Владимир Поселягин – Война миров (страница 57)

За час я добрался до своей базы. Тут тоже пока еще властвовала ночь, и я успел совершить посадку на площадке, вызвать лифт с меддроидом и спустить лейтенанта в мой медбокс. Первым делом провел полную диагностику. Ранее у парня было еще две раны в боку, но их восстановил портал, сейчас даже следов не осталось, так что восстановить требовалось только ногу. После диагностики я положил лейтенанта в реаниматор – дроид сам будет менять отработанные картриджи на новые – и, вернувшись на борт глайдера, полетел в Москву. Сейчас не до лейтенанта, тем более ему лежать в капсуле дней пять, пока не отрастет новая нога. Хорошо, что ампутация была проведена чуть выше стопы, иначе летехе пришлось бы надолго задержатся у меня в гостях. Хотя, наверное, он об этом и не вспомнит, выводить его из состояния сна до возвращения я не собирался.

Вернуться в Союз, к счастью, я успел, не хотелось бы опаздывать. Как и договорились, меня на окраине столицы, у подмосковного аэродрома, ждала машина. Спрятав глайдер в лесу у торфяников, я вышел на дорогу и пробежался до машины. Опознание прошло нормально, и я, заняв заднее сиденье в «эмке», в сопровождении еще трех машин с охраной направился к Сталину. Он в данный момент находился на своей загородной даче, туда и ехали.

* * *

– А я говорил, что одежда велика станет, – с усмешкой наблюдал я за десятком подростков, стоявших у неактивного портала в лесу моего родного мира.

После перехода я закрыл портал и с откровенной усмешкой наблюдал за эмоциональным состоянием бойцов осназа, которые меня сопровождали. Были еще два представителя Берии. Тот все же решил, что я ему не враг, и если мы за эти две недели не стали друзьями, то хорошими приятелями точно. Постоянно вместе пришлось находиться. А когда я с помощью лечебной капсулы провел ему и другим членам правления Союза восстановление организма с небольшим омоложением, то он вообще мне простил многое из наших недопониманий. Внешне точно. Сталина, кстати, я тоже привел в полный порядок. Теперь куда дольше проживет, гарантирую, если его не убьют, конечно.

Всего с того момента, как я впервые вылетел на встречу к Сталину, прошло две недели, ровно пятнадцать дней. За это время я показал, что могу, продемонстрировал наглядно, так сказать. Встретил полное взаимопонимание и предложил Сталину целый мир в подарок. Тот отказываться сразу не стал, а почти неделю по пять часов в день вел со мной разговоры, узнавал, что за мир я собираюсь ему подарить.

Сперва меня хотели подмять, заставить уйти под руку Союза, чтобы я стал им своим, но я всегда держался обособленно и так же вел себя и тут. От всех попыток вербальной и невербальной вербовки я отклонялся, так что со временем отстали. Дальше насчет сотрудничества. Золото – а я передал полный список – вызывало даже у Сталина состояние шока, количество поражало. Потом мы все же пришли к соглашению, это было на девятый день, и я за один раз с помощью средней грузовой платформы доставил все золото и восстановленного лейтенанта в Москву. Кстати, лейтенант только в столице и очнулся. Врачи сразу увели его на исследование, поэтому поблагодарить он меня не смог, хотя и рвался, как я потом узнал. Правда, омоложение вызвало у него неоднозначную реакцию – похоже, он еще сам не знал, как на это реагировать. Но бонус, а это восстановленная стопа, его только радовал.

Показывать технику и аппаратуру космического мира я как не собирался, так и не собираюсь. Мелочь еще реально, но не грузовые и другие летательные аппараты и уж тем более оружие. Для местных до сих пор оставалось загадкой, как я перемещаюсь по стране. Золото я сгрузил на поляне в лесу, тут же высадил и вылеченного лейтенанта в полной форме, с пистолетом в кобуре, но без одного сапога, он у него изначально отсутствовал. Спрятав платформу, я вызвал людей Сталина, те взяли под охрану не только поляну, но и лес. После чего долго принимали ящики и бочонки с сокровищами. Почти двое суток приемка шла, все описывали и подсчитывали, двенадцать человек работало. Шесть колонн из грузовиков с этой поляны отправили в Госхран. Лейтенанта тогда же увезли, в первые же минуты. Он как раз просыпаться начинал – взяли под ручки и увели. Сейчас вроде в каком-то госпитале, у врачей на осмотре. Но, как я понял, ему там недолго оставаться. Раз рвется в свой полк, то скоро оправят. Его благодарность мне передали на словах.

После получения золота отношение ко мне стало заметно мягче, до этого была какая-то настороженность, но спала. Пару раз я мелькал на фронтах. Это происходило по просьбе Сталина. В одном месте я пролетел над двумя линиями обороны немцев шириной в сто десять километров, после чего наши бойцы спокойно прошли к немцам и все вынесли, включая пленных. Третью линию обороны мне трогать не разрешили, и я не тронул. Как я понял, это была демонстрация, и она прошла успешно. По крайней мере, немцы больше не держались зубами за свою оборону. Еще пара демонстраций – и при сильном натиске они начали отходить. О мирных переговорах пока и слова не шло, слишком много у нас к немцам было претензий. Культурная нация не совсем культурно себя вела на наших землях, так что нам оставалась только победа, мы должны были разгромить противника в его логове. К этому все и шло. Правда, немцы и сами не особо охотно шли на контакт, так что тут тоже все было в порядке.

