Владимир Поселягин – Наемник - Наемник. Патрульный. Мусорщик (страница 164)

Сблизившись, мы стали с интересом изучать друг друга. Тут лейтенант меня удивил, первым протянув руку. После крепкого рукопожатия взводный снова удивил меня. Отдав честь, он уставным тоном произнёс:

— Лейтенант Рошкен, командир третьего взвода второй роты отдельного разведбата Второго флота, господин флаг-полковник. В данный момент вынужден с остатками своего подразделения выживать в условиях агрессивной среды неизвестной планеты. Прошу вас оказать помощь в лечении и эвакуации солдат подчинённого мне подразделения. Также прошу принять моё подразделение под свою руку.

Было понятно, что лейтенант пишет под протокол, поэтому я тоже вытянулся, включив свою запись при первых словах взводного, и когда он закончил, ответил:

— Я понял ваши проблемы, лейтенант, и по мере сил и возможностей помогу. Согласно уставу флота принять подчиненное вам подразделение под командование я не могу, но могу временно принять под своё командование вас. Лейтенант Рошкен, с этой минуты вы переходите под моё командование.

Ну всё, официоз закончен, теперь можно выслушать жалобы летёхи. Было видно, что он устал в одиночку тянуть лямку и обнадёживать своих людей, что помощь скоро придёт. А тут такая возможность скинуть бремя ответственности на другого. Ход его мыслей для меня не стал неожиданностью, да и видно, он меня просчитал, так как лицо его было за всё время разговора невозмутимым. Лейтенант понимал, что взводом я командовать не возьмусь, не по чину мне это, был бы батальон, а так… То есть я командовал Рошкеном, а он своими людьми. Стандартная командная лесенка в армии и во флоте.

— Разрешите доложить, господин флаг-полковник, в чём остро нуждаются подчиненные мне солдаты?

— Чуть позже доложите, — ответил я и тут же добавил: — Без чинов. Пройдем, лейтенант, к медмашине, там столики установлены, поедим, а то я проголодался, там и выслушаю ваши проблемы.

— Хорошо, нур, — уже спокойным тоном ответил Рошкен, — но со мной прибыли четверо, которым требуется медпомощь. Самых покалеченных привёз, даже одного парализованного.

— Рядового Ольсена?

— Так точно. Сержант доложил? — проявил осведомлённость взводный.

Сам сержант и Линч находились у самолёта и помогали выбраться из салона пассажирам, а также готовили носилки, чтобы вытащить и отнести к реаниматору парализованного солдата.

— Он, — подтвердил я. — Ладно, значит так, сейчас сержант организует доставку рядового в санитарную машину, капрал Линч вас, лейтенант, и других прибывших с вами проводит к нашей кухне и накормит. Пока вы принимаете пищу, я позабочусь о рядовом. Кстати, что у вас с рукой, локоть плохо гнётся?

— Да, нур, повредил при падении.

— Ничего, подлечим, — обнадёжил я Рошкена.

— Господин лейтенант, попрошу следовать за мной, — сказал подошедший Линч и повёл взводного и других пассажиров к медмашине, где у нас был пищевой синтезатор, а я остался у самолёта, наблюдая, как прибывший с Рошкеном солдат и Доусон помогают сержанту вытащить из салона парализованного бойца. Наконец парня вытащили и положили на носилки. Встретившись с его горящим взглядом, в котором так и светилась надежда, я улыбнулся и сказал:

— Не волнуйся, через сутки будешь ходить на своих двоих. — После чего повернулся к Климу и скомандовал: — Давай его к машине, я пока реаниматор подготовлю.

Пока Доусон и неизвестный мне солдат несли носилки к медмашине, я уже поднимался по лестнице и проходил процедуру очистки в переходной камере. Когда я торопливо проходил мимо импровизированной столовой под открытым небом, где главенствовал Линч, работая за официанта и доставляя от синтезатора заказанные вкусности, то успел окинуть взглядом других пассажиров, что прибыли со взводным.

Первый же взгляд дал понять, что, как и договаривались с Доусоном, он привез с собой самых покалеченных, тех, кто висел на подразделении тяжёлым грузом. Анализ показал, что мне на восстановление всех этих раненых понадобится больше двух месяцев, не меньше. Реаниматор у меня один. Благо это можно было делать во время движения.

У одного не было обеих рук, и Линч в данный момент начал кормить его с ложечки, у другого отсутствовали правая нога и рука, и он пользовался протезом и палкой-костылем. Про Ольсена я уже сказал, но в салоне оставался ещё один десантник, тот, что лишился обеих ног.

Самое забавное, что выращивание новых конечностей гораздо более затратная по времени и препаратам процедура, чем восстановление позвоночника.

