Владимир Положенцев – Империи в огне (страница 4)
- Говорят, вагон был опломбирован.
-Опломбирован? Для чего? Впрочем, не знаю, я лично пломб не видел.
-В пути вас по-прежнему сопровождали фон Планец и фон Буринг? Платтен меня не интересует.
-Да. Но вас наверняка больше интересует полковник кайзеровской военной разведки Вальтер Николаи.
-Совершенно верно, Александр Данилович. Именно он нас и интересует.
Новый серо-зеленый «посольский» вагон класса «люкс» ждал отправки в путь на запасном пути вокзала Баден-Вюртемберг . Поезд из Цюриха прибыл на главный путь. Несколько часов ругани и беготни понадобилось вокзальным служащим, чтобы «посольский» вагон, наконец, перегнать на основной путь.
За маневровыми операциями внимательно следил невысокий господин с крючковатым, тяжелым носом. Он нетерпеливо переминался с мысков на пятки начищенных до блеска черных ботинок, постоянно оглаживал ладонью с длинными аристократичными пальцами ежик темных волос. Его длинное серое пальто подхватывал ветер, словно пытаясь сбросить с перрона, но человек стоял как скала.
Вагон с революционерами отцепили от швейцарского поезда, но выходить из него не позволили. Окна его были плотно зашторены. Открытой была лишь одна дверь, на подножке которой висели Планец и Буринг.
-О вопиющей неразберихе на станции должно быть незамедлительно доложено господину Гинденбургу, - сказал им мужчина в сером пальто.
Планец и Буринг восприняли его слова, как укор в их адрес.
Они хлопали глазами, не осмеливаясь что-либо возразить. С местными пограничными властями, еще месяц назад было все обговорено: пересадка «русских экстремистов» должна быть произведена без задержки и без посторонних глаз.
Но чья-то «умная» голова, загнала предназначенный для них «посольский» вагон туда, куда не надо. И теперь паровозу приходилось делать сложные маневры, чтобы собрать состав из шести вагонов так, как и было заранее обговорено. Сразу за паровозом - почтовик, за ним зеленый «посольский» вагон с русскими революционерами, рядом — вагон для их семей, последние два - для раненных русских офицеров.
-Пограничники, гер полковник, имеют точное и ясное предписание военной разведки, как действовать. Я лично беседовал с гером Шуленбургом, - попытался оправдаться фон Планец.
Человек в сером пальто, которого назвали полковником, не отреагировал на его слова, он в свою очередь сказал:
-Надеюсь, сама пересадка в немецкий состав пройдет без сучка и задоринки.
-Не сомневайтесь, герр полковник, - заверил фон Буринг своего шефа, начальника военной разведки Генерального штаба Вальтера Николаи.
В это время Шефтель указывал на полковника капитану Верховцеву:
-Выдающаяся личность. Знаете как его зовут контрразведчики Антанты? Властитель тьмы. Незаметная на первая взгляд личность, командует всей разведкой и контрразведкой кайзеровской Германии. Теперь он негласно руководит переброской русских революционеров в Россию. Знаете как они назвали эту операцию? Feuer Zug, огненный поезд.
-Это с его подачи вы набрали раненных русских офицеров, в том числе меня в «революционный поезд», - без доли сомнения сказал капитан.
Михаил Исаакович с любопытством, будто видел капитана впервые, взглянул на него, потом погрозил пальцем, расхохотался:
-А-а, вы хотите сказать, что я агент кайзеровской разведки, немецкий шпион.
Верховцев пожал плечами:
-Ничего я не хочу этим сказать, тем более , как бы там ни было, мы теперь все в одной лодке.
-Это очень верное замечание. И все же объяснюсь: нет, я не агент «IIIB». Меня на герра Николаи вывел Платтен. Что-то его не видно. А, ладно. Он с Парвусом наверняка имеет какой-то коммерческий интерес от этой переброски, но меня это мало интересует. Моя главная задача - политическая пропаганда и разъяснение идей конституционной демократии.
