Владимир Положенцев – В гнезде Черных дроздов (страница 1)
Владимир Положенцев
В гнезде Черных дроздов
Из доклада Совета Европы от 15 декабря 2010 года: «Премьер – министр Косова Хашим Тачи, известный в УЧК по кличке «Змей», является руководителем криминальной группы косовских албанцев, занимающихся контрабандой оружия, наркотиков и человеческих органов».
Кто бы в этом сомневался? С Косово все было понятно еще в конце 1990…
Сюжет первый. Бросок на Приштину
Ходоки. 28.06.1999.
-Кто такой Хашим Тачи? – спросил оператор Юрка Гвоздь, как только сели в редакционную машину. На Юркиных коленях лежала утренняя газета. – А Ибрагим Ругова?
Не было никакого желания с утра обсуждать с Гвоздищей личности лидеров албанских политиков. Накануне, перед командировкой я внимательно изучил все доступные материалы, связанные с Косово. Как только сербы вывели из автономии свои войска, Тачи объявил себя премьер-министром самопровозглашенной республики, а Ругова – президентом. Первый, вроде бы, совершенный отморозок и до сих пор ведет партизанскую войну против оставшегося в Косове мирного сербского населения. Другой – более вменяемый. Представляет свежеиспеченную демократическую лигу Косово.
–Ни хрена ты не знаешь, – подвел итог моему молчанию Гвоздь. – И зачем таких бестолковых корреспондентов в «горячие точки» посылают?
В его болтовне явно слышалось – и какого черта я на эту командировку согласился? Чего забыл в каком-то Косове?
–Не переживай, Юра, – успокоил я оператора. – Прорвемся. Не впервой.
Видеоинженер Юрка Власкин видимо решил, что мои слова адресованы ему.
–Если честно, – подал голос Власкин, – в потрохах ноет. – Как там хоть к русским относятся?
–Замечательно! – заржал Гвоздь.
Ни я, ни Гвоздь еще не знали, что русские для косоваров (так окрестили косовских албанцев журналисты), злейшие враги. Но, разумеется, догадывался – ждать радостной встречи не стоит.
Прямых рейсов до Приштины, столицы Косово не было. Вылетели из Шереметьево швейцарской авиакомпанией. Сначала до Цюриха, потом до македонского Скопье. Там находился международный аккредитационный центр для журналистов, въезжающих в Косово.
Боинг был до отказа забит веселым народом. Наши туристы, несмотря на возражения бортпроводниц, сорвались с мест еще до того, как самолет набрал высоту, принялись расхаживать с бутылками по салону. Не стали тянуть время и мы. Власкин достал бутылку виски, приобретенную в Duty Free за двадцать долларов, Гвоздь порезал копченую колбасу. Мне, как командиру, полагалось лишь наблюдать за сервировочным процессом.
–И вы, мальчики, на курорт? – поднялась с передних кресел молодая, очень приятной внешности, женщина. На нагрудном кармашке ее ослепительно белой блузки висела желтая карточка с фамилией и названием какой-то фирмы.
Мальчики, хмыкнул я в сторону. Мы такие же мальчики, как ты бабушка.
Наше молчаливое смущение Юлия Оссофольд (так значилось на карточке) восприняла, как утвердительный ответ.
– В Вербье? Или в Гштаат Сааненленд? Начинающие горнолыжники предпочитают Вербье. Там трассы мягче.
–Мы не лыжники, – вздохнул Гвоздь, которому явно понравилось, что его окрестили «мальчиком», – мы ходоки.
–Кто? – не поняла Юлия.
–Сорок килограммов на плечо и по пересеченной местности. Форвертс.
–Нам чуть левее Вербье и правее Гштаата, – добавил Власкин и обреченно закончил фразу, – в Приштину.
Узнав, что мы тележурналисты Первого канала и едем на «войну», дама, которая как выяснилось, оказалась руководителем одной из туристических групп, в ужасе прикрыла лицо руками.
–Боже,Черномор Югославию сдал, а вам теперь расхлебывай.
О подвигах Виктора Степановича, уже известно даже туроператорам, подумал я. Вообще-то Юленька была права. По неизвестным мне причинам, Черномырдин, как спецпредставитель президента, решительно поддержал натовский вариант плана урегулирования в Косове. Фактически принял ультиматум Тэлботта. Сербы полностью выводят войска из края и только после этого прекращаются бомбардировки. План подписали, а бомбежки продолжались еще неделю. Почувствовав слабину Москвы, американцы заявили, что наших секторов ответственности в Косове не будет вообще. Если хотите, пожалуйста – один российский батальон в американском секторе. Потом смягчились. Можете участвовать двумя батальонами в мобильном резерве альянса (КФОР), но под командованием британского генерала Майка Джексона.
Натовцы забыли, что русского медведя опасно держать на коротком поводке. 12-го июня, совершив шестисоткилометровый марш-бросок из Боснии, в Косово вошел российский батальон ВДВ. 15 БТР и тридцать пять грузовиков с военными. Опередив англичан, заняли аэродром Слатина. Молодцы, конечно. Но все это походило больше на отчаянное сумасбродство, нежели на миротворческую миссию. Нам сунули под нос кукиш, а мы вцепились в него зубами. Своих секторов ответственности все равно так и не получили. Зато показали НАТО «кузькину мать».
