Владимир Поселягин – Война миров (страница 26)

Наконец я добрался до места обнаружения сигнала маяка. Осторожно выдвинув из-за здания платформу, – главное, чтобы кабина высовывалась – я проверил сканером. Сомнений не было, сигнал шел от знаменитого здания бывшего «Госстраха» на Лубянке.

– Как же ты попался-то, а? – пробормотал я и стал сдавать назад, чтобы развернуть длинную платформу на перекрестке, не вылетая на площадь.

Скоро рассветет, хотя все еще темно, поэтому надо успеть свалить из города. Приметив припаркованную «эмку», я манипулятором поднял ее на борт. Проделал это, как и со всеми другими машинами ранее. Один из дроидов закрепил ремни, и манипулятор поднял машину на борт. Второй уже на месте поставил ее как надо и отцепил ремни. Пока я двигался по городу, поднял еще пять автомобилей. Два – что-то иностранное, а три – наши, две «эмки» и «фаэтон». Не то чтобы я собирался потом их продать, просто точно не знал, что буду использовать, чтобы провести разведку. Утром я собирался вернуться в город на машине, переодевшись в местные одежды. Пешком долго идти, на машине быстрее, вот и отобрал себе несколько экземпляров. Шестой взял новенькую «полуторку». Ее уже на память себе оставлю.

Уйти из города я успел, и когда на горизонте появилось заметное просветление, как раз удалялся от окраины. Лесных массивов вокруг Москвы хватало, так что найти поляну и замаскировать там платформу оказалось не трудно. Предварительно я спустил одну «эмку» у опушки, чтобы на дорогу выехать легче было. Дроиды ее проверили, сменили номера, поменяв букву и пару цифр, а также перелили топливо из других машин. Нормально, подготовил новенькую старушку. После этого я достал всю трофейную одежду и стал отбирать себе наряд. В костюме появляться в Москве не хотелось, но мне повезло. Брюки и рубаху надел того низкорослого немца, обувь с другого немчика, а в кабине полуторки нашел заметно потертую, но чистую кожаную куртку, чем завершил ансамбль одежды простого шофера. Как будто водитель, что возит большого начальника – все аккуратно и подогнано. На голову водрузил шляпу с полями, кажется, такие фетровыми называют.

Оружие взял по мелочи: станер, бластер, игольник, пару трофейных стволов, вальтер и ТТ. Деньги, конечно же, взял – и все на этом, документов все равно не было. Оставив дронов охранять платформу и поляну, я направился в сторону опушки. Тут недалеко, пару километров по лесу до нее дойти. Сеть помогала не сбиться, так что шел по прямой и вскоре вышел на дорогу. По ней и до машины дошел. Запустив движок, я лихо развернул технику и погнал к столице на поиски Андрюхи. Сканер был со мной.

В город я въехал по одной из второстепенных улиц, успел присмотреть сверху. На главных дорогах посты были, но особо досмотр там не проводился, я не заметил. Немцев далеко прогнали, так что охрана не зверствовала. Вон, уже больше недели налетов на Москву не было. В прошлый раз всего один истребитель долетел – да и то бомбы упали на окраине. Я это все слышал на толкучке, куда заехал. Рынок оказался большой – прикупил продуктов, узел потом отнес в машину и мимоходом пощипал щипачей. Даже интересно было. Заметив, как группа карманников обирает зазевавшихся покупателей, я приметил, куда стекаются кошельки, и забрал их. Вор, лет тридцати на вид, даже ничего не заметил. Еще бы, с такими имплантами скорость реакции у меня запредельная, движение рук глаза почти не улавливают.

Не то чтобы мне деньги были нужны, просто попробовать хотел. Попробовал, получилось – и это хорошо. Избавив кошельки от наличности, я откинул их в сторону и двинул к выходу, поглядывая по сторонам. Что хотел, я сделал – прикупил свежих продуктов, поспрашивал и, услышав последние новости по Москве, вернулся к машине. Особо громких новостей не было, спокойно все в столице. Там убили, тут зарезали, магазин ограбили, квартиру евреев обчистили и еще автомобиль наркома сельского хозяйства сегодня ночью угнали от дома любовницы. Шелуха. Про Андрюху ничего не узнал, да и не рассчитывал на это, мне нужно было разведать, чем живет столица. Интересно, а нет ли, случайно, среди моих трофеев машины наркома? Вполне возможно, это и моих рук дело.

