Владимир Поляков – Реликт Межклановых войн (страница 51)

— Если простые ликаны, вроде как те, с которыми мы уже мерились силами, то… — вампиресса нахмурилась, что-то прикидывая. — Без нашей поддержки минут двенадцать простоит, может побольше.

— А если их будет просто много?

— Толпа эффекта не даст, Ростислав.

— Зато если будут парочка Хранителей Наследия и тем более Старейшина?

— Две минуты, — не то ответила, не то спросила Мануэлла, переводя взгляд с меня на Седрика и обратно. — Меньше? Чуть больше?

Гаар-гул, как я понимаю, сам не был абсолютно уверен. Какая тут уверенность, когда приходить давать такие вот оценки. Мистики высоких рангов бывают разные и весьма. Но и отмалчиваться не в его характере. Мануэлла получила ответ:

— Если Старейшина с подпорками из простых — минута. Увеличить получится, если мы будем находиться поблизости и поддерживать ту или иную слабую ячейку барьера. Лучше, если это будут делать и Рэдин и мы, Вер-Заррен. Тогда срок и до нескольких минут можно поднять. Место для обороны удобное. Ещё от принадлежности противника к тому или иному прайду зависеть будет. У всех свои сильные и слабые места, у каждого есть как желательные, так и очень неприятные противники.

— Оставаться… не хотелось бы. Нам не это надо, — пришлось напомнить гаар-гулу о сути нашего тут пребывания, а точнее о необходимости просто грамотно отступить.

— Так и есть. Это только размышления, ответ на то, как мы будем действовать в маловероятной, но возможной ситуации. О, Висельник! Ты что такой обеспокоенный?

— Ликаны прорвались в «предбанник», — мгновенно ответил тот. — Немало. Похоже, с ними есть минимум один Хранитель Наследия. И ещё обнаружились Смотрители Перекрёстков.

— Самый лёгкий на подъём прайд, — саркастически процедил гаар-гул, хорошо зная бывших знакомцев по тому ещё, куда более полного состава Кругу. — Но если тут и они тоже — нас посчитали серьёзной угрозой и готовы на немалые жертвы, только бы остановить. Остановить, а потом уничтожить всё тут находящееся. Любители возврата к первобытности!

Злобится Седрик. Полностью понимаю и разделяю проявляемые эмоции. Ничего, эти конкретные большей частью тут и останутся. В том, что останется от этого схрона, в виде мёртвом, никак не живом. Это и высказал, после чего предложил, наконец, вернуться из коридора в зал с портальной системой.

— Подождём ещё минут десять, чтобы энергии в накопителях на всё хватило, да и запустим сюда столь жаждущих наших смертей. Потом мы уберёмся, а они…

— Останутся тут навечно, — резюмировал Висельник, вытаскивая и открывая старший аркан своей колоды под названием Смерть.

— Туда и дорога.

Под столь ласковое напутствие вампирессы мы и развернулись, как та избушка на курьих ножках, то есть к возведённому барьеру задом, к порталу, ещё не задействованному, фасадом. Пора было разыграть и эндшпиль в этой недолгой, но очень насыщенной событиями партии.

Интерлюдия

Интерлюдия

Биться головой о каменную скалу. Именно эти слова по мнению Михтрала лучше всего описывали ту ситуацию, в которой оказались они, уцелевшие после того, как вампиры скрылись за непонятной, словно из лепестков составленной дверью. Удержать Потрошителей от их непрекращающихся попыток взломать эту самую дверь, несмотря на то, что это был не просто металл, а прикрытый целой связкой незнакомых заклятий? Если кому это и было под силу, то не ему.

Даже Тайрелл, разъярённый потерей собрата, самопожертвование которого так и не привело к зримой победе, отказывался прекращать попытки помочь Гранэгу и его сопрайдовцам. Пламя Потрошителей и магия Жреца, основанная на силах природы, сочетались не самым лучшим образом, но ни одних, ни другого это не останавливало.

Единственное, что ещё мог Михтрал, так это отдать своим уже сопрайдовцам приказ обустроить временную стоянку, позаботиться о многочисленных раненых, а также попробовать восстановить силы. Он не мог исключать, что проклятые кровососы ещё там, за этой странной дверью. А если такую мысль невозможно было отбросить в сторону, значит стоило ожидать и неожиданного удара. Как раз к тому времени, когда впавшие в ярость Грантэг и остальные окончательно истощат свои силы, став лёгкой добычей.

— Они обезумели от своей искренней, но вредной сейчас ярости, — только и мог он сказать, обращаясь к Кэйре. Именно к ней, потому как надо было хоть с кем-то поделиться. А эта волчица привыкла считать именно его, Михтрала, образчиком для подражания. — Пиявки расчетливей, потому сегодня и победили нас так наглядно.

— Они трусливо скрылись!

