Владимир Поселягин – Наемник - Наемник. Патрульный. Мусорщик (страница 180)

Когда всё было кончено, парни разрезали верёвки у ещё двух пленных, игнорируя антарцев, и начали осматривать повозки, а я занялся допросом владельца этого каравана. Тот был тяжело ранен очередью из автомата, но препараты дали мне пять минут, чтобы его допросить, пока глаза ушастого не остекленели. Под конец к нам подошёл блондин и, остановившись в сторонке с автоматом на плече, с интересом слушал, терпеливо дожидаясь, пока я освобожусь.

В это время дроид показал, почему парни были так злы на ушастых. Во второй повозке, рядом с которой я и вёл допрос, были обнаружены две девушки в обнаженном виде со следами изнасилования. Сейчас двое парней осторожно достали их из повозки и уложили на расстеленное одеяло. Один из парней, видимо, был медиком и в данный момент хлопотал над ними. Свистнув, я бросил ему аптечку, которую он ловко поймал.

— С «Джанкоя»? — спросил я у лейтенанта-блондина, с интересом разглядывающего мой скаф и «Рег», сложившийся в походное положение и прилипший к бедру.

От моего вопроса парень вздрогнул, насторожился, поудобнее перехватывая автомат, и осторожно кивнул.

— Так точно, второй пилот. Ларс Иго. Вы встретили ещё кого-то из наших?

— Можно и так сказать. Общался с выжившими с крейсера «Тинка». Они плюхнулись на соседнем континенте. Треть погибла, остальные с разной степенью повреждений, но у них пока всё нормально. Выживают.

— Ясно… — задумчиво протянул лейтенант, но тут же сказал: — Вы не представились.

— Флаг-полковник запаса Антон Кремнев. На этой планете по своим делам. Кстати, я также повстречался и с выжившими с крейсера «Андиано», они сейчас совместно с экипажем «Тинки» занимаются разбором завалов в поисках уцелевшего оборудования. У меня на этом континенте свои дела, не терпящие отлагательств, поэтому через полчаса я отбываю дальше, оставив вам оружие и припасы. Их тут, в караване, приличное количество. Разберусь с делами, вернусь и помогу. Доложи мне, лейтенант, что с вами произошло? Про то, как вы тут оказались, я в курсе. Майор Дайн доложил, а вот как выжили и как оказались в плену вы, вот это хотелось бы знать.

При моём представлении лейтенант под действием вбитых рефлексов сразу же вытянулся, а после того, как я отправил ему на нейросеть подтверждение моего звания, его осанка стала идеальной. Другие заметили поведение блондина и стали настороженно разглядывать меня, подтягиваясь ближе. Всего, как я понял, моих соотечественников в караване было шестеро, включая обеих девушек. Один возился с представительницами прекрасного пола, второй охранял пленных, а вот двое оставшихся подошли ближе.

— Господин флаг-полковник, когда нас кинуло неизвестной силой в сторону планеты, мы бросились по спасательным капсулам. К счастью, та, в которую попали мы, смогла отстрелиться, несмотря на деформацию корпуса. Нас было десять. Приземлились нормально, хотя один сержант из технического состава и сломал руку. Во время посадки нас достала волна сверхмощного электромагнитного удара, и вся аппаратура сдохла, но перед этим я успел заметить, куда падал крейсер. После посадки на территорию леса и оказания помощи раненому мы оставили всё, кроме личного оружия, в капсуле и двинулись в сторону упавшего крейсера. По примерным прикидкам, нам требовалось пройти около трёхсот километров. Но не успели мы отойти на километр, как на нас напали четверо неизвестных в странных комбинезонах, сливающихся с деревьями, и сплошных шлемах. Мы пытались оказать сопротивление. Но четверо погибли, остальные оказались разоружены и связаны. Прямо на месте эти ушастые ублюдки изнасиловали наших девушек… — В этот миг на лице лейтенанта промелькнула ненависть, но он быстро взял себя в руки и продолжил доклад: — После этого нас отвели к каравану, с которым мы двигались три с половиной дня. Сегодня встретились с вами. Это всё, что я знаю.

— Ясно. Ушастые ублюдки в комбезах «Хамил» уничтожены, оружие их можно собрать на месте нашего боя. По остальному вот что. Вы собираете всё, что можно, и уходите в сторону упавшего корабля. Вон пару повозок можете взять. Я по возвращению или догоняю вас, или мы встретимся у обломков крейсера. Как бы то ни было, место встречи я назначаю именно там. Покажи мне, лейтенант, где у вас находится капсула и где примерно упал крейсер.

Лейтенант уверенно показал на голограмме-карте требуемые места.

— Ага, ясно, — понятливо кинул я. — Вас вели в противоположную сторону. До капсулы теперь около ста километров, до крейсера ориентировочно четыреста. Значит так, лейтенант, ты и пара парней со мной, остальные пока останутся тут. У меня есть для вас четыре рабочих комбинезона той же модели, что были на напавших на вас, и, вполне возможно, скоро восстановятся ещё четыре. Повреждения я там нанёс не сильные. Должна система самовосстановления зарастить дырки. Идём.

