Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 19)

— А у меня есть, моего полка. Но какая разница? Вы вполне можете ими пользоваться. Всё законно.

— Хм, передашь всё моему заму, капитану Алексееву, и рапорты тоже, я подумаю.

Найти начальника штаба Алексеева, хотя тот ранее был замом по хозяйственной части инженерного полка, труда не составило. Дальше три вещмешка с наградами и наградными книжицами передал, рапорты, и писчие принадлежности. Ну и печати. Самое важное, знамя погранотряда. Вот это вызвало если не шок, то близко. Все командиры собрались посмотреть. И Кижеватов прибежал. Знамя их отряда. На радостях тот даже обнял меня. Да так, что захрустели кости, хотя сам ранен трижды, пусть по касательной, одно ножевое, но даже звука не издал. Как-то больно яркая реакция. Удивлён. Как долго меня благодарили, похоже эти знамёна значат куда больше чем я думал. Ну я до этого по службе их не касался. Тот эпизод на Финской вывернул в свою пользу, да и там я такой радости не заметил, а тут серьёзно так благодарили. Ну и вручили списки чего необходимо. Меня Гаврилов назначил главным снабженцем. Вон уже свой обоз и серьёзное вооружение есть, бойцы пулемёты и зенитки осваивали, значит ещё смогу добыть. Это ещё не закончили их писать, предварительные пока только. Я в свои списки включил. Ладно, те продолжали составлять, я же пообщался с Гавриловым. Тот как раз вернулся. Инспектировал лагерь и посты охраны вокруг. Пограничники осуществляли дальнее патрулирование чтобы нас врасплох не застали. Так что проверил своих, скоро закладка блюд для обеда, снова отозвал майора, и мы с ним прогулялись. Я в чистой форме, с наградами был, даже вычистил фуражку щёткой, и сказал:

— Нас тут обнаружат. День, два-три и блокируют. Уходить нужно.

— Знаю. Обоз нужен больше. Хотя бы ещё сто повозок и телег, чтобы вывезти раненых и имущество. Часть на себе бойцы понесут.

Тот знал о чём говорил, руку на пульсе держал. Плюс сформировал подразделения. Средних командиров вышло двенадцать, ещё восемь ранеными, тот создавал три батальона, и несколько отдельных подразделений. Чтобы командиры были, чтобы всё держали под контролем. Вот моя рота вошла в батальон Потапова. Тут в основном бойцы нашего полка, около двухсот, и пришлые из нашей дивизии. Да, майор тоже понимал, что задерживаться не стоит, немцы поймут, что крепость опустела. А раз никого нет, то как-то уйти смогли и будут искать. Пока самолётов, что ведут разведку, мы не видели, но уже начали принимать меры маскировки, всё под деревьями. Костры бездымные. Скоро и самолёты загудят моторами. Нас будут искать, поэтому двигаться будем ночью, а днём отсыпаться в каких лесных массивах. Тот с этим со всем согласен был, хорошо поговорили. Карта местности у майора была, трофейная, тот решил прикинуть каким маршрутом идти. На трассу Брест–Кобрин понятно выходить не будем. Тут хватало полевых дорог, напрямую пойдём. И да, двинем на Пинск, смог я его уговорить. В принципе тот особо и не возражал. Я же пообещал добыть повозки для обоза и припасы, дня на три на всех. Дальше приготовил обед, котёл и два ведра, над углями были, покормил, и оставив помощников отмывать котёл и вёдра, скоблить, сам залёг спать. Часа четыре у меня есть, там стемнеет, и дальше работать, всю ночь. Эту ночь мы тут постоим, а вот следующей двинем прочь. Гаврилов уже приказал пограничникам Кижеватова начать разведку трассы будущего движения этой ночью и им работа была. В основном где посты, какие переправы, проходимы ли. Пусть работают, каждому каждое.

Как стемнело, меня поднял дежурный по лагерю, он же передал обновлённые списки, с дополнениями, так что собрался и рванул к опушке. Один, от помощников я отказался. По пути приметил супругу. Совсем осоловела от усталости. Та сидела со вдовой ротного, держа на руках их сынишку, укачивала. Они о чём-то общались. Я на миг замер рядом, чмокнул в щёчку жену, сунул ей в руки кружку полную молока, и сладкую булочку с сахарной пудрой. Ну и дальше побежал. Только шепнул им, мол, у меня работа на всю ночь, ложитесь спать, меня не ждите. А так это последняя булочка, сколько не экономил, но запасы, добытые в Ленинграде, подошли к концу. А я, не смотря на свою хомячную натуру, всё раздал. Ситуация в Крепости такова, что там я стану распоследней сволочью, если что зажму. Потому и делился. Вздыхал, когда бойцы с других укреплений пребывали с ёмкостями для воды и вещмешками, и выдавал. За то время что мы в Крепости пробыли, весь хлеб ушёл, а я ведь и в Бресте пополнял. Понемногу, но делал это. Ещё до войны. А тут раздавал. Бойцы воду получали, в вещмешки хлеб убирали и консервы. Все шпроты так ушли. Вообще не осталось. Только у нас кормили горячим, некоторые бойцы хвастались что их ко мне отправляли как в награду. Я всегда горячим кормил, поэтому желающих нас посетить, хватало. Даже Гаврилов не пустой уходил. Потому мои запасы так быстро и улетели, но и голода сильного не было. На других укреплениях, у меня бойцы как положено питались. Командиры, включая военврачей, получали положенный продпаёк сверху. Вроде сливочного масла, кусочка колбасы или сыра. Ни разу сбоя не было. И сейчас те командиры, что к моему котлу приписаны, получают. Остальные теперь не моя проблема.

