Владимир Посмыгаев – Элирм VIII (страница 34)
Мы видели эту битву только фрагментами. Между вспышками заклинаний, сквозь белоснежные завесы и разорванные облака.
Спустя десяток секунд, я вновь обернулся. Увидел, как где-то вдали километровый волк подпрыгнул — на несколько сотен метров — и врезался в бок мегалодона, оставляя на его корпусе глубокие борозды. В ответ акула начала сворачивать пространство к себе, и огромные массы воды и льда потянулись за ней как шлейф, обрушиваясь на Килгора сотнями тонн.
Магия вокруг них сходила с ума.
Волк тянул к себе силу тяжести, обрывая траектории всех снарядов и заклинаний поблизости. Летящие в сторону Вергилия снаряды Доминиона зависали на полпути и резко уходили в сторону, ударяясь о бок мегалодона или же врезаясь обратно в своих.
Диедарнис продолжал выдергивать из глубин воду, сжимая океан в чудовищные ударные волны, одна из которых прошла прямо над нами. Заставила упасть на колени целую армию.
Это был катаклизм. Настоящий конец света, тесно переплетенный с невыносимым грохотом и всеобщим безумием.
Каждый их удар отзывался землетрясением под ногами. Каждый рывок — становился игрой горизонта, уходящего то вверх, то вниз.
Титаны сражались. Айсберг вокруг рушился. А мы, лишь жалкие пигмеи в их тени, из последних сил бежали прочь, стараясь не падать на каждом шагу.
В какой-то момент Килгор все-таки нащупал брешь в обороне врага.
Он прыгнул — не вверх и не вбок, а в глубину. Сжался в одну линию, уменьшаясь в размерах, практически пропал из виду, а затем резко вынырнул прямо под брюхом мегалодона. Вся его масса врезалась в грудной отсек Диедарниса. Волчьи клыки вгрызлись в броню.
Мир озарила яркая вспышка.
Грудь акулы лопнула как перегретый котел. Из разорванного корпуса вырвались струи плазмы — не огня, а чистой обжигающей энергии с миллионами вкраплений из искрящегося титаниума. Оранжевый дождь посыпался вниз, прожигая во льду шипящие дыры.
Реактор захлебывался.
Я видел, как внутри этого адского светильника что-то крутится все быстрее. Как нагрузка на его системы преодолела все мыслимые и немыслимые пределы. Как сам мегалодон, с вырванным куском «плоти», рухнувшим на сражающиеся армии подобием той атомной подлодки, все еще удерживал истинную форму усилием воли.
— Диедарнис! — голос Килгора прогремел сотнями ревущих сирен. — Остановись!
Но было поздно.
Диедарнис не остановился. Он «обнял» брата.
Километровая акула и километровый волк переплелись в смертельных гравитационных объятьях, начали падать. Их массы смяли поверхность как тонкую скорлупу, в глубине послышался оглушительный треск, и оба титана провалились в черную пасть океана.
В следующую минуту стало на удивление тихо. И даже ветер, казалось, застыл.
А потом… под нами подорвали «земное ядро».
Взрыв не был огненным шаром. Он был разрывом самой основы. Льдина под нашими ногами выгнулась на десятки километров, как спина зверя от удара кнутом. В центре, там, где исчезли два брата, вверх рванул колоссальный столб пара, подкрашенный плазмой и металлическими осколками. Ударная волна, сокрушительная и плотная как стена, разошлась во все стороны.
Айсберг не выдержал.
Гигантская плита раскололась. Сотнями, а то и тысячами линий разломов, уходящих от края до края.
Одна из таких линий прошла четко между нами и остатками Доминиона. Взглянув туда, я на секунду увидел фигуру Эрдамона, вновь развернувшего золотой барьер — и в следующий миг почва под ним ухнула вниз.
Вода хлынула в образовавшуюся щель. Льдина расползалась как сильно натянутая ткань, которую после полутора часов терзания вспороли по центру.
Нас вместе с Нулевым Меридианом и союзниками потащило в одну сторону. Небесный Доминион и их сателлитов в другую. А между нами стремительно росла глубокая пропасть.
«Вот и все, — пронеслось в моей голове. — Война на краю света завершилась не победой и даже не переговорами. Нас просто растащило».
Однако на этом все не закончилось.
Потому что Окрус все еще был где-то рядом.
Мы еще бежали, взбираясь на длинный пологий холм, когда мир вокруг вновь потемнел. Причем тень легла на нас не сверху, а пришла изнутри. Словно кто-то выключил солнце у каждого в голове. Воздух стал густым как кисель, звуки приглушились.
— Сопротивляться мне неразумно. Вам так не кажется? — раздался голос.
Окрус ожидал наверху.
