Владимир Посмыгаев – Элирм VI (страница 35)

Я ударил по нему «Суггестией». Начал с сотни тысяч единиц маны, стремительно повышая расход с каждым тактом. Бил крепко, щедро и от души.

Две сотни. Три. Четыре. Пять.

На шести сотнях тысяч глава Святого Трибуна наконец-таки начал всерьез огрызаться. Извивался и скулил, всеми силами пытаясь сдержать то цунами энергии, что буквально рвало его разум на части. Пробивало ментальные барьеры один за другим, коих оказалось на удивление много.

Да, такого убежденного мастодонта хрен сломаешь. Вцепился в свои мысли и принципы словно питбуль. Да так крепко и яростно, что уломать монашку на тройничок было бы проще.

Уверен, что из всех кандидатов на роль послушной марионетки именно этот был самым неподходящим. Самым несгибаемым и упертым. Расход инвольтационной энергии уже приближался к миллиону, а он по-прежнему хватался за любую соломинку. Громко скрипел зубами и бился головой об окровавленный камень. Держался до последнего.

Колоссальная сила воли, ничего не скажешь.

На последних секундах я уже начал было сомневаться, что наша затея в принципе увенчается успехом, как неожиданно отец Малькольм расслабился. Он, наконец, впустил меня в свою голову. Позволил вылепить из себя самую верную и покладистую куклу.

Разумеется, эффект «Суггестии» продлится всего неделю, после чего разум фанатика откатится до исходных значений, но это не важно. В текущей парадигме обстоятельств этого будет более чем достаточно.

— Ну что, сработало? — спросил Гундахар.

— Точно не знаю. Сейчас проверим.

Сконцентрировавшись, я послал святоше несколько мысленных команд и на всякий случай включил запись видео.

В ответ отец Малькольм приосанился и посмотрел четко в камеру.

— Как глава Святого Трибуна и великий пастырь «детей Престола», я подтверждаю свою личность клятвой Системе и официально заявляю: Эрдамон Белар — старый маразматик и фашист. Зилот — трусливая девка. Менэлий Налим Первый — шестерка правящих элит, а Пантеон — сборище алчных петухов, напрочь позабывших о царстве совести. Чума на ваши дома, подлые негодяи.

— Да. Сдается мне, что сработало, — улыбнулся я.

— Отлично, — шагнув вперед, Гундахар потрепал главу Святого Трибуна по щеке, а затем отвесил тому смачный подзатыльник. — А теперь открывай эту чертову дверь, собака сутулая. Да поживее.

— Как пожелаете.

Отец бросился выполнять приказ. Ввел длинный пароль и перешел к сканеру сетчатки глаза.

— Ё-мае… вы хоть представляете, каких дров он сейчас наломает? С нашей-то помощью? — спросил Мозес.

— Что поделать? Надо было следить за базаром. Да и если честно, его судьба меня мало волнует, — ответил я.

— Как и меня, — кивнул Герман. — Особенно после той грязной истории.

Примечание автора

Друзья, пишу для тех, кто не видел. С некоторых пор появилась возможность заказать этого красавчика:

Стоит у меня на столе)

Глава 9

Вереница приглушенных щелчков, и многотонный адамантиевый монолит начал медленно открываться.

Засвистели потоки воздуха, мигнули и загорелись в глубине хранилища подвесные лампы, заблестели сотнями граней драгоценные камни. По глазам резанул яркий свет, отчего каждый из нас подслеповато прищурился, словно угодил под прожектор.

После покрытого слоем гари и залитого кровью темного коридора хранилище Святого Трибуна показалось нам восхождением на Эльбрус, совершенным в один из безоблачных летних дней. Чистота, свежесть, килотонны выжигающих роговицу люменов и плавающие перед глазами радужные круги. Вместе с белесыми не то пылинками, не то «мошками». Не помню, как они называются.

Шагнув в сторону, я промокнул уголки глаз рукавом. Затем чертыхнулся и спешно полез за водой — додумался, блин, протереть глаза окровавленной тканью. Все равно что в половую тряпку высморкался. Ну или посуду помыл в унитазе.

Аж интерфейс NS-Eye что-то пискнул о незначительной бактериальной инфекции. Вместе с сообщением о взятии четырехсотпятидесятого уровня и двумя достижениями: «Кровавая баня» и «Стальные нервы».

Дополнительный урон по врагам и десятипроцентная защита от ментального воздействия. Неплохой улов. Особенно последнее. Самое то для противостояния моей же «Суггестии».

— Уа? — показавшись из рюкзака, Хангвил протянул мне упаковку влажных салфеток.

— О, спасибо, малыш.

— Ур-р-р…

Приоткрыв пухлую пачку, я аккуратно подцепил ногтем белоснежный прямоугольник. Затем еще раз, и еще. Скользкий, зараза…

— И все-таки, отец Малькольм, вы и ваши коллеги болваны, — усмехнулся Мозес. — Когда Эо колдовал иллюзию, то при открытии сейфовая дверь мигнула зеленым. А тут золотым. Могли бы и заметить. Разница-то колоссальная.

