Владимир Привалов – Кровь данов (страница 34)
Пастух с посохом поклонился Хродвигу. Он повернулся и откатил в сторону несколько камней, разомкнув белый круг.
— Мне нужна помощь. Доволочь рабов, — обратился Хродвиг к пастуху.
Тот так же молча кивнул и как-то по-особому махнул посохом. Ули повернул голову и вдруг увидел множество дырок в горе и каменные хижины рядом. И как он эти небольшие пещеры раньше не заметил?! Рядом с пещерами, почти у самой дороги, за валунами стояли люди с копьями и луками наперевес. По сигналу пастуха они убрали оружие, а трое из них приблизились.
И тогда Ули понял, что это и есть молчальники! А пастух рядом, — наверное, старейшина деревни молчальников! Ули присмотрелся к ним и расстроился. Совершенно обычные горцы. И одеты так же. И лица самые что ни на есть обыкновенные! Между тем троица молчальников приблизилась и схватила замычавших от страха рабов, ловко засунув им в рот кляпы.
Вдруг Ули увидел, как к самой границе белых камней подошел Третий в своей черной бурке. Он подошел к Хродвигу. Ули увидел, как у воина странно дергается кадык и дрожит нижняя губа. И еще он увидел, как слезы вытекают из глаз и прячутся в бороде. Третий встал на колени и положил перед собой на землю меч. Положив обе ладони на землю, он поклонился и уперся лбом в колени Хродвига, замерев. Старик торопливо погладил Третьего по голове и сжал его плечо.
— Скажи братьям — вы верно служили. Я благодарен.
Поддерживаемый Хоаром, Хродвиг переступил через границу. Пленных рабов молчальники уже утащили вперед. Хродвиг остановился и сказал:
— А ты что стоишь, правнук? Идем.
Глава 10
Путь назад всегда короче, это всем известно. Особенно под гору, когда разбитая дорога и крутые опасные повороты сменяются под конец новеньким гладким имперским трактом. Подъезжая к походному лагерю в начале долины, Тарх издалека увидел шатер дана Дорчариан. Он достался Рокону в наследство от отца. Шатер был большим, испытанным и удобным. Но Рокон его на дух не переносил. Во время выездов вынужденно таскал с собой, но моменты, когда его расправляли и ставили, можно было по пальцам пересчитать. То перед Хранителями расстарались, то купцам пыль в глаза пустили.
Когда Тарх уезжал на тайные переговоры, шатер покоился плотно свернутым. С молодых лет Рокон предпочитал открытое небо и бурку либо простой навес от дождя. Значит, что-то произошло, пока Тарха не было, раз Рокон изменил своим привычкам. Подъехав поближе, Бык понял, в чем дело. На краю лагеря, окруженный палатками дорожных рабочих, возвышался второй шатер. Его Тарх тоже не ожидал здесь увидеть.
— Быстро же ты вернулся, Голос Империи… — пробормотал под нос Тарх, разглядывая нарядный, цветастый шатер Алиаса Фугга, так не похожий на закопченную потертую ставку правителя Дорчариан.
— Бычок! Вернулся! — закричал Рокон, едва Тарх откинул полог шатра, входя.
Тарх подумал, что Рокон пьян, но ошибся. Причина веселости дана оказалась иной. В углу шатра полулежал на кошме Гимтар. Он поднял глаза на Тарха и слегка кивнул. Бык отметил, что Гимтар устал и неважно выглядит. Что же случилось?
— Я вернулся, дан, — склонил голову Тарх. И поклонился Гимтару: — Танас.
Рокон выметнулся из-за невысокого стола, на котором лежали какие-то свитки, и подскочил к Тарху. Хлопнув его с двух сторон по плечам — отчего поднялась дорожная пыль, — Рокон крикнул прямо в лицо другу:
— Мой сын начал ходить!
— Правый? — выдохнул Тарх. — Оли?
Белозубо скалясь, Рокон кивнул в ответ.
Тарх вспомнил их с близнецами любимую игру. «Ты кто, воин?» — грозный вопрос хихикающему Ули или Оли, поднятому над землей. А потом — Правого посадить на правое плечо, а Левого — на левое. Своих детей у Тарха пока так и не появилось, потому сыновей друга он любил больше жизни. Захохотав, Тарх ударил себя кулаком в грудь и проревел во всю глотку боевой клич:
— Доррр-ччча! Доррр-ччча! Дорчариан!
Полог шатра взметнулся, хлопнув, и в проем влетели дежурившие неподалеку воины. Увидев хохочущих в обнимку Рокона с Тархом, они остановились, переглядываясь.
— Что встали? — прикрикнул Гимтар. — Радость у нас. Из Империи весточка пришла: наследник бегает на своих двоих пуще прежнего. Милостью Матери Предков…
— Пир! — заорал Рокон. — Шли гонца в Паграбу. Пусть готовят пир!
Воины, едва не свалив друг друга в проходе, так же стремительно выскочили обратно.
