Владимир Поселягин – Война миров (страница 55)

– А окружение корпуса как же? – удивился я.

– Это они с докладом поторопились, не замкнули пока колечко, но думаю, через час захлопнем капкан. Насчет резервов ты был прав, они у немцев оказались именно там, где и было указано. О некоторых мы знали, воздушная разведка сработала, часть проморгали, но благодаря предоставленной тобой информации подразделения маневрируют так, чтобы бить резервные части во фланг или с тыла. Некоторые вообще перехватывают на марше и уничтожают или рассеивают из засад. Впереди идут самые опытные и боеготовые части с ветеранами, так что они знают, как наступать, и делают это вполне успешно. Насчет трофеев тоже очень прилично. Захвачено порядка двух сотен артиллерийских стволов в полном порядке и с боеприпасами. Около четырехсот минометов разного калибра, двух с половиной тысяч единиц автотранспорта, около двух сотен единиц бронетехники, сотня танков. И это еще только начальные цифры, подсчет продолжается. Маневровой группой подполковника Белова, вырвавшегося далеко вперед, с ходу захвачен фронтовой аэродром противника. Часть техники уничтожена. Часть захвачена. Освобождены достаточно обширные территории Польши.

– Я бы предпочел их не освобождать, а оставить во власти Германии. Подлый народец, а немцы знают, как вести себя с такими рабами.

– Не нравятся они тебе? – усмехнулся генерал.

– Да, не нравятся.

– Ладно. Суть наших дел я тебе немного пояснил, должен же ты как инициатор всего этого порадоваться нашим победам. Теперь по последнему разговору с товарищем Сталиным. Он желает пообщаться с тобой.

– Что, сейчас? – озадачился я.

– Желательно.

– Не выйдет. Вашими самолетами я сам летать не желаю. Сегодняшний опыт не понравился, а своим средством я предпочитаю пользоваться по ночам. Его в это время просто никто не видит.

– Хорошо, я пообщаюсь с товарищем Сталиным, он решит, как поступить.

– Угу. Кстати, товарищ генерал, у меня тут возникло несколько идей, как немцам испортить жизнь в тылу. Если у вас есть десантные части, с возможностью забросить их в тыл к немцам, потом пообщаемся.

– Это обязательно.

Штаб работал что те пчелки, без передышки. Информация от частей поступала почти постоянно, и реагировать зачастую требовалось немедленно, так что отдохнуть в такую запарку было достаточно проблематично. Если, конечно, тебе не находилась замена, чтобы отойти, перекурить и просто прийти в себя. К счастью, мне работать в штабе не требовалось, хотя я мог, нужные базы имелись. Поэтому, беспрепятственно покинув здание штаба, я последовал за ординарцем генерала в сторону офицерской столовой. Меня собирались покормить завтраком, который я пропустил. Кстати, интересный факт: меня снова то ли сопровождали, то ли охраняли волкодавы из группы захваты особого отдела. Так вот, я решил убрать двух самых назойливых, незаметно выстрелил в них из станера, и… ничего. Как крутились под ногами, так и крутятся. Проверил зарядку – больше девяноста процентов. Непонятно.

– Вот обалдуи хитрые, – чуть прилюдно не хлопнул я себя по лбу.

Сам же им драже это дал, те наверняка приняли его, прежде чем контролировать все мои действия. Это означало, что после приема в течение часа усыпить я их не смогу. Потом эффект препаратов сойдет, однако до того момента станер мне не поможет. Хитрые. Не знаю, кто тут такой головастый, но снимаю шляпу и аплодирую. Мне вот почему-то такая идея в голову не пришла. Видимо, просто не о том думал, а тут парни обмозговали мои действия и нашли выход. Молодцы. В общем, лоханулся я с этими таблетками по-крупному, мне ясно показали, что теперь я со своим станером мало чего стою.

Шел восьмой час, время завтрака еще не закончилось, так что накормили меня до отвала. В столовой я зацепился языком с каким-то майором, не сразу разглядел у того летные крылышки в петлицах – он, видимо, был представителем ВВС в штабе фронта. Ругались мы насчет постов-наблюдателей, которые сообщали в штаб ВВС о случаях пересечения линии фронта самолетами противника. Сам уже не помню, почему мы скатились к этой теме, хотя начинали вроде с атак аэродромов противника совместно с десантниками. Последние работали на добивание всей инфраструктуры, летного и технического состава. Однако скатились до наблюдателей. Майор утверждал, что постов по одному на каждые двадцать километров вполне хватает, чтобы контролировать небо и держать ближайшие штабы истребительных частей в курсе ситуации в небе. Хотя было по одному посту на каждые тридцать пять-сорок километров, чего, естественно, никак не хватало. Я же утверждал, что посты наблюдателей нужно формировать из разведчиков и одного летчика или военного, знакомого с силуэтами самолетов противника, а сами посты рассредоточить в двадцати-двадцати пяти километрах в тылу противника. Тогда наши успеют отреагировать и перехватить немцев, когда те только будут пересекать наши позиции на земле, то есть не долетят до мостов, переправ, железнодорожных станций и остального, важного для тылового обеспечения наступающего фронта. Это даст экономию в ресурсе летного парка, не потребуется направлять на дежурную охрану массу самолетов, что тоже плюс. Майор же утверждал, что выдвигать посты в такую даль не просто опасно, а преступно – будут потери, причем безвозвратные. Вот мы с ним и ругались, забыв о компотах и сладких творожниках. Не-е, еще немного – и я бы ему вмазал. Да он и сам чуть с кулаками на меня не полез, так мы завели друг друга.

