Владимир Поляков – Осколок империи (страница 24)
– Виталий Арсеньевич, Елена Витальевна, приношу соболезнования по поводу смерти соответственно жены и матери, – начал я с неожиданной для обоих ноты, стоя у двери и отслеживая возможные реакции. – Ну а что до дальнейшей судьбы ее убийц, то она будет зависеть от того, к какому результату мы придем во время нашего разговора.
Та-ак… Сам Устинов в состоянии эмоционального отупения. В сознание-то пришел, но на происходящее реагирует с трудом. Уверен, что тут и сотрясение мозга, и просто нежелание разума возвращаться в столь недружественную реальность. А вот дочь его, та слушает внимательно. Более того, при словах о дальнейшей судьбе убийц ее матери появилась ярость в глазах, желание разорвать кого угодно на части, сжатые кулаки. Да, такая могла наброситься даже на такую гору мяса, как Халилов! Без особых надежд, но лишь бы не сидеть покорно в уголке, неведомо чего ожидая. И это хорошо. Нет, не так. Это
– Ваша связь с французской разведкой очевидна и доказана, гражданин Устинов. Подписанное признание по большому счету ничего не значит, в отличие от нужных имен, адресов, схем связи и прочих важных для ОГПУ деталей. Вы уже заработали себе очень большой срок заодно с конфискацией имущества. Но! Вас интересует это самое «но»?
– Моего отца прежде всего интересуют убийцы моей матери, – тихо, но с переполняющими голос эмоциями произнесла Елена. – Если есть хоть малая возможность их наказать, он сделает все, что от него зависит. Я клянусь!
– Это возможно… при полной его готовности сотрудничать. Не просто так, а от всей души, с полной отдачей. Тогда, если мои представления о его полезности окажутся верны, убийцы вашей матери умрут.
– Как умрут?
Кажется, такого девушка не ожидала. Но довольна, спасу нет. Думается, если я скажу, что буду их сжигать на медленном огне, она расплачется… от счастья. И я ее понимаю.
– Просто умрут, конкретный способ их умерщвления назвать не могу. Дело в том, что не будет никакого суда. Они просто погибнут в результате несчастного случая. Потом будут торжественные похороны, оружейный салют и все такое прочее. Вас это интересует?
– Да!
– Взамен ваш отец, да и вы сами, если вдруг потребуется, живете, говорите, дышите лишь так, как вам будет приказано. Мною приказано. Понятно?
Слов в ответ не последовало, но зато были кивок и непреклонная решимость в глазах. Не простая, а перемешанная с ненавистью и презрением. Да, девочка, вот так и происходит крушение мира. Ведь ненависть с презрением направлены не на меня, как на человека, а на всю систему, на весь мир вокруг, доселе явно казавшийся нормальным. Ничего не скажешь, ненависть – мощнейший стимул к переосмыслению мира и себя в нем.
И мне это нравится. Ведь ненавидит она не меня, Александра фон Хемлока, а всего лишь маску, которую я сам на дух не переношу. Забавно! Действительно забавно.
Ну а дальше пошел более предметный разговор. Точнее сказать, пошло лишь самое его начало. Пока я говорил по большей части с дочерью, давая ее отцу время прийти в себя. Покамест он лишь слышал, но полноценно участвовать в разговоре не мог. Но ничего, все еще впереди. У нас будут до-олгие беседы, из которых удастся выжать много полезного для обоих.
А потом пришли они, мною заказанные специалисты с сопровождающими. Как и договаривались, то есть по возможности незаметно, с черного хода. И понеслось. Криминалист исследовал место событий, а его выводы, после моих намеков на то, что и где стоит искать, были просто замечательными. Врач, как и положено, занимался своими прямыми обязанностями, благо пациентов у него было много, причем с самыми разными диагнозами – от огнестрельных ран до психологического шока.
Что же до меня, то хлопоты и не думали заканчиваться. Более того, они выходили на новый уровень. Иными словами, мне предстоял обстоятельный разговор с Аркадием Яновичем Руцисом, и он обещал быть утомительным. В самом успехе этого самого разговора я практически не сомневался, но успех бывает разным. Хотелось получить максимум возможного, поэтому… В общем, в кабинет Руциса я прибыл довольно скоро. С той скоростью, которую мог развить мотор автомобиля. Что же до всех остальных участников событий, то они пока, скованные приказами, обязательствами, ордером на арест или связанные полотенцами, как некоторые, оставались в той самой квартире, где и заварилась вся эта каша.
Начальство встретило меня… Не могу сказать, что ласково – на то, чтобы держать маску, у Руциса не было ни сил, ни желания, – зато заинтересованность просто фонтанировала. Оно понятно, ведь сам говорил, что уже сподобился обнадежить вышестоящих людей относительно успешности запланированной операции.
