Владимир Поселягин – Я – истребитель (сборник) (страница 66)
– Сказал же, царапина!
– Ушли немцы, – ответил я на вопрос.
В это время танки прекратили огонь. Откинулась крышка люка, и к нам изящно-ловко скатился невысокий танкист. Тот самый, с которым мы перекликались, стараясь переорать рев мотора.
– Ну здравствуй, герой. Читал я о тебе, читал. Как ты ту шишку из СС сбил… Вчера газету привезли, всем полком читали. Молодец. А как ты на вопрос корреспондента ответил – мы всей частью смеялись. Как же там…
Прикрыв глаза, чтобы было легче вспоминать, он речитативом произнес:
«Как сказал в интервью лейтенант Суворов:
– Жаль, что Гитлер летает только по закону всемирного тяготения. Хотя немного пеньковой веревки может помочь ему зависнуть…»
Вокруг нас стали собираться танкисты, меня хлопали по плечу, пожимали руки. В это время Никифоров, о чем-то тихо разговаривавший с подошедшим командиром маршевого батальона, собранного по рембатам, в звании подполковника, громко сказал:
– Товарищи танкисты. Немцы, пользуясь документами старшего комсостава НКВД и Красной Армии, ввели в заблуждение советскую часть в составе стрелкового батальона и направили их по нашим следам, сказав им, что мы – немецкие диверсанты, убившие лейтенанта Суворова, и приказав им при обнаружении открыть огонь на поражение. Я думаю, вы понимаете, что в таком случае наши бойцы поймут, кого убили, только после свершившегося факта. Так что нужно этого не допустить. Но помните, что в батальоне находятся наши бойцы, хоть и командуют ими переодетые немцы, поэтому никакой стрельбы на поражение!
– По машинам! – крикнул комполка. А нас с особистом быстро повели к основной колонне. Кроме танков там присутствовали грузовики с горючим и бое-запасом.
– Мотострелков у меня маловато, но взвод на двух машинах выделю… И взвод танков, – сказал комполка, одновременно командуя своими подчиненными.
Еще десяток танков съехал с дороги и в сопровождении пяти десятков пеших бойцов направился к тем, что спасли наши с особистом жизни.
– Это хорошо. Но нам связь нужна, причем немедленно, – ответил Никифоров.
Политрук быстро связался с кем-то по штабной радиостанции и несколькими кодовыми словами объяснил, что произошло.
В это время на опушку вышла первая цепь ищущего нас батальона. Увидев танки, они остановились, что было дальше, я не видел – меня силой сняли с танка и сунули в открытую дверцу броневика.
Глухо заворчал мотор, и мы куда-то поехали. Ехали долго, больше часа, иногда останавливаясь или, наоборот, прибавляя скорость, пока, несколько раз повернув, не остановились.
– Прибыли, товарищи командиры, – сказал командир броневика, как только мотор заглох. В него кроме меня еще и Никифорова посадили, так что ехали мы в тесноте, да еще и в жаре. На солнце броня была до предела накалена, но люки для проветривания экипаж не открывал, следуя приказу подполковника.
Открылась дверца, впуская вовнутрь свежий лесной воздух, в тишине отчетливо звучали чьи-то команды и матерные крики.
– Выходим, – скомандовал Никифоров и первым вылез из броневика.
Я немедленно последовал за ним, вытирая рукавом струившийся по лицу пот.
– Товарищ батальонный комиссар, ваше задание выполнено, лейтенант Суворов доставлен целым и невредимым, – услышал я, как только вылез из банной утробы бронемашины.
– Выполнено!!! Лейтенант, вы почему охрану не дождались в условленном месте?! – стал наезжать на Никифорова местный особист.
– При подъезде к условленному месту встречи мною была замечена засада, поэтому я отдал приказ не останавливаться, – ответил Никифоров.
«Так вот почему мы тот перекресток так быстро проскочили! Ой, чую, что вокруг меня какие-то игры закручиваются! Ой, чую!» – ошарашенно подумал я.
– Повторная засада на подъезде к лесу в виде патрульных едва не увенчалась успехом, но нас успела догнать машина охраны и вступила в бой с противником…
Никифоров спокойно рассказывал, как все происходило. Я стоял сбоку и с интересом слушал, по мере его рассказа мои глаза открывались все больше и больше.
– Лейтенант Суворов? – отвлек меня от интересного повествования капитан с повадками адъютанта.
– Да, это я.
– Прошу следовать за мной, – велел он и, развернувшись, пошел в сторону бревенчатых домов, в которых, видимо, располагался штаб нашей дивизии.
Получив разрешение у Никифорова, я быстро зашагал за капитаном, на ходу с интересом крутя головой и разглядывая место, куда попал.
