Владимир Поселягин – Я – истребитель (сборник) (страница 67)

По мере нашего общения генерал велел называть его Павлом Федоровичем, чтобы я постоянно не вскакивал на его обращение ко мне.

К концу выяснилось, почему я лечу в Москву: к моему удивлению, не для получения наград в Кремле – раскатал губу, как же, а по просьбе отдела пропаганды ЦК ВКП(б). Я должен выступить завтра по всесоюзному радио в Радиокомитете СССР. Оказалось, стране нужны герои, и именно я подходил на эту роль по всем параметрам. Двадцать восемь сбитых, считая Гейдриха. Угон немецких самолетов, уничтожение крупного аэродрома противника, новаторские идеи… Так что по этой причине к Жигареву и обратились нужные товарищи. Дальше уже согласовали с политуправлением ВВС.

Речь моя уже готовилась, так что, по словам Жигарева, мне нужно было просто отбарабанить ее и лететь обратно. Тогда я попросил:

– Товарищ гене… Павел Федорович, разрешите мне задержаться в Москве на несколько дней?

– Что? Почему? – нахмурившись, спросил он.

Я постарался объяснить, чего хочу:

– Товарищ генера… Павел Федорович, вы, наверное, знаете, что я пишу песни, – и после кивка продолжил: – Вот я и хочу зарегистрироваться в авторстве, а то более пятидесяти моих песен уже расползлись по воинским частям.

– Слышал, как же. Мой ординарец очень хорошо поет. Мне про истребителя понравилось, – чуть прижмурив от удовольствия глаза, сказал генерал. – А ты думал, тебя награждать будут?

Я молча кивнул, что тут было сказать.

– Интересовался я на эту тему. Они хотят тебе сразу две звезды вручить. Одновременно. Вот только не знают, что с награждением за сбитого Гейдриха делать. Вроде как третья звезда, так на две уже представлен. Парадокс.

– Товарищ генер… Павел Федорович, а что если… – сделал я паузу, генерал попался на удочку и спросил с легкой улыбкой:

– Что?

– Сирота я, Павел Федорович, может, квартиру в Москве? Чем не награда?

Просьба была наглая, я даже сказал бы, сверхнаглая, но нужно думать о будущем, тем более я коренной москвич и другого места жительства не хотел. В общем, воспользовался ситуацией.

Несколько секунд Жигарев с интересом наблюдал за мной.

– А что? Я сообщу нужным товарищам, пусть думают. Молодец, лейтенант, ловко ты меня под этот разговор подвел, ловко! Да не красней ты так, молодец, одним словом. Хорошо. Даю тебе пять дней отпуску. Делай свои дела. А сейчас спой нам что-нибудь такое… Чтобы до нутра пробирало. Я знаю, у тебя такие есть.

– Марков, инструмент! – крикнул наружу один из полковников.

В избу внесли гитару. Сделав перебор, проверил звучание. Настраивал ее мастер, фальши я не услышал, после чего, на миг замерев, сказал:

– Эту песню я написал за три дня, она обо мне… Нет, она о всех летчиках, кто болеет за небо.

Я – летчик. Красивая форма, рант голубой, И даже завидует кто-то порой… Я – летчик. И гул от винта мой любимый звук, А мой самолет – это мой верный друг… Я – летчик. Мне хочется в небе бездонном летать, За это готов я полжизни отдать. Я – летчик. Не черту, а небу я душу продал. Мне кажется, я от рожденья летал. Я – летчик. Я так это небо безумно люблю, И мне без него не прожить даже хмурый денечек. Покойного Нестерова в нем петлю Сверну от души. Там вираж, бочка, горка… Я – летчик. Пускай перегрузка придавит – стерплю, Но небо родное предать я во век не посмею. И землю я тоже, конечно, люблю, Но только когда не по ней, а над нею! Я – летчик. Темнеет в глазах на крутом вираже И давит на сердце мне несколько жэ. Я – летчик. Комбез весь в поту, можно просто отжать, И кто вам сказал, что несложно летать? Я – летчик! Под крыльями смерть в оправе стальной, Она поднимается в небо со мной. Я – летчик! И чтобы земля вновь не стала гореть, Я снова и снова, я должен лететь. Я – летчик! По нити глиссады иду я домой, А хочется жить где-то здесь, над землей… Я – летчик… Жены у меня пока просто нет, Землянка – мой дом, самолет – кабинет… Я – летчик… И снится мне каждую ночь напролет, Что топливо есть и поднялся налет. Я – летчик К земле меня часто хотят привязать, Но летчик обязан, он должен летать!