– Дверь закрой! – И сразу же, как только я это сделал, прозвучало: – Ну что, удалось?
– Да, Аркадий Янович, Устинов согласен делать все то, что от него потребуется. Но за это придется кое-чем расплатиться. Точнее, кое-кем, я об этом уже говорил.
– Мне их не жалко, сами до такого довели… Но там, наверху, могут не согласиться. Если только… Ты садись, Леша, в ногах правды нет.
А что, я присяду. Набегался сегодня, устал до одури, сидя же всяко легче, чем с ноги на ногу переминаться. К тому же хозяин кабинета не стоит, никакого неуважения не усмотрит. Еще бы закурить, но тут увы никак. Руцис хоть и курящий, но другим, кто из числа подчиненных, позволяется курить лишь одновременно с ним. А он пока такого желания не испытывает. Пустое, перетерплю.
– Устинов очень ценен для французской разведки. Значимый работник наркомата внешней торговли. Имеющий свободный выезд из страны, заключающий важные договора по купле-продаже разных товаров. У него в руках рычаги влияния на многих торговых агентов в Европе, это многое значит. Информация, получаемая от него разведкой Франции, позволяет им держать руку на пульсе экономического состояния СССР.
– Я это знаю.
– Не сомневаюсь ни на секунду, Аркадий Янович. А теперь представим себе, что будет, если полезная информация, которую он передавал французам, сменится столь же вредной дезинформацией. Разумеется, разрабатывать ее будут знающие специфику люди, но перспективы заставляют серьезно призадуматься. И на другой чаше весов жизни двух людей, которые, зная о важности им порученного, увлеклись обычной экспроприацией ценностей и смазливой девчонкой.
Руцис аж закашлялся. Видимо, представил себе эти самые чаши весов, да и контраст сравнения тоже мог сыграть свою роль. И вместе с тем мои слова ему понравились. Иначе не достал бы из пачки папиросу и взглядом не предложил бы мне сделать то же самое.
Спустя минуту-полторы, когда струйки ароматного дыма лениво поплыли по кабинету, чекист заговорил:
– Такой подход к проблеме убедит моих доверителей. Но остаются другие проблемы. Главные из них две. Во-первых, нужно будет убедительно обосновать сегодняшний переполох в квартире Устиновых. Шум, выстрелы, это просто не может пройти незамеченным. Да и смерть жены Устинова. Есть и во-вторых. Устинов по своей должности постоянно в заграничных командировках. Сбежит!
– Разрешите по порядку?
– Да хоть с одного конца берись, хоть с другого, – невесело махнул рукой Руцис. – Я сегодня уже заработался, в голову ни единой умной мысли не приходит. Вот тебя, Леша, и хочу послушать. В некотором роде ты мой ученик… начинающий.
Лесть – это хорошо. Не в том смысле, что мне есть до нее хоть какое-то дело. Просто сам факт оной говорит о том, что матерый чекист начинает видеть отдачу от своего протеже. Значит, и дальше будет способствовать, конечно, себя не забывая. В общем, делаем умильную рожу. Ну как же, сам высокий покровитель похвалить изволил! Вот только одновременно продолжаем раскручивать проработанный в голове план использования Устинова.
– С первым все просто. У нас, несмотря на все усилия доблестной милиции, бандиты пошаливают, даже в столице. Вот и сегодня какие-то особенно обнаглевшие решили ограбить квартиру видного сотрудника одного из наркоматов. Взломали дверь, связали хозяина с семьей и принялись пытать с целью вызнать местонахождение тайников. Тайник в доме был, сам видел, так что… Вот и объяснение, сюда же и смерть жены Устинова отлично вписывается.
– А сами грабители?
– Да возьмите любую шайку, их в архивах сыскарей полно. Пару тел потом представим как убитых на квартире самим хозяином, чудом сумевшим освободиться и добраться до пистолета, – позволил я себе легкую улыбку. – А заодно и с вывозом Сомченко и Халилова вопрос решится.
– Под видом тел?
– Можно и прямо телами, чтобы наверняка.
– Рационально мыслишь, Лешенька. Верь дядюшке Аркадию, можешь далеко пойти, если по правильной дороге станешь шагать.
– Так у вас же дорогу спрашивать буду, – поддержал я легкое отступление от основной темы разговора. – Вы плохого не посоветуете.
Доволен. И насчет идеи «выноса тел» именно как тел призадумался серьезно. А что? Проблем никаких, зато польза присутствует. Да и идея списать произошедшее на налетчиков чекисту явно пришлась по душе. Но что-то его беспокоило. Ах да, точно, второй нюанс. Понимаю, но ведь и это решаемо! И пожалуй, стоит продолжить. Вот только папиросу догоревшую затушу в пепельнице.