Лейтенант предварительно отдал несколько приказов и только потом вместе с двумя другими парнями последовал за мной к погибшему каравану.

Задержался я с выжившими с «Джанкоя» не полчаса, как планировал, а все два. Однако теперь группа была полностью обеспечена, девушки пришли в себя, даже не побрезговали надеть «Хамилы» и вместе со всеми на трёх выбранных повозках, куда уложили тот груз, что им мог пригодиться, двинули в сторону упавшего корабля. Я же остался стоять на дороге с выжившими антарцами и провожал свои взглядом, пока они не скрылись за ближайшим поворотом.

Антарцы обреченно смотрели на меня. Видя, что выжившие соотечественники мнутся, решая, что делать с работорговцами, я взял это дело на себя, приказав им отправляться, а сам остался на дороге.

— Чистоплюи, — сплюнул я. — Ничего, жизнь вас ещё потреплет.

Сняв с плеча автомат с одним-единственным магазином, я подошёл к семи антарцам, стоявшим на обочине на коленях со связанными за спиной руками, и спросил:

— И как вы тут оказались? Давайте, поделитесь информацией, облегчите совесть.

Через десять минут, закончив с допросом, я одной очередью перечеркнул пленных и, без жалости добив раненых, бросил автомат на обочине, после чего поспешил к самолёту. Тот дожидался меня у обломков первого флаера, куда я перегнал его, ещё когда с лейтенантом собирал оружие дозора. У этого флаера тоже отсутствовали топливные стержни. Это означало, что, дождавшись, когда «Пёс» улетит на базу на орбите, антарцы вернулись и забрали всё ценное.

Сразу же пройдя в салон, я поднял самолёт и полетел в сторону своей цели. Надеюсь, в этот раз ничего не остановит меня.

Как оказалось, я ошибся в своих надеждах.

После огромного леса, на опушке которого я получил столько впечатлений и где повстречался с соотечественниками, была степь с несколькими реками и дальше снова могучий лес. Так вот, спустя два часа с момента расставания с соотечественниками, в десять часов шестнадцать минут по местному времени, правый мотор, на котором я летел, выбросил пламя, салон обзавёлся многочисленными дырками от разорвавшейся рядом осколочной гранаты, а мой самолёт вздрогнул и стал планировать. Что с короткими крыльями получалось откровенно плохо. Мгновенно среагировав, я запустил левый мотор, который начал работать с перебоями, и потянул с дымным хвостом подальше, ища площадку для вынужденной посадки. Вокруг покачивались верхушки деревьев, и ни одной поляны.

— Вот суки-и! — прорычал я, сообразив, кто меня подстрелил. Двигались мы в одном направлении, и встреча с теми, кто шёл пешком, была неизбежна… Если бы я двигался по прямому маршруту. Нет, я, конечно, взял немного правее, но, видимо, из-за складок местности и антарцы, что шли пёхом, двигались так же. То есть дали крюк, и в этом месте мы с ними пересеклись. Просто не повезло.

Сообразив, что осталось совсем немного, я передал управление компу, приказав ему тянуть как можно дольше, и переместился в салон. Накинув на плечи ремни рюкзака, застегнул их на груди, потом подхватил баул с пайками и другими вещами, включая посуду, открыл дверцу и выглянул наружу. Скорость была километров сто пятьдесят в час и быстро падала, но медлить было нельзя, нужно прыгать. До верхушек деревьев оставалось метров двадцать, нормально.

Бросив вниз баул и приметив место, где он упал, я почти сразу полетел следом, раскинув руки. Моей целью было высокое дерево, вот на него я и приземлился. Ломая хрупкие ветки, я сполз по стволу до середины, пока не остановился, уткнувшись ногами в более крепкую ветвь. После чего просто спрыгнул на усыпанную старой хвоей землю и стал отряхиваться от мусора и смолы.

Приведя себя в порядок, — смола никак не убиралась, позже надо будет что-то с этим сделать — краем уха услышал глухой удар. Похоже, самолёт всё-таки врезался в дерево. Найдя баул и проверив, всё ли уцелело, — оказалось, ничего даже не помялось — я повесил его на плечо и побежал в сторону, откуда была произведена серия выстрелов. Оставлять за спиной врагов я не собирался и планировал уничтожить их до последнего человека, предварительно этого последнего хорошенько допросив.

Пробежал я с километр, после чего, найдя приметное дерево, укрыл в кустах вещи, оставив одного дроида-разведчика их сторожить. Сделать противнику он, конечно, ничего не сможет, но зато предупредит меня, если ухоронку обнаружат. Дальше я бежал налегке с копьём в руке. Всё моё вооружение было переведено в боевую готовность. Генератор накачки подготавливал снаряды для пушки, с бластера в кобуре на груди снят предохранитель, «Рег» в руке хищно покачивался, поводя своим слегка светившимся жалом.