Владимир Поселягин – Наемник - Наемник. Патрульный. Мусорщик (страница 182)

После этого я направился в сторону своего самолёта. Бросать стержни не хотелось, могли пригодиться. При этом на ходу я занимался взломом паролей на планшете, там их было семнадцать, по числу файлов. По мере того, как я их взламывал, моё настроение всё поднималось и поднималось. В планшете были записи всех протоколов переговоров с пилотами флаеров, включая того, что должен прилететь. Соответственно с опознаванием проблем не будет.

Достигнув самолёта, я рядом с его обломками пообедал и, забрав все топливные стержни, даже те, что имели минимальный заряд, — а что, на сотню километров хватит — направился в сторону озера, перейдя на лёгкую трусцу. Тут не пустыня, не побегаешь огромными скачками.

Навьючено на меня было прилично. За спиной мой рюкзак, спереди трофейный, на левом плече баул, на правом стрелковый комплекс на длинном ремне. Вот так и двигался. В скафе вес не чувствовался. Только увеличился на пять процентов расход энергии реактора.

— Ну и где ты? — пробормотал я, лежа на небольшом косогоре, присыпанный прошлогодней листвой.

До озера я дошёл за полтора суток, организовал лагерь на берегу, создав видимость присутствия большого количества народу, нарубил лапника для лежанок и стал ожидать прилёта флаера. И вот пятнадцать минут назад пилот прислал по радио запрос, на который я ответил с помощью планшета.

Наконец послышалось тихое шелестение двигателей, которое сразу уловил мой скаф, а я приступил к взлому управления флаером. Понятное дело, пилота ложным лагерем не обмануть, тут люди нужны, но мне требовалось, чтобы он приблизился.

Левей моей лёжки на берегу был мыс, поросший деревьями, он уходил далеко в озеро, вот из-за этого мыса и появился флаер, шелестя лопастями винтов. Расстояние уже позволяло работать, поэтому я молниеносно приступил ко взлому. На это у меня ушло восемнадцать секунд, после чего я заблокировал вооружение и управление, взяв его на себя, и нагло встал. Отчего удивлённый пилот, не понимающий, что происходит, задергался и начал спускать аппарат на галечный пляж, где и был организован ложный лагерь. Пилот же, отчаявшись вернуть управление, перебрался в грузовой отсек.

Как только опоры коснулись поверхности, боковая дверца отъехала в сторону, и показался ствол стрелкового комплекса, выдавшего в мою сторону метровый факел огня.

Вроде бы всё было так, как я говорил, да не совсем. Мне требовалось выманить пилота, не повредив ни его самого, ни флаер, поэтому и пришлось разыграть спектакль. Конечно же отвлекавший внимание пилота скаф был пуст, я же прятался под лапником, что имитировал лежанку, и, когда флаер сел, подкрался и, дождавшись открытия боковой двери и начала стрельбы, метнулся вперед, отбив комплекс в сторону, а затем оглушив пилота. Кроме него, никого во флаере не оказалось.

Обездвижив антарца, я обернулся в сторону скафа. Тот успел увернуться от огня в упор, но в кульбите улетел в озеро и сейчас как раз выбирался. Глубина у берега была приличной.

Сбросив пилота на гальку, я поднялся в грузовой отсек, осмотрел скамейки для десанта, после чего прошёл в пилотскую кабину, где было два места, и, заняв одно, вошёл в комп флаера и начал вносить в него свои программы. Всё, теперь кроме меня никто не сможет им управлять. А взломать пароли можно даже не пытаться. Вряд ли на планете есть программист, который сможет это сделать.

Кроме перепрограммирования компа я узнал состояние флаера. Надо сказать, так себе оно у него было. Придётся немного поработать, чтобы привести машину в более или менее приличный вид. Жаль, что запасных частей не нашёл, несколько узлов требовалось заменить. Хотя не горит. Долетит до другого континента без проблем, а большего нам пока и не надо.

Прикинув, какие из электронных блоков требуют ремонта и сколько на это всё уйдёт времени, я вышел наружу и, оттащив пришедшего в себя пилота чуть в сторону, с удовольствием осмотрел флаер. Со стороны он напоминал стрекозу. Огромные выпуклые обзорные окна впереди кабины делали его похожим на это насекомое, да и ровный прямой хвост с оперением тоже способствовали сравнению. На этом схожесть заканчивалась. За пилотской кабиной находился грузовой отсек, который вмещал восемь десантников с полным вооружением. А вместо крыльев сверху были две универсальные широкие лопасти. При дальних полетах они становились крыльями, помогая планировать аппарату, двигающемуся с помощью моторов. В случае ведения боевых действий или посадок в труднодоступные места превращались в лопасти, и флаер становился аналогом геликоптера, вертолёта по-нашему. Кстати, именно в этом режиме пилот и прилетел ко мне. Вооружение было стандартное — две автоматические пушки и два блока неуправляемых ракет с навесными модулями по бокам. Естественно, съёмные. Вот такой он был. И два других, погибших, были такими же. Удобный аппарат, один словом, и главное, без антигравов, а это означало, что очень живучий.

