Владимир Пронский – Ангелы Суджи (страница 24)

Когда пришло сообщение от Семибратова, что в поле зрения попало несколько БМП, что пехота спешилась и рассредоточилась на местности, стало понятно, что обстановка усложняется.

‒ Только танков нам не хватает! ‒ крикнул в рацию лейтенант ‒ Какие будут указания?

‒ Убедитесь в их намерениях. Если пойдут в атаку, то встречайте всеми имеющимися огневыми средствами. Если выдвинется техника ‒ встречайте гранатомётами от «дружественной» страны. И постоянно будьте на связи.

‒ Принято!

Поговорив с Семибратовым, «Спутник» связался с Виноградовым:

‒ Лейтенант, срочно выдвинуться расчёту миномётчиков к железнодорожному мосту чрез Суджу ‒ это главное направление вашей группы. Попутно надо взять под контроль южную сторону хутора. Оттуда вряд ли можно ждать нацистов, но они через какое-то время могут проникнуть туда и ударить нас с тыла, поэтому, при необходимости, надо будет занять круговую оборону. Смотреть в оба глаза на все 360 градусов.

Пока «Спутник» переговаривался с офицерами, в стороне лесополосы прозвучали первые короткие очереди, и в рации раздался взволнованный голос Семибратова:

‒ Неприятель не пошёл напролом по шоссе, а просочился через лесок.

‒ Срочно переместите бойцов по левому берегу реки вверх по течению, всё равно неприятель не сможет её форсировать! ‒ растолковал «Спутник» и подумал: «Точно ‒ к железнодорожному мосту стремятся!» ‒ и связался с Виноградовым: ‒ Со стороны леска просочился десант в количестве до 20 нацистов, есть основания считать, что они выдвигаются к мосту, чтобы с вашего фланга атаковать Щербаткин. Будьте готовы к любым неожиданностям.

Поговорив с лейтенантами, «Спутник» задумался, вспоминая свои же слова о двух десятках нацистов. Если неприятель на этом остановится, то это для них не сила. За полчаса можно разобраться, если у них не будет поддержка брони, да и бесполезна она в этих условиях, если река змеёй извивается среди кустов и попробуй её перескочи. Но как бы ни складывалась ситуация, в любом случае для них она не сулила ничего хорошего. Хочешь не хочешь, а придётся биться по-настоящему, хотя особо и нечем. Со станковыми гранатомётами не очень-то побегаешь по кустам, а переносных всего-то десятка два. Да и то несколько из них одноразовые. Так что беречь и беречь, и молить Бога, чтобы неприятелю не прислали подкрепление.

Будучи обстрелянными с левого берега, противник лишь обозначил себя двумя-тремя очередями, а потом пропал из виду. Но ненадолго. Вскоре, как и предполагалось, началась пальба в районе железки, и дважды ухнули гранатомёты, и стало понятно, что нацисты решили именно с правого фланга попытаться прибиться в Щербаткин, видимо, до конца не представляя количество российских войск в хуторе. И это и хорошо. Пусть находятся в неведении и попытаются малыми силами провести операцию. Получится ли ‒ это другой вопрос, но малая осведомлённость только на руку «Спутнику» и всей его группе.

Когда завязался настоящий стрелковый бой, он приказал Семибратову послать пять-шесть бойцов на усиление третьей группы. Тому под руку попались Земляков с Громовым и два бойца из второй. Перебежками они вышли на противоположную сторону хутора, пока перебегали от дома к дому, то опасались дронов, но их в небе заметно не было: в Судже свои заботы имелись, а в стороне Малой Локни другие, и там и там, надо думать, были задачи более весомые. Кому он теперь нужен этот хутор, когда вокруг происходили действия иных масштабов.

Едва прибыв на правый фланг, Земляков с Громовым попали под командование Виноградова. Какой он командир ‒ бог весть, но по угрюмому взгляду и квадратному подбородку сразу чувствуется, что у такого не забалуешь.

‒ Забирайтесь на насыпь, ‒ приказал лейтенант вновь прибывшим. ‒ Там есть укрытия, из них задерживайте и уничтожайте нацистов при попытке их движения по мосту. Всяк на нём оказавшийся ‒ ваша цель. Держите также под прицелом сами насыпи. Действуйте по обстановке. Задача: не пропустить противников на этот берег.

Земляков занял место среди других бойцов, уточнив примерный сектор своего обстрела, спросил у соседа:

‒ Подпускаем поближе?

‒ По обстановке.

При такой стрельбе, когда нет травы и листвы на кустах, особенной меткости не требуется. Зашевелился нацист ‒ виден словно на ладони, попытался пробраться к насыпи на несколько метров, чем окончательно засветил себя, ‒ получи короткую очередь. Выполз на шпалы, сунулся на мост ‒ ещё получи! Стрелять приходилось с 60–70 метров, именно такое расстояние отделяло их друг от друга, и занявшие оборону находились, понятно, в более выгодной позиции. Главное в такой перестрелке терпение. Никто же не гонит обороняющихся вперёд, а на стороне наступающих только и слышно «наступ» да «наступ», словно тот, кто это орёт, отдавая приказ, и слов иных не знает.