Вернувшись в салон, я сел в машину, запустил двигатель и поехал в центр – мне нужна была Лубянка. На полпути заметив открытую точку общепита, я припарковался и прошел в переполненное помещение. Это оказалась пельменная. Пельменей мне хотелось, заказал одну порцию – к моему удивлению, даже сметана была, – пару кусков хлеба и чай с бутербродами. Для завтрака пища немного тяжеловата, но ничего, съем. Сам завтрак мне понравился – в смысле, я слушал, о чем болтает народ. В кафе было много пожилых людей и женщин, молодые мужики почти не встречались, да и в военной форме через одного ходили. С последнего моего посещения Москвы изменения были видны невооруженным взглядом. У людей появилась надежда, даже уверенность в нашей победе. Да и гремевшие победами сводки новостей это подтверждали. В помещение было выведено радио, и ближайшую сводку я прослушал вместе со всеми. Только не высказывал радости, как все, мне просто было все равно. Я больше налегал на чай с бутербродами.

– А ты чего не радуешься? – почувствовал я, как на плечо опустилась крепкая мужская рука мастерового.

– Я радуюсь, просто не привык показывать это внешне, как женщина, – отрезал я и дернул плечом, стряхивая руку.

Будут мне еще тут указывать, что делать и как жить! Из-за этого страну развалили, жили строем и коммунами. Приказывали, что носить, как работать, как жить, как дышать, вот народу это и надоело. Все одинаковое, а хочется разнообразия. Это мое мнение. Я, конечно, тот период не застал, но историк в детдоме у нас был отличный, а я умел читать между строк и слышать то, что нужно.

Мужику мои слова не понравились, снова положив мне руку на плечо, он резким движением развернул меня, отчего я выплеснул чай из стакана, и зло спросил:

– Ты считаешь меня бабой?

– Да, – коротко ответил я, снова сбросил руку и с сомнением посмотрел на остатки чая в граненом стакане, подумав, не заказать ли еще.

Этот мужик, лет сорока на вид, видимо, имеющий бронь по работе, меня раздражал. Терпеть не могу, когда мне лезут в душу и еще указывают, как жить. Таких задир я всегда примечал, без драки не обойтись, вот и пошел ему навстречу.

– Ах ты! – кинулся тот на меня, по-боксерски выставив кулаки.

Наша стычка уже привлекла всеобщее внимание, и бросок работяги я встретил двумя ударами – в челюсть и в солнечное сплетение. Поэтому, когда тот упал и ко мне двинули его дружки, я достал ТТ и дважды выстрелил. Обе пули прошли впритирку к голове задиры. Одна у левого уха, врезавшись в деревянный настил пола, вторая у правого.

– Послушайте, граждане, – мой голос удивлял своим спокойствием и благодушием, – если еще одна падла будет мне указывать, что и как делать, стрелять буду на поражение. Убивать не буду, но на всю жизнь калеками на пенсии останетесь. Ферштейн?

Не интересуясь, восприняли мои слова или нет, я убрал пистолет, взял стакан с чаем со столика и вылил остатки на голову задиры.

– Охладись, ты пьян, – сказал я ему и направился к выходу.

Такие задиры есть всегда, да и будут. Любители подраться и задрать других. Обычно они развлекаются в одиночку под присмотром дружков, а если задире достается, то уже вмешиваются они. В любом случае несчастному, к которому пристают, достается по полной. В этот раз все пошло по другому сценарию. Правда, не закончилось.

Когда я был уже в дверях, ко мне с криком: «Ах ты сволочь!» бросился один из посетителей, сжимая в руке тяжелую пивную кружку. От встречного удара моей ноги он полетел на пол и стал корчиться, когда две пули вошли ему в обе ноги чуть выше колен. После этого уже никто не мешал мне покинуть пельменную. Демонстрация того, что я всегда выполняю свои обещания, была проведена качественно, поэтому ушел я спокойно. Успел до того, как посетители пришли в себя и бросились за мной.

Этих двоих мне не было жаль – человеческий мусор, как их еще назовешь. Имели бы совесть, были бы на фронте. А они тут, в тылу отсиживаются. После Победы именно они да их сынки стали снова возводить страну так, как по их мнению нужно, что и привело к развалу. Достойные сейчас погибали на фронтах, остались только эти – шелуха. Не удивительно, что это привело к определенному результату в девяностых.

Пройдя к припаркованной машине, я сел в салон, запустил мотор и уехал до того, как появилась милиция. По пути видел двоих в форме, бежавших в сторону пельменной, у входа в которую собиралась толпа. Не думаю, что их вызвали, скорее всего, приглушенные стенами помещения выстрелы услышали. Ну и пусть их, это их работа. Выехав на площадь, я припарковал машину в ряду таких же легковушек у того самого здания на Лубянке. Народу у здания хватало – похоже, боевая группа то ли прибыла откуда-то, то ли отбывала. Рядом с тремя грузовиками толпились бойцы – кто курил, кто просто ноги разминал. Видимо, старшего ждали. Я как раз подходил к дверям, когда из здания вышли три командира и прозвучала команда грузиться в машины. Пришлось поля фетровой шляпы на голове опустить ниже – один из командиров был моим знакомцем по спецшколе, койки стояли в казарме в одном ряду.