Закончив с осмотром внешнего вида флаера, я повернулся к пилоту, присел рядом с ним, провёл рукой по отросшим волосам, убирая челку в сторону, и, усмехнувшись, спросил:

— Ну что, хрен мордастый, поговорим?

— А у меня есть выбор? — криво усмехнулся пилот.

— Конечно нет. Навигатор флаера подчиняется мне, так что я знаю маршрут до базы и где ты там летал, проводя разведку гор. Кстати, не там летал и не там у вас лагерь. Теперь давай пообщаемся на предмет описания твоих товарищей, что там остались. Кто такие и чего мне от них ждать… Не хотим говорить? Ну что ж, у меня есть некоторые препараты, которые развяжут твой язык…

Закончив с пилотом, ничего нового он мне не сообщил, я отправил его в мир вечной охоты, или куда там они после смерти попадают? Потом перенёс вещи в грузовой отсек флаера и принялся за уже нормальную диагностику аппарата. Летать он летал, но требовалось починить несколько второстепенных блоков, без которых обходились антарцы, да и вообще отладить его.

На это у меня ушло порядка часа. Наконец на горелые платы были поставлены заплатки, а сами платы вставлены на место. Проведя проверку всех систем, я удовлетворился качеством ремонта и, забравшись в «Призрак», прошёл через грузовой отсек на место пилота. Отдав приказ компу на закрытие боковой двери, я поднял флаер в режиме геликоптера на триста метров и, набрав скорость, перешёл в горизонтальный полёт. То есть лопасти остановились и превратились в крылья.

Буквально через два часа, когда горный отрог, где находилась МОЯ база, стал отчётливо виден, я начал уходить в сторону, чтобы далеко облететь лагерь антарцев.

Летел я над речкой, вытекающей из большого ущелья, вот в него и направился, снова перейдя в режим геликоптера. Речка превратилась в горную, но места, где можно спрятать флаер, я ещё не нашёл. Наконец ущелье расширилось, и показалась красивая и зелёная горная долина. Найти в ней укрытие для машины оказалось совсем не трудно.

Когда я ремонтировал блоки флаера, то восстановил блок поиска живых существ. Активировав его, я облетел поляну, но кроме двух десятков животных ничего не обнаружил. Поэтому, приземлившись, заглушил все системы. Всё, я находился в тридцати километрах от базы и в ста семидесяти от лагеря работорговцев — пара часов бега. Я уже терял транспортное средство и повторять это не хотел, поэтому и спрятал флаер так надёжно. Ничего, сейчас соберусь, нарублю ветвей, укрою ими аппарат, и можно по ущелью выбираться наружу, двинувшись к антарцам. Мне соперники, как я уже говорил, не нужны.

По местному времени был полдень. Я постоянно подводил часы, сверяясь по солнцу, чтобы быть в курсе, когда стемнеет, а когда рассветёт. Кстати, на другой стороне планеты, где я оставил лагерь майора Дайна, в данный момент было четыре часа утра.

Выбраться из ущелья труда не составило. Два дроида-разведчика показывали мне удобные спуски и звериные тропы. По одной такой я пробежал километра три, вспугнув стадо горных коз, пока она не ушла в гору, а я спрыгнул на галечный берег ручья и побежал уже по нему. Сбоку, высоко на стене ущелья мелькнула шляпка воздуховода, скорее всего, от внешних коммуникаций базы, но я не обратил на неё внимания, только отметил на навигаторе. Сперва ликвидация соперников, потом уж можно заняться поиском одного из входов. Их было семь штук, не считая створок ангара для малой авиации, где должны находиться боты, челноки и катера.

Почти час я потратил на то, чтобы выбраться из ущелья в степь. Ручей к этому времени уже разросся — мне даже попались пару раз водопады, красиво, кстати говоря, было — и убегал в степь неширокой пятнадцатиметровой речкой. Остановившись, я сориентировался и побежал в сторону лагеря антарцев, постепенно набрав крейсерскую скорость. До лагеря оставалось чуть более ста километров, за час пробегу.

Так примерно и получилось. Только пришлось при приближении сначала сбавить скорость, а потом и совсем остановиться и включить системы оптической и визуальной маскировки, присев на корточки. Высокая трава укрыла меня, только верхняя часть шлема торчала, чтобы я мог навести целеуказатель в режиме бинокля и осмотреть местность. Дроиды меня заметно опережали. Надо хотя бы одного вернуть, чтобы он надо мной летал, отслеживал ситуацию, а особенно в том месте, где я заметил подозрительное шевеление. Лагерь близко, километров восемь осталось, стоило поберечься. При приближении картинки выяснилось, что это местные падальщики дрались над добычей, пока один, видимо, самый хитрый, обойдя дерущихся, не вцепился во что-то, что мне было не видно.