Владимир Пронский – Ангелы Суджи (страница 22)

Сила наступающих была в их внезапности и неистовом порыве, о котором они мечтали столько дней. Не договариваясь, они рассыпались веером, домчались до блиндажей и принялись закидывать их гранатами. Из крайнего дальнего блиндажа выглянули двое, видимо, не понимая, кто и откуда стреляет, и были наказаны за своё любопытство. Произошло это всё в считанные минуты, хватило трёх-четырёх групп, и не верилось, что первый бой оказался столь скоротечным. И все сразу вспомнили о воде, они врывались в блиндажи, добивали тех, кто уцелел от гранат, и хватали со столов бутылки с водой и, забыв обо всём на свете, пили и пили. Вода лилась на шею, лилась за пазуху, а они не замечали этого, они готовы были обпиться.

Когда первую жажду утолили, то раздался голос Силантьева:

‒ Бойцы, возьмите по бутылке, хавчика в карманы накидайте и далее пулей летим. Впереди ждёт хутор Щербаткин. И уж там-то нас встретят по-настоящему.

До хутора метров пятьсот, и они были вскоре около у крайних дворов. И опять их никто не встречал, словно никто не слышал недавних разрывов гранат и автоматных очередей. От одного из домов отделился часовой или кто-то вроде того, спросил по-украински, направив автомат в их сторону:

‒ Вы кто? Кто стрелял в лесополосе?

‒ Мы и стреляли! ‒ твёрдо и уверенно крикнул Медведев и скосил часового короткой очередью.

17

В хуторе около шестидесяти строений, они сразу взяли их в полукольцо и началось невиданное зрелище, когда полураздетые нацисты выскакивали из домов, выпрыгивали из окон. Они явно не ожидали такой орды чумазых людей, свалившихся неизвестно откуда. Даже короткий бой в лесопосадке их, как теперь стало понятно, не встревожил особо, видимо, часовой или часовые даже не доложили командирам, а если и доложили, то о как незначительной ДРГ. Иначе как можно назвать то, что происходило.

Бойцы к этому времени отдышались, разогнали загустевшую в трубе кровь, и, казалось, готовы теперь летать от накрывшего возбуждения. Они быстро промчались по единственной улице, зачищая дома и дворы, проверили дома на отшибе. В одном подворье попытались сдаться в плен трое нацистов, но на свою беду и упрямство они попали на Медведева, и когда он крикнул им: «Брось оружие!» ‒ двое бросили, а третий стоял и угрюмо смотрел на Михаила, держа автомат наготове.

‒ Два раза не повторяю, гады ползучие! ‒ крикнул Медведев и полосонул очередью по всем троим.

Через несколько домов от этого места «Спутник», собрав двух лейтенантов и сержанта Силантьева, сказал им:

‒ Радоваться не спешите. Слышите арту в районе десантирования? Это о чём говорит? О том, что враг проснулся, огляделся, пришёл в себя, да и разведка им кое-что донесла. Для него по-прежнему многое непонятного, если бои идут со всех сторон вокруг Суджи: с нашей, из промзоны, из частного сектора. Поневоле за голову схватишься. Но недолго это будет продолжаться. Нацисты спохватятся, уже спохватились, и не все из них побежали, спасаясь, по полям. Так что и нам ещё придётся поработать. Спасибо сбежавшим из хутора за брошенное вооружение. Оно, в основном, иностранное, главное, много станковых гранатомётов. Среди бойцов есть опытные, которым уже приходилось обращаться с ними. Так что не пропадём, будет чем отбиться.

В этот момент к краю хутора подошла БМП «Бредли», начала жечь огнём над головами бойцов, срубая деревья и прикрывая отход бежавших с позиций нацистов; кого-то БМП забрала, кто-то не успел зацепиться.

‒ Это не наша история, ‒ продолжал «Спутник». ‒ У нас своя задача: удержать этот хутор, превращённый противником в укрепрайон, и прежде необходимо перекрыть единственную дорогу, ведущую к нему со стороны автотрассы, потому что с противоположной стороны он опоясан заброшенной железнодорожной линией, заслоняющей от возможной бронетехники противника. Так что занимаем круговую оборону, потому что пока мы во вражеском окружении и вскоре враг проявит себя, и ждём подкрепления с севера, откуда уже ведут наступления наши подразделения. Слышите, в стороне Черкасского Поречного наша арта молотит, да и в Малой Локне идут бои… ‒ Он определил задачи командирам групп и приказал: ‒ Вперёд! К бою!

Со стороны съезда в хутор с автотрассы находились укреплённые блиндажи, и группа сержанта Силантьева заняла их, а там воды и еды видимо-невидимо.

‒ Сразу предупреждаю! ‒ осёк попытавшихся «хомячить» бойцов: не объедаться! А то с голодухи набьёте желудки, а потом у всех заворот кишок будет. И что с вами тогда делать? Так что вам пока надо более налегать на воду. Да и умыться не мешало бы, а то смотреть на вас страшно. И сам первый сейчас умоюсь. ‒ Он умылся из подвернувшейся бочки, стоявшей под крышей, встряхнул головой, вытерся ладонью. ‒ А теперь к делу. Пока что мы остаёмся в этом хуторе. Другие наши подразделения уже ‒ слышите ‒ в промзоне бьются, в городском частном секторе, а мы будем их со спины прикрывать и, повторяю, дожидаться подмоги с севера, потому что мы по-прежнему в глубоком тылу противника. Наша задача: перекрыть автотрассу со стороны Льгова и Малой Локни, по которой может отступать противник; задержать его мы вряд ли сможем, да и нет такой задачи, а вот перекрыть съезд с дороги в сторону хутора и удержать его нам вполне по силам, да и вряд ли отступающий противник сунется сюда, загоняя таким образом себя в «мышеловку». Только если в самый крайний момент мы можем нанести ему удар, когда дождёмся явного наступления наших войск и начнём лупить его с двух сторон, чтобы замедлить его продвижение, не дать полностью уйти при наступлении войск с севера.