Стоял, прислонившись к обломку ледяной колонны. В одной руке сигара, другая неторопливо массирует ушибленную грудь. А за ним — ничего. Ни войн, ни титанов. Только идеально ровный обрыв и плещущиеся далеко внизу волны прибоя.
— Вы же понимаете, — вкрадчиво пояснил он. — Обещания надо выполнять. Но я ценю попытку. Правда.
Спокойный взгляд — и одновременно с этим ощущение грядущей беды. Жестокой и неотвратимой.
— Да пошел ты.
Вскинув щит, Герман вышел вперед.
— Парни, все за мной, — со сталью в голосе произнес он.
Я шумно выдохнул.
Достойный поступок. Проявление истинного героизма в чистом виде, но, к сожалению, именно это встревожило меня сильнее всего. Ибо я давно уже знал, что каждое слово Диедарниса, каждое его предостережение или даже пространный намек имели значение. Титан мог заглядывать в будущее. Видел его так называемые «реперные» точки, где сотни вероятностей пересекались в одном месте. И это пугало. Тем, что к настоящему моменту сбылось не все, а значит, была велика вероятность того, что это еще может произойти.
— Дружище, тебе надо уходить. Срочно!
Я опустил ладонь на широкую спину друга, но тот лишь повел плечом, сбрасывая мою руку.
— Помнишь, что сказал тебе Диедарнис⁈ — продолжал настаивать я. — Не спасать! Не прикрывать! Только так ты сможешь остаться в живых!
— Ты забыл последнюю фразу, — мрачно ответил он. — «Дать другу умереть».
— Герман, я…
— Ты за кого меня принимаешь? — развернувшись вполоборота, танк сердито сверкнул глазами из-под шлема. — Я — ваш щит, господин Эо. Тогда в «яслях», когда Август отвел меня на разговор у реки, я поклялся, что не брошу тебя. Клятву я не нарушал и делать этого не намерен. Поэтому хватит об этом. Я не уйду. А титан со своими пророчествами может поцеловать меня в зад.
«Небесное Возмездие» вонзилось в лед. Гладкое и тускло светящееся от закачанной в него инвольтационной энергии.
— Ты большой смельчак, — слегка улыбнулся Окрус. — За это я тебя даже немного уважаю.
Стихиалий сделал шаг вперед. Его невидимая аура резко усилилась.
—
Мы атаковали скопом. Как учили. Как делали десятки раз.
Локо вспыхнул огнем — не просто пламенем, а своим предельным режимом, когда над его головой сформировалась бело-голубая корона, воспламеняющая едва ли не саму атмосферу. Илай поднял вокруг нас армию теней, тянущихся к Окрусу как черные корни. Август метнул вперед весь свой запас техномагических игрушек. Глас выдернул из воздуха какой-то тотем и даже Мозес, задыхаясь от напряжения, применил «Кару» в виде испепеляющей противника световой волны.
Что до меня, то лично я решил потратить «Возвращение к истоку». Преобразился в «Грозового Стихиалия» и обрушил на противника всю свою мощь в виде многократно усиленных молний.
Казалось, этот удар был способен сокрушить гору. Однако практика смотрела нам в лицо и смеялась.
Потому что для Окруса это было… несерьезно.
Пламя Локо погасло в полуметре от его лица, как если бы наткнулось на невидимую стену. Тени Илая, дотянувшись до его ног, скукожились и обратились в прах. Снаряды Августа, тотем Эстира и «Кара» Мозеса — все это либо разлетелось на осколки, втыкаясь в лед, либо просто исчезло. И даже мои хваленые способности не стали для него ощутимой угрозой: высвобождая заклинание, я видел, как ослепительно яркие разряды скакали по его телу, по его лицу, как, проникая внутрь, подсвечивали его изнутри подобием дьявольского рентгена, но урона не наносили. Отчего он спокойно шагал вперед, подчеркнуто игнорируя все наши старания.
В этой синхронной атаке преуспеть не удалось никому.
За исключением одного.
Гундахара.
Вопреки обыкновению, генерал вступил в бой последним.
Он активировал всё: «Ауру Давления», «Криолитовый Шип», «Руку Мертвеца», «Койл», «Мрачного Вестника»… Десятки способностей, тесно переплетенные со сложными комбинированными атаками оружием, от скорости и мощи которых воздух вокруг завибрировал, а силуэт рыцаря смерти превратился в смазанную дрожащую линию.
Без понятия, чего ему это стоило и какими дебафами аукнется в будущем, но на пару секунд игв достиг уровня бога. А затем столь же резко остановился.
Остановился и Окрус.
Медленно поднял ладонь. Коснулся щеки. Между пальцев потянулись тонкие нити черной вяжущей крови.
— Надо же…