— Все? Отхохотались? — ворчливо спросил Гимтар, поднимаясь. Рокон помог танасу подойти к столу. Бык заметил, что Гимтар бережет левую ногу.
— Зачем ты им сказал? — хмуро спросил дан Гимтара. Выражение его лица разом поменялось.
— Пусть, — ответил Гимтар, осторожно усаживаясь на походный табурет. — Хорошую весть узнали, воодушевятся. Пир к тому же. А то закисли здесь. Столько воинов без дела в одном месте…
Тарх почувствовал себя так, словно влетел лицом в стену.
— Так это все — что… неправда? — спросил он. Краска стыда залила его лицо.
Рокон, подойдя к столу, обернулся к Тарху. Думая о чем-то своем, он не сразу осмыслил слова Быка. Поняв же, порывисто шагнул обратно.
— Бычок! Я не играю со здоровьем сына. Все так: и Алиас видел, как Оли начал ходить, и от Остаха весточка пришла. Гимтар привез, — и дан кивнул в сторону стола.
— Тогда…
— Гимтар еще новостей привез. — Плечи у Рокона поникли. Веселье, только что горевшее в нем, потухло без следа.
— Да что вы мнетесь у порога, — заворчал танас. — Идите к столу.
Гимтар уселся за стол, отодвинул свитки и взялся за кувшин.
— В конце концов, твой сын и вправду излечился. Полностью, как Остах пишет.
Он сурово посмотрел на Тарха с Роконом, словно они пришли под утро с расцарапанными спинами и искусанными губами, как бывало раньше. Вот только сейчас танас сам разлил им вино и придвинул кружки.
— Для начала прочти это. — Рокон протянул один из свитков Тарху.
Осторожно взяв свиток, Тарх развернул его и углубился в чтение. Закончив читать, Бык подытожил вслух:
— Покушений на Оли уже два. А еще нападение на слуг в лечебнице и похищение драгоценностей.
Услышав про драгоценности, Гимтар со стуком поставил кружку на стол.
— Наместник невзлюбил Оли — это из плохого. Из хорошего — после болезни и выздоровления Олтер очень изменился и повзрослел. Остах пишет, что такова воля Матери Предков. Все не так плохо, дан, — ответил Тарх, протягивая свиток обратно.
— Ага. И про напиток из кипрея ерунду какую-то придумали, — заметил Гимтар. — Будут за него имперцы золотом платить, как же! Держи кошель шире!
— А если не ерунда? — задумался Бык.
— Послал я уже нужных людей, послал, — махнул рукой Гимтар. — И место для сбора кипрея нашли. Цветет еще. Может, и впрямь получится…
— Ты еще не все знаешь, — перебил танаса Рокон, поворачиваясь к Быку. — На виллу напали. Пока нас с тобой не было. Кот из дома — мыши в пляс.
Тарх вскочил и едва не опрокинул стол. Он понял, отчего хромает Гимтар.
— Ты ранен, танас? — спросил Бык, сжимая кулаки.
С улицы послышался какой-то неясный шум, как будто подул сильный осенний ветер, пригибая к земле верхушки деревьев.
«Доррр-ччча! Дорр-чча!» — зарокотало кругом. Лагерь ожил. Весть о выздоровлении наследника начала свой путь по горам.
Дан недовольно скривился.
— Да не скачи ты так, — сказал Гимтар, придерживая стол, который чуть не свалил Бык. — Отбились, слава Матери Предков. Не очень-то и много было тех оборванцев.
— Гворча? — бросил Бык, сузив глаза.
Гимтар кивнул.
— Те самые, что на Олтера напали, когда он в Империю ехал. Им там соли под хвост насыпали — так они врассыпную дернули. Потом собрались и по дороге к вилле и двинули. Мол, раз одного ублюдка Эндира Кровавого не смогли зарезать, то до второго доберутся. Поймали какого-то бедолагу. От него и узнали, что дан с Ближним кругом уехал. Дым-то только слепой не увидит.
Рокон дернулся, как от пощечины, при словах об ублюдках Эндира Кровавого, но промолчал.
— Вот на рассвете они и повалили. Босяки… Из луков посекли дальний пост. Наши-то не спали, ближний пост их встретил. Но гворча перли, как безумные… На детскую половину прорвалась парочка. А я там спал. — Гимтар хмыкнул и погладил ногу. — Вот и встретил незваных гостей железом.
— Много наших полегло? — спросил Бык. За охрану виллы отвечал он, и все воины на дальних и ближних постах прошли через его руки.
— Пятеро, — бросил мрачный Рокон.
— Не спали, говоришь? — зло сказал Бык. — Доберусь до них — пожалеют, что сами в землю не легли…
— Ты не горячись, — прервал его Гимтар. — Оружие у гворча хорошее было. И доспехи к тому же. Тут не горячиться, тут думать надо…
Тарх вспомнил, как недавно танас говорил о том, что у гворча нет войска и нет людей. Но промолчал.