В это время в медбокс внесли носилки с Ольсеном, так как логичнее прогнать первыми самых легкораненых, чтобы быстрее ввести их в строй. Было видно, что на Ольсена и неизвестного рядового произвела впечатление оснастка кузова, как всё тут сделано. Но я не дал им глазеть, а велел сразу же снять с Ольсена одежду и положить его в капсулу реаниматора. Как только восстановление было запущенно, я задумчиво посмотрел на неизвестного солдата, которого, оказывается, звали Сун, рядовой Сун, и велел ему лезть в одну из лечебных капсул. Нужно было и ему поднять иммунитет и убрать хвори.

После всех процедур, оставив в двух капсулах пациентов, я вышел из бокса и присоединился к обедавшим десантникам. Действительно что-то есть захотелось. Да и со взводным пора нормально поговорить. Пообщаться, так сказать, за жизнь.

На выходе я набил на меню синтезатора код выбранного блюда, взял в открывшейся нише тарелку с кашей, одноразовый стакан с травяным настоем и подсластитель. Я любил сладкую кашу. Поставив всё на поднос, спустился на песок и, подойдя к длинному столу, сел на лавку.

— Приятного всем аппетита, — пожелал я и принялся за кашу.

Ни на вид, ни на вкус не определишь, что это синтезированная каша, да что каша, мясо и то сделано один в один. Вон на столе кости молочного поросенка остались.

В данный момент десантники, отсев от нас подальше, чтобы не мешать разговору, лениво обсуждали последние новости в базовом лагере, заодно затронули тему, что приготовленное блюдо очень похоже на то, что готовит какой-то Лис.

Каша была злаковой и по вкусу очень напоминала пшённую. Я её просто похватал и, запив травяным настоем, отодвинул поднос в сторону. Убрать всё должен был дежурный, как и мыть подносы. Утилизатор для одноразовой посуды, которую выдавал синтезатор, был мной починен, так что мусора в лагере не наблюдалось. Ну, кроме обломков от корабля, конечно.

Взводный уже поел и, промокнув губы салфеткой, убрал поднос в сторону, наблюдая, как я допиваю травяной настой. Пока было время, он с интересом огляделся, бросив ещё один взгляд в сторону техники, частично освещённой прожектором. Хорошо был виден заострённый нос «Бебута», но большая часть машины скрывалась во мгле.

— Ну что ж, давай знакомиться, лейтенант, — нарушил я молчание. — Флаг-полковник в запасе Антон Кремнев. Владелец наёмной эскадры и других подразделений и имущества. Война, как тебе уже доложил сержант Клим, закончилась. Вроде как засчитали ничью, но мы вышли из неё с немалым прибытком в отличие от оппонентов. Мою историю попадания на эту планету-тюрьму ты знаешь. Хотелось бы услышать о тебе.

— Клим правильно доложил вам, нур, обо мне. Я действительно проходил стажировку во взводе, можно сказать, преддипломную практику. После неё я получил бы направление и работал по специальности.

— Что-то не сходится. Ты слишком хорошо подготовлен для управления подразделением в разных условиях, даже в тех, в которые вы попали… Академия ВКФ, факультет десанта?

— Институт планирования, — отрицательно покачав головой, спокойно ответил взводный.

— А они что, тоже проходят практику в боевых подразделениях? — удивился я.

— Года три уже, как ввели, — кивнул лейтенант.

— Да, теперь мне многое становится понятно.

Институт планирования выпускал специалистов планирования, как было понятно из названия. Одним словом, это были офицеры штабов, отвечающие за разработку точечных спецопераций и ведение боевых действий в разных условиях. То есть чисто штабные офицеры. Про то, что и их выпускников прогоняли через боевые подразделения, чтобы они почувствовали кровь противника на руках, я не знал. К сожалению, выпуски института были крайне малочисленны, и насытить части этими действительно первоклассными специалистами оказалось просто невозможно. Почему-то институт не увеличивал набор абитуриентов. У меня в системах работали три офицера, которые прошли эту школу, и Астахов очень хвалил их. Кстати, при выходе из института они получали минимальное звание капитана. Лейтенанта получают те, кто хорошо так проштрафился. Редкость, но бывает. Так что и Рошкена после практики ждало бы это звание.

Этим объяснением взводный прояснил многое. Штабист-аналитик, вот он кто.

Приняв к сведению эту информацию, я на секунду задумался и улыбнулся. Фактически передо мной находился тот, кто поможет мне разобраться в происходящем на планете. То есть узкоспециализированный профи, на которого можно свалить всю штабную работу, так как всё равно придётся её вести. Взвод вон Климу можно передать, потянет он его.

Три следующих часа я выслушивал взводного, можно сказать, получал доклад о проблемах подразделения, в котором он тянул лямку командира, и каких успехов в этом достиг. А также в чём остро нуждались люди. Большая часть проблем разрешилась с моим приходом, но ещё было над чем поработать. Практически все сложности сводились на нет, если перевезти всех людей к кораблю. Продовольствием теперь мы обеспечены, техникой укомплектуемся в ближайшие сутки, раненых «отремонтируем», необходимым минимумом имущества всех обеспечим. Взводный правильно предложил перенести лагерь сюда, к кораблю и уже отсюда двинуть через пустыню к местным. О моих планах он знал.