:

‒ Приказ выполнен, товарищ сержант!

‒ Молодцы, парни! Но не расслабляйтесь. Судя по всему, это только начало.

‒ Как там у вас? ‒ связавшись, спросил «Спутник» у лейтенанта.

‒ Первый наскок отбили.

‒ А у нас тут по полям мимо Мартыновки отступающие ломятся. С севера наши давят.

‒ К нам-то зачем они завернули на БМП?

‒ У нас другой случай. Не в жилу им такой укрепрайон потерять, вот и бесятся. И, думаю, что они вполне вернутся, когда две машины потеряли там, где не ждали. Теперь и дроны оживятся, если им только будет дело до нас. Они сильны, когда идёт позиционное противостояние, тогда можно высматривать всё, что шевелится, но сейчас им не очень-то до нас. Если только какой-нибудь случайный недобиток захочет злость сорвать. Так что ждём развития событий. Как дела? Раненые есть?

‒ Практически нет. Лишь у одного бойца кисть зацепило. Руку санинструктор перевязал, всё нормально, в строю остаётся.

‒ В случае чего ‒ докладывайте!

‒ Слушаюсь!

После атаки нацистов бойцы выглядели взбудораженными, понимающе переглядывались, а более других радовались гранатомётчики, которым удалось за короткое время разобраться с вражеской техникой, правильно и по месту поразить её. И хотя командир и предупреждал, что это только начало, но для них теперь не имелось преград, когда они поверили в себя. Они знали, что вскоре начнётся настоящая атака: с бронетехникой, пехотой, а они будут выполнять приказ, половину которого утром уже выполнили ‒ отбили хутор, теперь же предстояло выполнить вторую половину, более тяжёлую ‒ удержать его.

Эту задачу «Спутник» ставил прежде всего перед собой. Он уже дважды обошёл хутор, со всех сторон оглядел позиции, оставленные врагами, и не мог не заметить, что все они устроены по уму, особенно с южного фаса, где нет природной защиты рельефом за исключением старицы реки. Речка небольшая, но теперь, когда потеплело до 15–17 градусов, она по-весеннему разлилась, и не очень-то её возьмёшь с наскока. А с переправами противник не станет связываться, когда его давят со всех сторон, не до этого. Ему и Щербаткин-то по большому счёту не нужен. Если бы он пока не находился в их тылу, то о нём и не вспомнили бы, особенно в теперешнем положении, когда вот-вот фронт посыплется, если бои идут уже чуть ли не в самой Судже, а юго-запад Курской земли напоминает лоскутное дырявое одеяло, и сразу не поймёшь, где чьи войска.

«Спутник» прокручивал в голове возможные варианты развития событий, и что-то не особенно успешно они складывались. Чересполосица получалась. Но приказ из штаба полка никто не отменял: «Занять и удерживать Щербаткин до подхода основных сил». А если есть приказ, то его следует исполнять. И ничего с этим не поделаешь. Лишь хотелось бы знать: «А можно ли всё как-то сделать по-иному? Чтобы заботы не висели на душе тяжёлым камнем? А что, если при выходе из трубы, вместе со всеми устремиться бы на Суджу. Тогда бы Щербаткин так и так остался в тылу, но через какое-то время был всё равно занят при большом наступлении нашими превосходящими силами!». Он рассуждал сам с собой, и мысли эти не радовали. Никчемные они. Никакой от них пользы, а лишь вред и сомнения. Солдат и офицер не должен сомневаться, у них должно быть лишь одно стремление ‒ выполнить приказ! «Вспомни, дорогой «Спутник», как записано в уставе: "Военнослужащий должен стойко переносить все тяготы и лишения военной службы". Вспомнил? И поставь точку. Никакие иные сомнительные слова не должны отягощать душу ни при каких обстоятельствах: что бы ни случилось, в какое бы положение ты ни попал!».