Тут моя охрана подскочила и оттащила меня. Только вот я не понял, почему меня. Майор стоит красный как рак, орет, слюнями брызжет, а сдерживают меня? Ну-ну… В общем – раззудись, плечо, размахнись, рука! – красиво охрана моя летала. Бил осторожно, стараясь не покалечиться, а падали они сами, перекатами гася скорость и снова вступая в драку. Ох, хорошо мы с майором повеселились, от комендачей уже табуретками спиной к спине отбивались. Отбились бы, тут проходы тесные, массой не навалишься, однако какая-то умная сволочь – вон она, за спинами бойцов усатая маячит, с погонами капитана – приказала принести сеть. Так что накинули ее на нас и завалили массой. Я бы отбился, но не стал демонстрировать все свои возможности, и так повеселился вовсю, отвел душеньку. Да и местным ребятам драка понравилась. Никто же серьезно не пострадал.

Наконец, когда мы успокоились, – что там четыре ведра колодезной воды, вылитой на нашу кучу малу, спутанную сеткой, – майор отфыркался и спросил:

– Ну как, здорово вышло?

– Ага, классно помахались. Видел, как тот солдатик от моего удара в окно улетел?

– А те два бойца из взвода НКВД, которых я табуреткой приложил? – хвастливо спросил майор. – Один двойное сальто спиной назад сделал.

– Не пострадаешь?

– Не знаю. Вообще-то у меня, когда выпью, бывает, до драки доходит, меня в холодную на пару суток спускают, потом дальше работаю. Но там без особистов дело обходилось.

– Кстати, ты чего из-за наблюдателей так завелся?

– Да братишка у меня командует таким постом. Двадцать лет, лейтенант, шесть сбитых на счету. Но в сорок третьем ногу потерял во время боя на Курской дуге. Считай, молодой, а уже инвалид. Да и по небу он тоскует.

– Бывает, – вздохнул я и стал вставать.

По нам уже определили, что мы успокоились, поэтому стали снимать сеть, а мы стояли мокрые как мыши, но вопле довольные. Майору еще крепко досталось, на лице точно синяки скоро проявятся, а я без них обошелся. Не подставлял свою физию под чужие удары, блокировал руками. Можно сказать, обошлось.

– Вот что, – слегка ударил я кулаком по крепкому плечу майора. – Помогу я тебе с братишкой. Ногу ему верну.

– Чего? – удивленно посмотрел на меня тот, и его глаза снова начали наливаться кровью. – Юродствуешь?

– Да нет, я вполне серьезно. Волшебник я, и для меня не трудно отрастить новую ногу или руку – все, кроме головы, конечно. Далеко твой брат?

– На передовой, где ему еще быть? Тут в шестидесяти километрах, почти рядом.

– Пусть замену себе к вечеру найдет. Сообщи мне его местоположение, пусть ждет, с наступлением темноты я его найду и подберу. При нем рация?

– Да, конечно. Машина с рацией. Выносной же пост, передвижной.

– Пусть с наступлением темноты раз в десять минут отбивает ключом тройку. Радист знает, как. Я по этому сигналу их и найду.

– Хорошо. Не обманешь насчет ноги-то?

– А зачем мне это?

– Ну смотри.

Майора попытались увести, но тут я стоял на своем. Пришлось проверить, как с ним поступят. Даже к генералу пробиться. Так что пять суток домашнего ареста – это еще немного. Ко мне чуть позже прибегал молоденький солдат, также с эмблемами летунов, и на словах передал, что товарищ майор все сделал. Несмотря на то что он находился под домашним арестом, через своих подчиненных он связался с братом и передал тому все что нужно. Тут, правда, брат начал крутить, – видно, думал, что над ним так издеваются, – но ничего, уговорили. В полку, за которым тот числился, ему даже дали несколько дней отпуска. В общем, как вернется, так и закроют.

К обеду обстановка на линии наступления фронта прояснилась, стала более конкретной. Колечко действительно практически замкнулось, хотя через коридор, который не успели закрыть сразу, некоторые тыловые подразделения корпуса успели проскочить. Им отдали приказ прорываться к своим, но сейчас этот коридор стремительно ликвидируют. Малиновский туда один из своих резервов послал. По другим направлениям пока шло все более или менее. Правда, начались трудности с подвозом боеприпасов и постоянными атаками немцев. Мы, конечно, часть их резервов, стоявших в этих местах, разбили, но другие были на подходе, поэтому приходилось маневрировать, вступать в бой – все это сказывалось на темпах наступления. Однако при этом пленных уже взяли порядка двадцати тысяч человек. Из них две трети на тех позициях, где я усыпил немцев.