— Кстати да, — кивнул Герман. — Мы бы тоже могли догадаться. Раз эти парни так фанатеют от золота, то и сигнал должен был быть соответствующим.

— Не факт, — возразил я, после чего психанул и разорвал упаковку салфеток к чертовой матери. — Этот монолит изготовили в Ундгрофе. Пару дней назад я обратился к их мастерам через Ублюдка Джека и выкупил спецификации. Изначально дверь светилась зеленым. Так что это уже сами отцы заморочились и внесли модификацию.

— Да и пофиг, — Мозес вышел вперед. — Сработало, и ладно. А теперь за мной, братва. Заценим эту гадкую пародию на пещеру Аладдина.

— Почему это сразу гадкую? — не понял танк.

— Потому что от неё за километр веет жадностью и поломанными судьбами. И лично у меня эти груды сокровищ вызывают исключительно противоречивые чувства, так как я уверен, что буквально за каждым из этих предметов стоит кровь, боль и обман. А значит, грабить их — все равно что пытаться натянуть на глобус сову сомнительной морали. Ну или хорошенько посидеть на толчке, а затем получить угрюмый «поцелуй Посейдона». Вроде бы хорошо и полезно, но все равно неприятно. Осадочек, знаете ли.

— Думаю, в плане эпичных метафор ты только что переплюнул самого Гласа. Ибо более дурацкого сравнения я не слышал, — улыбнулся я.

— То ли еще будет.

— Деньги — есть деньги. Не хорошие и не плохие. Вопрос только в том, как ими распоряжаются. Ну и получают, естественно.

— Знаю. Отстань. Кто-то же должен был сумничать? Раз шаман у нас теперь вместо панды.

Усмехнувшись, монах перешагнул через толстенный дверной проем и направился к ближайшему скоплению артефактов, как неожиданно был схвачен Гундахаром за шкирку и отброшен назад. Резко и грубо.

— Эй! Какого хрена?! — возмутился толстяк.

— Стой на месте и ничего не трогай. Это еще не всё.

— Да ладно?! Снова враги?!

Генерал не ответил.

Хуже того, в отличие от остальных он выглядел весьма обеспокоенным. Замер как статуя и настороженно смотрел куда-то вдаль, словно хищник. Затем отстегнул плащ и медленно достал из ножен катану с напылением из божественной стали. Оружие, которым он еще ни разу не пользовался. Берег для особого случая.

В то же мгновение мы наконец-таки увидели источник опасности: прогуливающуюся вдоль стеллажей зловещую фигуру монстра с «плавающими» под его кожей десятками лиц.

Обнаженное, слепое и лысое, это существо было похоже на живое воплощение ночного кошмара. Эдакого двухметрового мутанта и худощавую химеру с пузырящейся рубцовой тканью вместо носа и глаз. Да еще и с коленями, вывернутыми в обратную сторону как у саранчи, что в совокупности делало его облик одновременно омерзительным и пугающим. Аж мурашки побежали по коже.

Почуяв нас, существо тотчас же отрастило зазубренные костяные клинки прямо из рук и окутало себя багровой аурой. При этом я успел заметить, как десятки лиц хищно оскалились и проткнули зубами бледную кожу, выпуская наружу ручейки гнойного яда. Казалось, будто бы они не только жаждали крови, но и пытались сожрать самого носителя. То рычали и хрипели, то протяжно завывали, словно кричали от непереносимой муки. Страдали от бессильной злобы и сдавливающей их тесной плоти.

— Матерь божья… Это что еще за тварь?! — простонал Мозес.

— Неприкаянный. Или Безликий, — ответил Гундахар. — Еще один рудимент со времен прошлой эпохи. Коллекционер проклятых душ.

— Он опасен?!

— Как тебе сказать, — мрачно усмехнулся игв. — Когда-то давно Безликие были выведены для борьбы с архангелами. Это злобные, сильные, ядовитые и чрезвычайно быстрые гады с колоссальным сопротивлением к магии и бешеной регенерацией, — генерал продолжал смотреть на монстра, не отрываясь. — Соберешь трех таких, и от Серафа разве что мокрое место останется. Хотя в своем нынешнем состоянии он бы и с одним не управился. Слишком медленный, слишком пьяный. Как бывалый солдат, что после войны разжирел и обабился. Но признаю: я удивлен. Думал, все Неприкаянные давно сдохли.

— Тогда какого черта он делает тут?! В хранилище Святого Трибуна?!

— Так пораскинь мозгами, кретин. Судя по всему, его пленили, ассимилировали и сослали сюда. Сделали из него сторожевого пса, чтобы никто не мог забрать себе ничего лишнего. Мудрое решение. Я бы тоже так поступил. Ни один человек, за исключением бога, не сможет победить Неприкаянного в одиночку. А значит, хранитель из него лучше некуда.

— Так, — я повернулся к отцу Малькольму. — Надо, чтобы вы его отозвали.

— Боюсь, это невозможно, господин Эо, — на удивление вкрадчиво ответил святоша. — Безликого можно отогнать при помощи Странганора. Артефакта, которого у меня при себе нет. Я специально не стал его брать, когда подумал, что вы умудрились прорваться в хранилище.