А нет, моя. Я же снабженцем стал. Так и сладости ушли, детей в катакомбах хватало. Впрочем, меньше хомяком я не стал. Да взять те же ордена и медали. Отдал всё. Да не всё. Округлил. Осталось то что сверху. Это тридцать семь орденов, шестнадцать медалей «За Отвагу» и двадцать две другого типа. Ко всем наградные книжицы, понятно. Просто не сдержал хомячной натуры. В будущем пригодятся. Да пусть будут. А так я правду сказал. Оттого что скопил до войны, у меня на данный момент из припасов только одиннадцать половинок говяжьих туш осталось. Это всё. Свежие припасы это уже добытое в военное время. Поэтому Дина, не удивилась тому что я ей дал, сразу делить стала, не раз получала перекусить. Хотя конечно многие задавались вопросом откуда у меня столько дефицитных продуктов. Особенно молоко свежее или масло. Я же на все вопросы только улыбался. Пусть спасибо скажут, что есть. Кстати, вполне слышал слова благодарности, что шли от души. Приятно. Ещё, не совсем правду сказал, что в боях на укреплениях я не участвовал. Ну в нашей казарме боёв не было, не дошли те до неё, мы не давали, не сдавали укрепления, отбили назад что в первый день потеряли, а вот в укреплениях я повоевал. Я же носил воду, если безопасно и обстрела нет, то днем, но обычно утром до рассвета и вечером после заката. В ином случае потеряю переносчиков. Да и терял. А тут с бойцом принесли термосы, и как раз атака. И не уйти, пришлось поучаствовать. Тогда погиб командир, что тут командовал. В первую атаку убили. Вообще немцы редко такие мощные штурмы устраивают. На этом укреплении, например, было тихо три дня. Расслабились, хотя конечно постреливали, то из пушек, то из пулемётов.

Пришлось мне командование принимать. Ещё две мощные атаки отбили, немцы особенно сумасшедшие потери понесли, когда мы без экономии их встретили ручными гранатами, в основном из моих запасов. Они там половину роты потеряли за весь день. Там был случай, в «ДОТе» рукопашная шла, меня прижал к полу здоровый такой немец, на две головы выше, душил своим карабином. Нет, я мог бы его убрать в хранилище, но с какого-то рядом Дина оказалась. Сканер показал. Нет, видел причину, с ещё тремя женщинами несла носилки, забрать раненых, тем более миномёты не работали, своих боялись задеть. Мне интересно стало, что жена дальше предпримет, вот и отслеживал, борясь с немцем. Здоровый лось, успел ему две пули из «ТТ» всадить в грудь, там затворная рама в заднее положение ушла, дальше тот налетел на меня, сбив с ног и душил. Рядом с матом шла драка, пять моих бойцов и ещё семь немцев. Жена у меня умница, говорю же характер есть. Та первой забежала, сначала растерялась, но уроки что я ей давал дали о себе знать, та из гранатной сумки на боку достала оружие, что я ей выдал и выстрелила в немца, что меня душил. Попала ему в шею. И руки убрать нельзя, тот всей массой навалился, гортань бы раздавил. А то и шейные позвонки сломал. Тот вздрогнул, обмяк и я столкнул его с себя. А тут жена, расстреляв оставшиеся патроны по немцам, я присоединился, перезарядив пистолет, там три бойца моих в живых осталось, схватила противотанковую гранату, привела её к бою и выпихнула в бойницу, где ещё собралось с десяток вражеских солдат. Тех здорово разметало, но и супруга лёгкую контузию получила. Я потом убрал лекарским амулетом.

Всё это видел Гаврилов, что привёл подкрепление. Даже похвалил ту. И сразу прогнал, как те медпомощь оказали, раненых унесли. И да, в катакомбах я в своей форме был, с наградами, как с иголочки одет, а когда на укрепления ходил, переодевался в сменку. А после того боя ту на выброс, вся в крови и в разрывах. Я потом ещё часа два на том укреплении командовал пока Потапов замену не прислал, так что было что вспомнить. А пока, отбежав километра на четыре, достал «Шторьх», мотор у того ещё работал, в кабину, и взлетев с полевой дороги, полетел на поиски обозов. Это сейчас самое необходимое. Хотя самые острые вопросы я ещё прошлой ночью закрыл.