Судя по обстановке и строениям, мы находились в каком-то лесном хозяйстве. И только дойдя до домика егеря, понял, что мы в лесничестве. Под кронами деревьев были укрыты автомашины, по веткам протянута паутина проводов связи, бегали ординарцы, порученцы, посыльные. В общем, этот муравейник производил впечатление работающего штаба. Чуть не сбив, мимо нас пронесся мотоциклист с командиром в люльке. Пропустив его, мы пересекли дорогу и подошли к избушке, у входа в которую стоял часовой. Рядом было сделано что-то вроде курилки, в которой стояла пара командиров. Тот, что повыше, с неуловимо знакомым лицом, мазнув по мне взглядом, отвернулся, перенеся внимание на двух девушек-связисток. Одна из них имела впечатляющие формы и невольно привлекала к себе пристально-восхищенные взгляды, которых, видимо, не боялась и не стеснялась – судя по всему, привыкла и получала от этого удовольствие.
– Ой, извините, – пискнуло что-то над ухом у самого входа в открытую дверь штаба. Сам я в это время поднимался по ступеням, любуясь полянкой с цветочками, а вернее, ножками, что шли по ней, а еще вернее – тем порхающим чудом, от вида которого внутри что-то замирало, а что-то, напротив, стремилось воспарить в горние выси, легкомысленно нарушая строгий порядок форменной одежды. В общем, едва загляделся на попку фигуристой связистки, как кто-то на меня налетел, обдав запахом женских духов.
Присмотревшись, узнал, кого держу в руках. Миронова, дочка комдива.
– Да, бывает, – ответил я и понял, что держу ее на весу. Опустив девушку на крыльцо, где мы, а вернее, она столкнулась со мной, спросил:
– Дарья, я не ошибаюсь?
– Да, это я, – расцвела она.
– Я помню, вы у нас были…
– Не задерживайтесь, вас ожидает генерал, – прервал меня адъютант.
– Извините, – ослепительно улыбнувшись девушке, обошел ее и направился вслед за капитаном в сени, а потом уже – в просторную избу, где за обеденным столом сидели несколько командиров.
– Товарищ генерал-лейтенант, лейтенант Суворов по вашему приказу доставлен, – отрапортовал капитан и сделал шаг в сторону, перестав заслонять меня от обернувшегося старшего комсостава.
– Лейтенант, пройдите сюда, на свет, – велел плотный мужчина в генеральском френче.
«Как на смотре при покупке лошади…» – недовольно подумал я, но приказ выполнил незамедлительно.
«А ведь это Жигарев, командующий ВВС СССР… Не, точно он!» – узнал я генерала.
– Так вот ты какой… – начал генерал.
«…северный олень!» – подумал я.
– …Суворов. Мне так часто докладывали о твоих успехах, лейтенант, что я волей-неволей заинтересовался тобой и решил устроить личную встречу. Хочешь что сказать мне? Не верю я, что тебе нечего сказать, читал я твою методичку, читал. Очень удивился, но приказал отпечатать и отправить по летным училищам… Ну что стоишь? Садись, вот, рядом с подполковником. Возьмем лейтенанта в свою компанию? – спросил он у присутствующих. Судя по его поведению и координации движений, он был выпивши, не сильно, но все-таки.
– Возьмем, – прогудели они вразнобой. Ага, попробуй откажи командующему. Командиры с интересом разглядывали меня, пока я устраивался за столом. Как только сел, генерал спросил:
– Слушай, а когда ты успел столько самолетов освоить?
Вот это влип! Мысли закрутились в голове с бешеной скоростью…
– Товарищ командующий, не знаю, как это у меня получается. Вот сажусь в самолет и через некоторое время начинаю чувствовать, как и что у него, они ведь почти живые… – ляпнул я первое, что пришло в голову.
– Интересно, – взгляд генерала стал озорным, – а на метле тоже сможешь?
– Тут, товарищ генерал, главное разбег взять побольше.
Окружающие дружно заржали.
«Похоже, пока пронесло», – подумал я, выдохнув с облегчением.
– Так! – Жигарев хлопнул ладонью по столу. – Пошутили и будя. У нас всего два часа до твоего вылета в Москву, лейтенант, так что поторопимся…
Транспортный «Дуглас», на котором мы летели в Москву, монотонно-усыпляюще гудел, но сон ко мне не шел. Я не один был такой бодрствующий, хотя большинство спало, устроившись со всеми возможными удобствами. Вроде Никифорова, который разлегся на мешках с почтой и оглушающе храпел – не спасал даже рев моторов. Не спал еще один пассажир, полковник-танкист с зеленым лицом. Его изрядно укачало.
Прикрыв глаза, я стал вспоминать нашу встречу с генералом Жигаревым.
Вопросы, которые он мне задавал, отнюдь не были праздными, его действительно интересовало, что я скажу, хотя он тщательно скрывал это. Отвечал я после обдумывания, что генералу явно нравилось, так что наш разговор затянулся на все три часа. Вопросы задавал не только Жигарев, но и остальные. По вопросам я понял, что это командиры авиасоединений. Глупо было бы считать, что они обязательно прислушаются к моему мнению, но, думаю, кое-какие мысли все же вложил им в головы. Я тоже понимал, что разница между нами очень велика, они опытные командиры, я же зеленый лейтенант, которому неожиданно повезло. Отчего, по их мнению, стал писать свои мысли о необходимых действиях авиации в этой войне. Но по мере дальнейшего разговора их мнение обо мне явно менялось. В конце мы уже общались вполне серьезно, они поняли, что я держу тему вполне на уровне, и во многом были со мной согласны.