— Скрылись, — кивал, соглашаясь, лидер Клыков. — Только они себя считают не трусами, а победителями. Ты или я, или вот эти вот рычащие от гнева и боли потерь, — жест в сторону Потрошителей, из последних сил пытающихся проломить магическую преграду у входа, — Мы можем сейчас считаться хотя бы не проигравшими? Всё, что ты видишь — это боль от полученного унижения. Нас унизили и это сложно забыть. Нельзя и простить.

— Месть!

— Да, Кэйра, месть, — Михтрал положил волчице руку на плечо и слегка придавил, осаживая её ярость не только словами, но и прикосновением. — Диирвейд скоро получит моё послание. Мой призыв помочь. И в том же послании просьба не повторять совершённую всеми нами ошибку, не считать этих вампиров слабыми. Верные потомки Лунного Зверя не должны гибнуть вот так. когда их смерть оказывается бесплодной. Нет, не должны!

— Но ведь они могут уйти, подмога может прийти сюда слишком поздно.

Клык смотрел на ещё весьма юную сестру по стае и видел в ней в том числе и себя. Себя ещё в недавнем прошлом, когда ядовитые мысли ещё не стали отравлять его разум, а единственно верной путеводной звездой были те заветы, что дал им в начале сотворения Круга Лунный Зверь.

— Помощь лишней не будет. Если сюда пришли вампиры и такие — здесь находится что-то им нужное. Ну а если они уже скрылись неизвестным нам способом — Хранители и Старейшины должны знать и об этом. И быть готовыми к любому бедствию.

Попытка волчицы издать протестующее, но уже более мягкое ворчание… Еще несколько успокаивающих слов от старшего. Наконец, Кэйра успокоилась. В той мере, конечно, на которую вообще была способна в силу своей горячей натуры. Увы, но это было всё, что удалось Михтралу, поскольку Потрошители и Жрец так и продолжали бесплодные попытки. До тех самых пор, пока окончательно не выбились и из сил и уже вынужденно отошли от странной и неприступной двери. Отойдя же, все, помимо Тайрелла, чуть ли не с обвинениями набросились на Михтрала и остальных Клыков. Повод был прост и предсказуем: «Почему не помогли? А вдруг именно ваших усилий не хватило для сокрушения досадной преграды на пути к мести?»

Вразумить волков этого самого дикого из прайдов? Уж Клыки поболее многих знали всю сложность подобного, потому и не пытались… после нескольких неудачных попыток. Потому и не удивились, когда несколько позже обнаружили, что попытка проломить лбами преграду продолжается. Бесплодные, что неудивительно.

Так и продолжалось до тех самых пор, пока не прибыла не просто помощь, а во главе с самим Хранителем Наследия Диирвейдом — крайней раздосадованным и одновременно встревоженным. Раздосадованность по причине неудачи Михтрала. Встревоженность же как из-за содержимого посланий, особенно последнего, так и из-за опасений, что вампиры наткнулись тут, на его землях, на нечто древнее и опасное. Хранитель, как и многие другие волки его положения в Круге, считал, что из прошлого зачастую приходит то, что нуждается в скорейшем уничтожении как запретное, преисполненное скверны и мерзости. А если этим интересуются такие кланы как Вер-Заррен и Рэдин вместе взятые, отбросившие ради такого свои не самые тёплые отношения — это тем более важно. В смысле необходимости уничтожить даже след заинтересовавшей пиявок скверны, чтобы и тени её не просочилось в и так больной мир.

— Михтрал, я обеспокоен тем, что ты не смог выполнить порученное, — вроде и без грозного рыка, но твёрдо, с нажимом, вымолвил Хранитель, подойдя к своему помощнику в сопровождении пары приближенных бойцов стаи. — Почему ты нас всех подвёл?

Проштрафившийся по мнению многих Клык, как и положено, встав на колени, запрокинул голову вверх, открывая беззащитное горло. Только слова, вроде как покаянные по форме, сутью были несколько не такими, как ожидал Хранитель.

— Моя вина перед стаей и прайдом безмерна. Не смог. Не убедил, что враг силён. Сильнее того, что могли сделать мы. Не смог остановить потерявших разум братьев, доведших себя до истощения в бесполезных попытках добраться до убивших их и наших близких.

Диирвейд, готовый услышать покаяние неудачника, но не совсем такое, даже опешил на мгновения. Правда, это осталось незамеченным даже для хорошо его знавших, но это было не так важно. Сам то он это знал. Знал и то, что не любил ошибаться в членах своей стаи, особенно в тех, кого в то или иное время приблизил к себе. Как Михтрала, сейчас говорившего покаянные слова, но и перекладывающего вину на него, Хранителя. При всех говорившего, а значит хоть и захотелось разорвать тому глотку — на это он имел право при провале и последующем покаянии — но сделать подобное означало показать себя слабым, косвенно согласиться с обвинениями, скрытыми под покорными речами.