История в этом мире начала потихоньку меняться, я помню, что восстание в Варшаве поляки подняли в конце лета, а тут, в связи со стремительными продвижениями советских армий, восстание подняли раньше. С минимумом боеприпасов и продовольствия. Реакция Сталина последовала незамедлительно, войска встали на перегруппировку, пополнение и на отдых. Поляков снабжали, но только по воздуху. На отчаянные призывы правительства Польши из Лондона и на просьбы самих британцев помочь восстанию наш МИД всегда отвечал одинаково. Войска не могут наступать, слишком большие потери, так что как только – так сразу. А помощь по воздуху и так идет, на парашютах сбрасывалась даже артиллерия, небольшие трофейные пушки и минометы, оружие тоже все шло трофейное. У нас его в последнее время много скопилось. Тут мне даже не пришлось Сталина уговаривать, он сам принял решение, хотя я и описал, как вела себя Польша в нашем мире после победы. Он поляков и сам недолюбливал.

В общем, почти все фронты встали, на некоторых шли бои местного значения, некоторые армии вполне нормально наступали, например, отбросили финнов далеко за их границы, продолжая наступать. Блокаду Ленинграда им еще долго помнить будут. Но это так, фоном информация по радио идет. Еще побережье Черного моря очистили, Крымский полуостров наконец освободили. Потихоньку, по порядку, но дело двигалось. Сейчас командиры не требовали вот прямо сейчас взять тот или иной укрепленный пункт. Атаки если и шли, то только после хорошей артиллерийской подготовки, да не в лоб, на оборудованные позиции. Войска учились воевать меньшей кровью. Кстати, британцы пытались нажать на наших, когда войска пересекли финскую границу, договориться о нейтралитете Финляндии, но в этот раз у них ничего не вышло, финны несли серьезные потери и отступали. Гнали их войска Ленинградских армий, а те блокаду ну очень хорошо помнили. Сейчас британцы до угроз дошли и двинули свой флот на Балтику, решили мускулами поиграть, да приостановили поставки, конвои встали. Пока терпимо, а флот я брал на себя. Если советскому флоту нужно три десятка вполне современных боевых кораблей, которые британцы готовы были нам предоставить, то не проблема, об этом я уже со Сталиным договорился, так что тот на тявканье Черчилля только улыбался в усы.

Ах да, вчера, когда мы готовились к первому переходу в мой родной мир, вдруг объявили, что союзники открыли второй фронт в Нормандии. Раньше на неделю. Дату, когда откроется второй фронт, Сталин знал, я ее сообщил ему, поэтому он тоже был удивлен. Значит, союзники забеспокоились, что-то прознали и открыли свой фронт, чтобы откусить кусок пирога.

Думаете, я обрадовался? Ага, как же! Мне повторения истории моего родного мира не нужно. В общем, я на глайдере ночью слетал во Францию, и контратака немецких тыловиков удалась. Они долго гуляли, удивленно переворачивая сладко спавших солдат и офицеров союзников. Как я за час до перехода узнал, немцы сами объявили об этом по радио, только в плен охранной дивизии попало больше тридцати тысяч солдат и офицеров союзников. Убитых и раненых не считали. Начало крупной операции по высадке союзных войск прошло с большим пшиком. Они конкретно облажались.

Работал я тут тайком, но Сталин как-то прознал. У нас был серьезный разговор, и я все же дал согласие, хоть и со скрипом, что больше не буду предпринимать подобных действий без его одобрения. А так, в принципе, как я понял, Сталин на меня не злился, видимо, пребывая в сомнениях, нужна ему теперь помощь союзников или нет. Британцы снова показали свою подлую натуру, и доверия к ним теперь не было никакого. Да еще как отбиваться от их нот протеста после моего налета на союзников. Тут и дурак свяжет спавших на позициях немцев и внезапно уснувших солдат союзников. Вот тут я как раз не особо переживал, была информация на эту тему. Британцы обо мне знали. Да-да, произошла утечка. Еще в первый день, когда я подробно описал свои злоключения с порталами, не касаясь космического мира – это для местных запретная тема, Сталин, узнав о моем контакте с немецкими представителями ставки Гитлера, сразу поднял на уши глубинную разведку. Первая информация по этой теме пошла только через неделю. Удалось выяснить, что мой знакомый оберст-лейтенант Клаус вместе со своим замом погиб в автокатастрофе. Это произошло на третий день после нашей памятной встречи с просмотром фильма. Более того, погибли и другие участники встречи, а один пропал. Тот самый, который был в списке и которому я передал папку со списком предателей. Значит, он успел первым и смог уйти к британцам. Точных сведений на эту тему не было, только догадки, но теперь наша контрразведка получила ответ, почему британцы за этот год усилили свою разведку в Москве в три раза. Конфликты происходили на этой почве, но теперь наши реагировали достаточно жестко, тем более британцы получили точную информацию, что я вернулся и помогаю Союзу. Это им жуть как не понравилось, я об этом знал, так как стал помогать взламывать шифровки, которые те отправляли на свой остров. Берия, читая их, просто взбеленился, он в этом деле тоже участвовал. В общем, британцам стали на их интерес ко мне отвечать очень жестко. Те ноты пока не засылали, но чую, скоро попытаются поставить условия, договорившись о встрече со мной. Вон, как я уже говорил, поставки по ленд-лизу уже стали придерживать, хотя за груз уже было заплачено золотом. Надо бы показать островитянам свое место. Но позже.