‒ Одними автоматами ничего не сделаем! ‒ вставил реплику порозовевший Карпов.

‒ Есть захваченные американские сорокамиллиметровые гранатомёты МК: пехоту, автомашины, легкую броню ‒ всё уничтожают.

‒ А если танк выкатят? ‒ не унимался Карпов.

‒ Тогда сам с миной под него бросишься. Так что не пропадём. Тебе в пару придаётся Медведев ‒ с нашим АГС он знаком. Так что вы у нас будете в ударниках.

‒ К ним ленты-то хотя бы есть? ‒ поинтересовался Медведев.

‒ Полно.

‒ Тогда не пропадём.

‒ В одном из блиндажей обнаружено много ручных гранатомётов ‒ тоже будем использовать их. Кто давно в руках не держал, пару-тройку раз стрельните. А Карпов и Медведев срочно осваивают станковые гранатомёты, берут бойцов и в считанные минуты ‒ да, да! — те усваивают эту науку, чтобы в бою не растеряться. Да, времени мало, и нам не след его терять. Остальные занимают чужие позиции, ставшие своими, изучают секторы обстрела.

Зная бойцов, Силантьев назначил ещё три пары для станковых гранатомётов, пару добавил снайперам, чтобы обнаруженные снайперские винтовки и боекомплект к ним не пропадали. Один из назначенных уже имел дело с такой винтовкой, он оживился, сказал, как прирождённый охотник:

‒ Что ж, поохотимся!

Земляков и Громов из их малой группы остались рядовыми автоматчиками, и сержант обнадёжил:

‒ Не переживайте. И вам работа найдётся. Держитесь своих гранатомётчиков, работайте вместе с ними.

Силантьев в эти минуту походил на заботливую няньку, пытаясь каждому из своей группы, по составу напоминающей взвод, уделить внимание и объяснить его задачу. Он пытался всем рассказать их действия и сокрушался в душе от нахлынувшего волнения, даже обиды, хотя и не знал, на кого можно обижаться в данной ситуации. Да, они молодцы, что прошли трубу, молодцы, что, бесстрашно бросились на врага, но обижало, что были вынуждены пользоваться трофейным оружием, хотя это и законно в данном случае, да и во всех других тоже. Трофей есть трофей. А что оставалось делать после трубы с легким вооружением, если это было предсказуемо. Ведь не полезешь под землю с АГС, не будешь пробираться на карачках с «коромыслом» ‒ снайперской винтовкой. Ведь вся суть их операции была во внезапности, в стремительности наступления. И они этого добились, заставили противника бежать, а всё остальное ‒ это другая история.

Бойцы разошлись, каждый осмотрел свою позицию, разложил на ней всё по-своему. Кто-то действительно начал умываться, если умывался из бутылки, не забывал сделать глоток-другой, пригладить взъерошенные волосы, и создавалось впечатление, что они только за тем и оказались здесь, чтобы прихорошиться и привести себя в порядок. Кто-то исподтишка попробовал позвонить родным, но связи по-прежнему не имелось, и они оставили эту затею. Все радовались жизни, хотя пока не отошли от недавних испытаний в трубе, но, быть может, потому и радовались, что они очень свежие, эти испытания, напоминали о себе сейчас, да и в будущем запомнятся навсегда.

Вскоре появился «Спутник», пришедший с правого фланга. Он выслушал доклад Силантьева, уточнил его доводы, оценил ситуацию на карте, приказал:

‒ Напротив поворота к хутору, по нашему левому берегу речки Суджа поставить пару гранатомётов. Ими легко держать под контролем этот поворот, и тогда, в случае чего, можно будет обстреливать поворот с двух флангов. Сделаем так: лейтенант Семибратов возглавит левое крыло, ты будешь его замом, а я с лейтенантом Виноградовым буду держать оставшуюся часть хутора вплоть до железнодорожной насыпи. С северной стороны к хутору примыкает пруд. Он пока подо льдом, но лёд слабый, что немудрено в такую теплынь, человека не выдержит. Так что пруд прикроет позиции с северной стороны. Лейтенант Семибратов прибудет с усилением, я сейчас пришлю его, наладь с ним контакт. Наступление с севера началось, сейчас бойцы нашего полка совместно с другими подразделениями дерутся за Малую Локню, и при таком развитии событий противник рано или поздно побежит по этой автотрассе, потому что на транспорте полями сейчас не проехать. Хорошо, что разжились гранатомётами. Очень даже пригодятся. В общем, действуйте. Переходишь под командование Семибратова. Я бы оставил тебя командиром, но субординацию пока никто не отменял. Остаёмся на связи. Как чувствуют себя бойцы? Воды напились, пришли в себя?