Владимир Положенцев – В гнезде Черных дроздов (страница 3)
–Иди, иди, красивая, спать. Хотя, погоди, стаканы принеси.
Видеоинженер растопырил пальцы руки, поднес их к распахнутому настежь рту. «Поняла?» Кастелянша улыбнулась, исчезла и вскоре вернулась с четырьмя стаканами.
Душевной посиделки не получилось. В городе опять начали стрелять, и я пошел к себе в номер, который оказался прямо напротив комнатки горничной.
На моем этаже хозяйничала другая дама. Я с ней поздоровался, но она даже не удосужилась повернуть голову. Ну и ладно. Только, когда захлопнул за собой дверь, вспомнил, что сказал «добрый вечер» по-русски. Осечка. Будем исправляться.
Мое окно, в отличие от Юркиных, выходило на юг. Прямо под ним проходило шоссе. На дороге собралась толпа с какими-то плакатами. Что на них было написано, я разобрать не мог. Да, и было не интересно.
Разделся, прилег на широкую кровать. Стал прикидывать, что делать утром. Первым делом, конечно, на Слатину, а там посмотрим. С этой мыслью задремал, а очнулся от страшной сухости во рту. Меня мучила жажда. Вроде, выпили немного. Конечно, как совершенно непрактичный человек, бутылку воды я с собой не захватил.
Заглянул в холодильник. Пусто. Зашел в туалетную комнату. Из крана потекла ржавая жидкость. Понятно. К Юркам тащиться? Спят уже. Вниз сходить, в бар? Наверное, ночью не работает, и по лестницам бегать надоело.
Вспомнил, что напротив моего номера комната кастелянши. Приоткрыл дверь. Коморка горничной распахнута настежь. За грудами постельного белья, на столе, ряды бутылок с минералкой. Переключился на немецкий, позвал. Никого. А, пропадать что ли теперь? Деньги за воду завтра отдам. Хотя, вероятно, она бесплатная.
Как был, в трусах, на цыпочках, выскользнул из номера. За мной тут же захлопнулась дверь. Дьявол. Ключи остались на столе. Разберемся. Сначала нужно освежиться. Схватил обеими руками бутыль «Аквы», скрутил пробку. Из горлышка брызнул газированный фонтанчик. Не успел я припасть к живительному источнику, за спиной послышалось топтание. Обернулся.
В проеме стояли пять или шесть натовцев. В касках , с винтовками М-16 наперевес. Двое из них – негры. Самый большой и черный, показал жестом, чтобы я поставил бутылку на место.
Повиновался, сглотнул. Сначала по-русски, потом по-немецки попытался объяснить, что захотелось пить, горничной нет, деньги принесу утром, потому что мой номер захлопнулся.
Солдаты НАТО европейским языкам были, явно, не обучены. Американцы, англичане? Вообще-то, Приштина – зона ответственности Великобритании.
–Well, go, – сказал негр.
Куда пошли? Горничную искать? Ну, пошли.
Однако солдаты стали подталкивать меня к лестнице, вниз. Сума что ли сошли, на рецепшен? Голый российский журналист в холле гостиницы, обвиняемый в воровстве. Вот смеху то будет! Да это не смех, скандал. Попил водички.
Вцепился в перила и прибег к крайнему, но хорошо проверенному в России методу.
– Мани, – сказал я. Указал на себя, потом ткнул в грудь огромного негра.
Он сразу все понял, но замялся.
–Пошли, – махнул я рукой и двинулся наверх, на четырнадцатый этаж.
Долго барабанил в дверь. Упились что ли? Тут командира на расстрел ведут, а они спят, суслики. Только после того, как негр лично приложился своей черной кувалдой к двери, в комнате послышались шаги.
Отодвинул ничего не понимающего Гвоздя в сторону, направился к кровати Власкина. Тот сидел на ней перепуганный и взъерошенный, словно тетерев. В номер ввалилась толпа натовцев.
Власкин протер кулаками глаза – снится что ли?
–Доллары давай! – бросил я Юрке.
–Сколько? – засуетился казначей Власкин и полез в барсетку. Он даже не поинтересовался зачем.
– Из моих командировочных вычтешь.
Протянул негру сотню. Натовец помотал головой. Мало. Двести. Нет. Сошлись на четырехстах. Негр удовлетворенно мотнул широким носом и крякнул:
–Good night.
–И вам лихорадкой не болеть.
–Что это было? – опустился на стул Гвоздище, когда за солдатами закрылась дверь.
–Расширение НАТО на Восток.
Нацепил безразмерные власкины штаны, отыскал храпящую в одном из дальних номеров кастеляншу и с облегчением вошел в свой номер. Приятное знакомство с союзниками, нечего сказать. Все одним миром мазаны.
