Владимир Посмыгаев – Элирм VIII (страница 58)

— Спасибо.

Титаниду мы перевозили позже, когда гости немного освоились.

Маршрут простой: портал в крепость, путь до покоев Августа, затем обратно.

Как и в прошлый раз я нес девушку на руках. По дороге «дворецкий» услужливо блокировал помещения и перестраивал коридоры, чтобы никто из гостей нас не видел.

— Господин Мортимер, — обратился я, приблизившись к «спальне спутницы». — Безопасность этой комнаты имеет высочайший приоритет. Ада должна оставаться в целости и сохранности, даже если все остальное Убежище взорвется. Это возможно?

— Безусловно, наследник. К слову, я направил незадействованные ресурсы стихиалиевого ядра на защиту этого помещения еще до того, как вы озвучили свое пожелание.

— Ты прав. Мы однозначно подружимся.

Я вошел внутрь.

Парящая кровать, высокий свод, выходящее на океан окно, прикрытое полупрозрачной шторой. На стенах — пульсирующие силовые линии, отвечающие за скрытые магические барьеры и фильтрацию внешнего шума.

— Да, и еще одно: ты бы не мог убрать перекрытие между нашими комнатами?

— Готово.

Одна из стен просто-напросто растворилась.

Я уложил Аду на кровать. Поправил подушки, укрыл одеялом и присел рядом, всматриваясь в ее лицо.

Теплая, нежная, слегка улыбнувшаяся от моего прикосновения. Словно любящая женщина, сквозь сон почувствовавшая, как ее мужчина вернулся домой.

Параллельно со мной исчезнувший Конструкт материализовался у изножья. «Чертеж» наклонился вперед, тонкие линии «взгляда» прошли от головы девушки к ее груди, задержавшись там, где Диедарнис посадил «зерно».

— Поразительно, как наша история иногда повторяется… — негромко произнес он.

— Ты уже видел нечто подобное?

— Да. Очень давно, — кивнул «дворецкий». — Господин Вайоми сидел там же, где вы сейчас. А на кровати лежала женщина, ставшая для вас… праматерью.

— Он тоже создал ей душу?

— Прошу прощения, но конкретно на этот вопрос я ответить не в состоянии.

— Конфиденциальная информация?

— Именно.

Прошла минута.

— Слушай, хотел поинтересоваться, — сказал я. — Почему на всех барельефах и фресках он изображен в виде человека? Это же странно, разве нет?

— Как вы умеете принимать облик стихиалия, так и великие братья могли становиться людьми. Все, кроме Заранды. Он выбрал иной путь. Предпочел мир зверей.

— Каким он был? Вайоми?

— Очень похожим на вас. Сильным. Отважным. Добрым к друзьям и жестоким к врагам. Всю жизнь любившим одну.

Конструкт снова склонился над Адой.

— Что ты видишь? — спросил я. — С ней все хорошо?

— Она чувствует себя лучше, чем когда-либо. Но проснется нескоро. Две, максимум три недели. Кроме того… — «дворецкий» выдержал короткую паузу, будто отвлекся, — я заказал за ваш счет питательные смеси. Она голодна. Как доставят — сразу же подключу. И можете не волноваться — у меня легкая рука.

— Спасибо тебе. Большое.

— Не стоит, господин Эо. Служить вам — единственное, для чего я был создан.

Подавшись к титаниде, я коснулся губами ее лба.

— Спи спокойно. Ты теперь дома. Все хорошо.

На этом я решил вернуться к гостям. Пересек помещение и практически вышел за дверь, когда Конструкт меня окликнул:

— Господин, надеюсь, вы осознаете степень ответственности, которую на себя возложили?

— Ты о чем? — переспросил я.

— Эта девушка, — повел ладонью «чертеж». — Ее душа создана не Диедарнисом, а тем, кто стоит прямо передо мной. Поэтому отныне вы для нее не просто мужчина, а в некотором смысле бог. Разрыва с вами она не переживет.

— Разлука с ней — последнее, чего я бы хотел. И если за сотню лет подобной мысли у меня не возникло, то сомневаюсь, что она появится в будущем.

— Рад это слышать.

К тому часу, как я спустился вниз, вечеринка перешла в активную фазу.

Голоса стали громче, смех раздавался чаще, по углам обжимались влюбленные парочки. Более того, некоторые из гостей уже вовсю пытались проводить разного рода эксперименты.

В частности, проходя мимо открытых дверей я заметил, как Локо, Мозес, Вайл и Осирис обжили тренажерный зал. И если толстяк честно крутил педали на велотренажере, то потомок ифрита задумчиво торчал возле штанги.

— Сколько тут сейчас? — поинтересовался он, укладываясь на скамью.

— Для вас — тысяча триста, — отозвался вездесущий Конструкт. — На одно повторение.

— Что ж, тогда попробуем.

Даня взялся за гриф, напряг мускулы, опустил штангу к груди.

В следующие пять секунд в зале стало очень тихо. Потом металл пошел вверх. Медленно, через силу. Лицо друга налилось кровью, на шее проступили жилы, но в конечном итоге он все же дожал.

— Офигеть! — тяжело выдохнул он, со звоном вернув штангу на стойку. — Я только что силу прокачал на одну единицу!

— Серьезно? С одного повторения?

— Ага, — довольно улыбнулся тот. — Ох, чую, Герману бы здесь понравилось.

— Да он бы вообще отсюда не вылезал, — ответил монах, резко остановившись. — Так-с, ладно. Сжигание жира — это, конечно, замечательно. Но потеть лишний раз желания нет. Особенно перед использованием волшебной палочки.

— Так она же иллюзорная, — хмыкнул Локо. — Ей вообще должно быть без разницы.

— А вот не факт, — возразил толстяк. — Если Эо воссоздал ее досконально, то и намек на характер там тоже присутствует. По-хорошему, мне вообще бы следовало принять ванну и надушиться. Черт, еще и волнительно так… аж коленки дрожат… Все-таки не каждый день мечта детства становится реальностью.

— Бубенцы побрить не забудь.

— Кстати, тоже в планах.

— Мужики, вы о чем? Кто иллюзорная? — вмешался лидер друидов.

— Никто.

Отчего-то покраснев, Мозес направился в атрий. Сердце Убежища, где уже пьяненький Глас взял на себя роль тамады. Шутил, устраивал всевозможные конкурсы, демонстрировал нарезки последних видео и под конец до громогласного хохота развеселил гостей, рассказав про мою последнюю сделку с Беларом.

— Народ, а хотите покажу реально крутую вещь? — обливаясь шампанским, громко произнес он. — Конструкт, подними Убежище на максимальную высоту!

— Три сотни метров, — уточнил тот. — Начинаю подъем.

Пол под ногами слегка дрогнул. Из окон стало видно, как город медленно отдаляется. Здания, улицы, крепостные стены — с каждой секундой все становилось меньше.

На этом перформансе многим стало неуютно. Все-таки у дома не было ни видимой опоры, ни двигателей и турбин, чтобы в случае падения спланировать вниз. Однако вскоре все мое внимание привлекло нечто другое — шаман.

Стоя неподалеку, я краем глаза заметил, что на отметке в сто метров Эстир чуть поморщился и почесал плечо. На ста пятидесяти — уже спину. На двухстах он начал хмуриться.

— Странно… — пробормотал он. — Жжется.