Пули часто попадали в ферму и рельсы моста, взвизгивая, рикошетили от них, и создавалось ощущение нереальности происходящего, словно сошлись на мосту две группы мальчишек и пуляются щебёнкой. «Это для детишек игра, ‒ подумалось Сергею. ‒ А для нас настоящая работа, ставшая привычной за последние месяцы, мы её исполнители, а лейтенант, что бригадир: дал указание, махнул рукой «Вперёд!» ‒ и будь здоров, не кашляй, а вваливай так, как научился за это время. Считай, Земляк, что ты на производстве по защите Родины».

19

В какой-то момент стало понятно, что выдохлись наступающие, начали отползать, но и вдогонку получали очередь за очередью. В конце концов, оставшиеся в живых и легкораненые скатились с железнодорожной насыпи, ломанулись в кусты, оставив убитых и тяжёлых. Раненые появились и у обороняющейся стороны: одному, как ножом, пуля рассекла бедро, к счастью, не задев кость и сама не застряв. Боец перетянул жгутом ногу, вколол обезболивающее, распоров штаны, забинтовался. Ему пытались помогать, но он всё сделал сам, а потом и вовсе поднялся и, прихрамывая, спустился с насыпи и заковылял в сторону крайних дворов. Со вторым всё оказалось намного печальнее: то ли пуля, то ли осколок от гранатомёта прилетел в тыльную часть шеи и ушёл куда-то вглубь. Бойца обезболили, наложили повязку, и пока несли в Щербаткин, он потерял сознание. Живым не донесли. Опустили на сухую траву, связались с лейтенантом Виноградовым.

‒ Что делать? ‒ переспросил он. ‒ Чего теперь сделаешь, если эвакуации нет. Положите около какого-нибудь дома, чтобы потом можно было легко найти, и запомните место.

Земляков с Громовым остались на насыпи, на своём «рабочем» месте, потому что не поступало приказа на отход. Лейтенант был где-то рядом, но где ‒ не понять. Земляков связался с ним, нетерпеливо спросил, в общем-то не по уставу, опережая развитие возможных событий.

‒ Товарищ лейтенант, наши дальнейшие действия?

‒ Рядовой, и сейчас, и впредь не задавайте глупых вопросов, если возможны повторные атаки неприятеля. Передайте это близлежащим бойцам и вплоть до особой команды оставайтесь на занятой позиции.

Земляков завёлся от такого разговора и хотел спросить, мол, когда она поступит, но всё-таки сдержался, понимая, что нарвётся на ещё большее непонимание и получит настоящий разнос, усмехнулся: «Я будто и не в армии! Был получен приказ занять позицию, никто его не отменял ‒ так будь готов исполнять до бесконечности, а не задавать глупых вопросов…».

Как же всё меняется, окопчики-гнёзда перед мостом до них нарыли нацики, ожидая развитие наступления российских войск, но получилось, что оказались в них те же российские бойцы, которых они не ждали и не могли предвидеть их внезапного появления. И теперь новые квартиранты по-хозяйски расположились в них, хотя по-настоящему не знали, откуда ждать очередного вражеского наступа.

Взять того же Землякова. Чем ему плохо: на улице тепло, дождя нет, лежи в окопчике, дыши свежим воздухом, откашливайся, выгоняй из себя подарки из трубы и радуйся жизни. Он вдруг подумал о телефоне, о том, что сегодня 8 Марта ‒ Медведев ещё перед выходом напомнил, ‒ и попытался дозвониться домой, но телефон не отозвался, оставил его желание без внимания: «Мол, не время, боец, лясы точить, не снижай боевого порыва. Будет ещё время ‒ наговоришься!». Обидно, конечно, сделалось Сергею, но ничего не поделаешь. «Ничего, мы не гордые, подождём! ‒ подумал он. ‒ А пока на солнышке позагораем. Уж так хочется после трубы понежиться. К тому же копоть не до конца смылась ‒ загар будет крепче приставать». Чтобы не скучать от безделья, он выдернул из разгрузки пустые магазины, достал из рюкзака упаковки с патронами, которые перед выходом из трубы всем раздавал боец из бригады «Ветераны», и принялся набивать магазины, не забывая поглядывать на безоблачное небо ‒ самая погодка для дронов. Земляков рад бы погреться, но действительно увидел высоко в небе дрон-разведчик. А чей он, чьи действия корректирует, какие координаты передаёт ‒ поди разберись. Ладно, не накрывает атакой, и то хорошо. Хотя, когда накроет, будет поздно, но тут уж самому необязательно дожидаться развития роковых событий: заметил «птичку» на подлёте, тем более, если она зависла, ‒ меры принимай, бери на мушку и следи за каждым её манёвром. Да что-то не отваживаются они сегодня или до недавних невольников подземелья теперь дела нет, когда со всех сторон канонада не утихает: с севера наши российские войска жмут, а Суджу прижали вышедшие из трубы. И так получается, что сами они не нужны нацистам со своим Щербаткиным ‒ размах не тот. Здесь у них местные бои, не более, да и то какие-то неполноценные: без техники, без танковых атак, без «Градов» и прочих РСЗО. Всё похоже на учебный полигон.