Больше ни разу я не встречал этого натовского отряда вымогателей. Ни в гостинице, ни в оцеплении возле нее. Дай Бог им здоровья. Знакомые порядки установили союзники в Косове. Наши.
На Слатине
29.06.99. Утро выдалось светлым и прозрачным. Воздух имел привкус ключевой воды.
Вспомнил о воде, вздрогнул. Пойти, что ли, в пресс-службу КФОР и рассказать о поведении миротворческого контингента? Нет. Не стоит. Сам натовцам деньги предложил. К тому же еще работать в Косове три недели. Пусть подавятся.
Коновалов уже стоял с вещами под козырьком гостиницы. О ночном приключении, я ему не сказал. Передаст в Москве, неправильно поймут.
Из холла выползли Юрки. Гвоздище был в хорошем настроении. Но подкалывать меня не стал.
–Куда едем? – вместо приветствия поинтересовался у меня чрезмерно сосредоточенный Власкин.
–В зону боевых действий, – подлил я бензина в его мучимую страхом душу.
–Ой, – выдохнул Юрка и куда-то потащился со штативом.
Он подошел к видеоинженеру из группы Коновалова, принялся чего-то выяснять. Тот размахивал руками, а Юркина голова опускалась все ниже и ниже.
К отелю подкатил Аслан на сером Опеле. Ванька его мне представил и сказал, что передает с рук на руки. Для проформы я поинтересовался у албанца, сколько стоят его услуги, и когда согласно кивнул, Аслан радостно пожал мне руку. «О, кей. Хорошо». Найти работу в Косове местным жителям было очень сложно. Неплохо зарабатывали те, кто обслуживал иностранных репортеров.
Аслан вез Ваньку в Македонию, поэтому на один день нужно было искать другую машину. Албанец скрылся в гуще тусующихся у гостиницы «бомбил», притащил за руку высокого, хмурого мужика, смахивающего на синий огурец в кепке. Поздоровались.
Огурец тут же побежал к своему желтому, видавшему виды Фольксвагену, лихо подкатил к входу. Распахнул багажник, мол, загружайтесь, милости просим.
Грузиться помогал Аслан.
–Я ему говорит, б… вы украинец. Местные б… против русских. Украинцев любят.
Ванька что ли обучил косовара нашей грубой лексике? Хотя, Аслан же в Кремле работал. Там, чему хочешь, научат. Вчера мы были ляхами, сегодня хохлами. Какая разница? В тылу врага любая легенда хороша. Лишь бы работала. Удружил, Черномор, России, ничего не скажешь.
Напомнив коллегам, чтобы в машине они поменьше трепали языками, я залез на заднее сиденье, произнес одно слово – Слатина.
Водитель молча надавил на газ, и мы помчались по Приштине.
Машин и людей на улицах мало, зато повсюду красные, с черным костлявым орлом, албанские флаги и старательно выведенные на домах жирной краской знаки «UCK»– освободительная армия Косово (ОАК).
Возле рынка группа молодых людей размахивала американскими и албанскими стягами. Косовары все еще праздновали победу над сербами.
Наш шофер, в знак солидарности с ликующей толпой, несколько раз надавил на клаксон. «О-о!», – высунулся он из окна.
Власкин вдавил голову в крепкие плечи, Гвоздь тяжело вздохнул, а я, забыв про все предосторожности, зашипел на Огурца: « Давай вперед, …твою мать».
Албанец почему-то воспринял мою реплику, как поддержку и из его горла вырвалось одобрительное бульканье.
Указатель на Слатину. Блок – пост англичан. А где же наши? – удивился я.
Вдали показался откаточный шлагбаум, машина остановилась. Шофер сидел молча, барабанил пальцами по баранке. Гвоздь припал к моему уху.
–Чего он?
Я догадался, дальше не поедет. Там русские.
–Выгружаемся.
Возле контрольного пункта топтались наши десантники в бронежилетах, касках, с автоматами. Вот они лихие герои из Боснии.
Но герои оказались неразговорчивыми. «Командир придет, с ним все и выясняйте». Где командир, какой командир, чего с ним выяснять?
Слева от КП – аэродром, справа – поросшие деревьями и мелким кустарником холмы.
Велел Юркам начинать работать. Власкин с размаху вбил штатив в землю, но Гвоздь предпочел работать «с рук».
Жарко. И в машине от палящего солнца не спрячешься, Огурец остановился черт знает где. Каждые пятнадцать минут я просил солдат связаться с начальством. Они вертели ручки полевых телефонов, и каждый раз говорили, что офицеры скоро будут.
Да где же эти офицеры? А если сербы прибегут, помощи попросят? Миротворцы опять будут три часа ручки накручивать?