Обо всем этом подробно написал генерал-полковник Леонид Ивашов. Но позже. А тогда я лишь понимал, что плоды лихой черномырдинской политики Россия будет пожинать еще долго. Не только Россия, но и наши братушки-сербы, которых мы, фактически, предали.
–С чего вы взяли, что именно Черномырдин «сдал» Югославию? – покосился я на Юлию.
–Ха, – поднялась дама во весь рост, – по этому поводу вся Европа зубоскалит. Связывайся, говорят, после этого с русскими. Они даже на своих единоверцев сербов плюют.
Самолет начал снижаться над сочными изумрудными лугами. На них паслись необыкновенно толстые, словно накаченные насосом, коровы. Белые вымя, казалось, волочатся по земле.
Европа. Твою мать. Всего три часа разницы, а такое ощущение, что между нами века. Впрочем, так оно и есть.
В цюрихском аэропорту, где несколько часов пришлось ждать рейса на Македонию, Власкин совсем расслабился. Выпивали все одинаково, да большой, тучный, но очень эмоциональный Юрка, видно, чересчур перенервничавший заранее, сдал «боевые позиции». Пришлось таскать за него «железо» и водить Власкина на «поводке».
Когда, наконец, погрузились в аэроавтобус, Юрка предложил плюнуть на все и непременно остаться в Швейцарии.
–Да-а-авай! – обрадовался Гвоздь. – Перемахнем через забор, и будем бегать по Альпам, пока сетями не выловят.
Власкин успокоился только в лайнере, а через полтора часа в Скопье проснулся абсолютно трезвым. Оператор тут же напомнил ему о «побеге за кордон».
–Извините, ребята, нервы ни к черту. И ливер внутри весь гнилой.
Юрка был ровесником нам с Гвоздем, но ему добавляла возраста серебристая клокастая бородка, которую он, то сбривал, то отращивал снова.
Македония встретила нас высоким солнечным небом и изобилием ярких цветов вдоль дорог. За окном автомобиля, нанятого в аэропорту, проносились добротные кирпичные дома и множество уличных ресторанчиков с большими полосатыми зонтиками над столами. В ресторанчиках сидели девушки в легкомысленных маячках и потягивали коктейли. Курорт, да и только. А где-то за горами справа, лежало Косово, куда душе совершенно не хотелось. Косово в переводе – Черные дрозды. Или Поле Черных дроздов. Красивое, но пугающее название. Зададут нам «дрозда» албанцы, щурился я на солнце. Метохия (полное название края – Косово и Метохия) звучит лучше – «страна церквей».
По данному в Москве адресу находилась фешенебельная гостиница. Возле входа небольшая табличка – « KFOR. Pressa.3 fl. »
Все ясно. Нужно топать на третий этаж.
В просторном холле за столом сидел темнокожий военный в парадной темно-синей форме морпеха США. Стоячий воротничок, золотые пуговицы, нашивки на рукавах, аксельбанты на груди, белый широкий ремень.
–Ничего себе, – не удержался от восторга Власкин. – Куда мы попали!
Увидев телевизионщиков (все «железо» мы, разумеется, таскали с собой), морпех лениво поднял голову:
–What s the matter? Who are you? (В чем дело? Кто вы?)
Всю жизнь я учил немецкий и часто об этом жалел. Ни в одной заграничной командировке он мне еще не пригодился. По-английски понимал всего пару фраз, типа «хау матч», да « хау дую ду». На Гвоздя тоже не было никакой надежды. В Бразилии, где он несколько лет сидел оператором на корпункте, местные путаны вряд ли обучили его азам английского. Может, Власкин блеснет лингвистическими познаниями? Но Власкин пялился на морпеха, будто на клоуна в цирке. Вытер платком взмокший лоб.
–Чего этому негру надо?
Я ужаснулся. Только международного скандала в начале командировки не хватало.
–Не протрезвел, что ли? – зашипел я на инженера. – «Негр» для афроамериканцев слово оскорбительное.
Мне показалось, морпех напрягся. А Власкину все «по барабану».
–Я же его не «нигером» назвал, а негром. Большая разница.
Говорил Юрка громко и внятно. Морпех поднялся. Я решительно шагнул ему навстречу, протянул документы.
– Москва. Россия. ТВ. О кей?
–А-а, – успокоился американец. -Fine. How are you? (Прекрасно. Как ваши дела?)
–Кажется, здоровьем интересуется, – перевел Власкин и почесал белую шерсть на лице. – Плохо, сэр, плохо. Очень плохо.
Власкин любит афишировать ненужную никому правду. Я взглянул на его неопохмеленную физиономию, вздохнул. Юрку танком не остановишь.
Морпех сгреб в кучу все наши бумаги, кивнул на соседнюю комнату, на дверях которой висела табличка «Foto».