Владимир Посмыгаев – Элирм VI (страница 54)

— Я предложил тебе лучшие условия из возможных. Откажешься — и, клянусь богом, живыми вы из этой комнаты не уйдете.

— Да, я помню. Ты у нас любитель поклясться.

Троценко-старший на минуту задумался. Посмотрел на Стаса, на своих людей и медленно вытянул руку.

— Нет, Владислав Павлов, твои условия меня не устраивают. Поэтому я сосчитаю до пяти и, если к тому моменту вы не уберетесь из комнаты и не начнете делать то, что я приказал, я щелкну пальцами — и «Удавка Импи» отсечет Августу голову. Пять.

Я материализовал в руке золотую гранату.

— Сделаешь это — и вы все подохнете.

— Вы тоже. Четыре.

— У нас есть зелья Доса, а у тебя?

— Наши ученые изготовили нечто подобное. Как раз будет возможность проверить. Три.

— Вот только это вам не поможет.

— Как и соглашаться на условия поганого сопляка. Два.

— Проклятье…

Вспышка!

Остановка времени.

До боли знакомые аплодисменты и фигура мужчины у противоположной стены.

Белоснежный костюм, усталый вид и линии геометрических татуировок на шее.

Как и в случае на болотах, все случилось резко и неожиданно. Заставило меня и остальных замереть словно статуи. С тем отличием, что я был единственным, кто оставался в сознании. Мог двигать глазами и говорить.

— Окрус… — произнес я.

— Привет, Влад, — улыбнулся тот. — Смотрю, ты снова преуспеваешь в переговорах?

— Как видишь.

Стихиалий оттолкнулся спиной от стены и шагнул в сторону. Подошел к телу Аквариуса, встал перед ним на колени и, прошептав краткую молитву, опустил магу веки. Положил ему на глаза две монетки и осторожно сложил на груди тощие руки.

— Жаль его. Хороший был человек.

— Да. Мне тоже.

— А ведь ты мог его спасти.

— Ты о чем? — не понял я.

— «Дыхание Серафима»… Возможность вернуть к жизни любое существо в течение часа после его обнуления, — Окрус медленно выпрямился, а затем вдруг опасно покачнулся, будто бы удерживал себя на ногах из последних сил. Выглядел не просто уставшим, а изможденным. Все равно что человек, пребывающий на грани физического и духовного истощения. — Ты совершил ошибку, когда потратил способность на Ар-Хакона. Подарил бесценный второй шанс первому встречному. Неблагодарному орку, который в гробу видал тебя и твой клан.

К сожалению, это была правда. Я и сам не раз думал об этом. Жалел, что поддался странному ощущению, которое в итоге оказалось обманчивым. Надо было оставить его там. Приберечь уникальную способность для кого-то достойного.

— Зачем ты пришел? — спросил я.

— Всё просто. Август нужен тебе, а значит, и мне. Но, к сожалению, ему осталось жить считанные мгновения. Если бы я не вмешался — он был бы уже мертв.

— Ты хочешь его спасти?

— Скорее задать тебе вопрос: почему?

— Что почему?

— Почему ты в раздрае? Почему даешь друзьям умереть? Почему ведешь себя непоследовательно и без конца склоняешься к полумерам? В штаб-квартире Трибуна ты подорвал снаряд, не раздумывая. Причинил людям много боли. Покалечил и убил тысячи, часть из которых были мирными гражданами. Это тебя не смутило. Но когда дело дошло до мутантов, ты вдруг засомневался. Тянул до последнего и потратил на бой слишком много драгоценного времени, благодаря чему задержался и не успел спасти мага, — стихиалий выдержал минутную паузу. — И даже сейчас ты ведешь себя глупо. Ведь я дал тебе оружие. Возможность снова ощутить ту невообразимую космическую мощь. Избавиться от самоконтроля и моральных преград, дабы затем решить вопрос одним махом. Разорвать чертову удавку и заставить врагов ответить за их злодеяния.

Я перевел взгляд на Хангвила. Заметил, что зверек не поддался магии Окруса и не застыл наравне с остальными, но при этом вел себя странно. Смотрел на меня, и только.

— Он тебя не видит, — догадался я.

Брат кисло поморщился.

— Я не хочу встречаться с Зарандой.

— Поэтому ты едва держишься на ногах?

— Да, — кивнул Окрус. — Пусть он и старый, но при этом по-прежнему невероятно силен. Хоть и не помнит об этом. Лишь смутно догадывается.

— И почему ты его избегаешь?

— По той же причине, по которой советовал бы тебе не привязываться к нему слишком сильно. Ведь он оставит тебя. Бросит в самый неожиданный или трудный момент. Поверь, он всегда так делает. Мелкий предатель.

— Чушь.

— Нет, это не чушь. Это правда. Он бродит по свету миллионы лет. Задумайся, Влад. И только представь, насколько это много. Не десятки, не сотни, не тысячи, а миллионы. За всю свою жизнь он испытывал боль утраты бесчисленное множество раз. А потому не захочет смотреть, как ты умираешь. Просто исчезнет и даже не попрощается, после чего променяет тебя на кого-то другого.

— Хочешь сказать, что он когда-то тебя бросил?

— Может так, а может и нет. Это не важно, — Окрус устало опустился в материализовавшееся позади него кресло. — Важно то, что ты не ответил на мой вопрос.

— Хватит ходить вокруг да около и говорить загадками. Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты был локомотивом с горящими глазами. Заинтересованным и жадным до силы. Более того, я готов тебе помогать. Но по какой-то причине ты упорно отказываешься. Почему? Разве я сделал тебе что-то плохое?

— Хочешь помочь — спаси Августа. Подойди и сними с его шеи удавку. Или позволь мне это сделать.

Стихиалий улыбнулся.

— Будь мы детьми — возможно. Взрослым же требуется делать сложный выбор. Я могу подсказать тебе решение и направить, но решать проблему за тебя точно не буду.

— Вот именно поэтому я и отказываюсь. Ведь ты хочешь не помочь, а вылепить из меня нечто темное. Ожесточить, запутать, заставить сомневаться в себе и других. Втирал мне какой-то бред на болотах, мол, я — это ты. Хрена с два!

Окрус многозначительно посмотрел на мою татуировку.

— Знаешь, Влад, ты должен быть готов к тому, что можешь быть неправ. Но хорошо. Допустим, ты не станешь использовать сферу. И какие варианты? Как именно ты намереваешься спасти Августа?

— Не твое дело.

— Нет, я настаиваю. Давай обсудим, накидаем версии. Обещаю, я никому не скажу. Только помни: после того, как я исчезну, у тебя будет в запасе всего секунда.

Я ненадолго задумался. Хотел снова ему отказать, но потом вспомнил, что злить стихиалия точно не стоит. Ведь, по сути, он может сотворить всё, что угодно.

— Если я убью Рейнхарда Гёта — удавка затянется. Попробую применить заклинание — удавка затянется. Материализую взрывные кристаллы и попытаюсь снести Августу голову — рискую вдавить цепочку в его тело ударной волной и нанести смертельную рану.

— Именно так.

— Значит, я поступлю иначе.

— Как?

— Сделаю единственное, что остается. Попытаюсь договориться.

— Договориться? — стихиалий выглядел разочарованным. — Ты серьезно?

— Да.

— Что ж, весьма странное решение, как по мне. Но воля твоя.

Окрус медленно встал и вытянул руку.