-Нынешнее соседство с большевиками, которых дома непременно объявят немецкими шпионами, для вас теперь не лучшее соседство, - заметил Александр.
-Посмотрим. Вы же не будете возражать, что я, кадет, способствую вашему возвращению? Возвращению на родину героя войны.
-Нет, разумеется. Спасибо за героя.
-Я взял с вас за это деньги, поставил вам какие-то условия, возложил на вас обязательства?
-Ещё раз «нет». Извините, Михаил Исаакович, я не хотел вас задеть.
-Извинения принимаются, господи капитан. Это наша общая российская привычка - в любом добром отношении к тебе, искать подвох.
Раздался пронзительный гудок паровоза.
- Wir gehen nacheinander aus und, ohne sich um die Seiten umzusehen, laufen wir blitzschnell in diesen Wagen, - говорил громко, словно в рупор фон Планец.
-Революционеров в немецкий «посольский» вагон сейчас будут пересаживать, - сказал Шефтель , кивнув на вагон класса «люкс» с четырьмя дверями и ажурными фонарями над ними. - Приказано не оглядываться и перебегать молниеносно.
-Я хорошо знаю немецкий, - ухмыльнулся Верховцев.
- Eins, zwei, drei, los, - дал команду фон Буринг.
Революционеры, как куры выскакивали из швейцарского вагона и, пригибаясь, как показывал Планец, влетали в вагон немецкий. Затем наступила очередь их родственников. Их тоже заставили пригибаться и шевелить ногами как можно шустрее.
Офицеров так унижаться не заставили. Когда подали их вагоны, им было вежливо предложено занять те же купе по номерам, что и прежде.
Через полчаса все было готово для начала движения через рейх, сначала курс на Франкфурт.
Верховцев посмотрел на хронометр: 19 часов 30 минут по Цюриху. Как только тронулись, он залез на верхнюю полку в купе, в котором помимо Шефтеля, ехали прогрессист Гольдский и кадет Барсуков. Однако подремать не удалось. Шефтель, который вышел из купе, вернулся с сияющим лицом, будто проглотил солнце:
-Герр полковник Вальтер Николаи просят к себе на ужин.
-Нет желания, - ответил капитан.
-Бросьте, Александр Данилович, изображать униженного патриота. Если уж и укорять, то только себя. Разве не интересно офицеру русской армии пообщаться с начальником военой разведки страны, воюющей с его родиной? Упускать такой шанс просто грех. Да и вообще...не стоит сейчас конфликтовать с немцами. Вы меня понимаете?
Купе Вальтера Николаи находилось в почтовом вагоне. Оно представляло собой просторное помещение, где обычно находились охраняющие почту служащие. В дальнем конце вагона за решеткой, где стояли серые мешки с сургучными печатями, сидели на лавках человек десять солдат в ружьями.
Стол в купе полковника был щедро накрыт: бутылки с шнапсом, русской водкой, шматы мясного сала, овощи, фрукты. Полковник Николаи по-простому резал ножом баварскую кровяную колбасу. В просторном помещении-купе уже сидело несколько русских офицеров, которых до этого Верховцев не видел. С ним и Шефтелем пришли кадет Черносвитов и прогрессист Гольдский.
Отложив нож, Вальтер кивнул фон Планецу. Тот молниеносно наполнил фужеры кому шнапсом, кому водкой.
-Благодарю, господа, что откликнулись на мою просьбу и пришли надломить, так сказать, со мной кусок хлеба, - сказал Николаи по-русски, но с крепким прусским акцентом. - Проклятая война разъединила наши великие народы, которые во многом схожи. Как бы это не показалось кому-то странным, я хочу выпить за мир и дружбу. А еще хочу вам пожелать, господа, поскорее разделаться, по прибытии на родину, с той отъявленной сволочью, что едет в соседнем вагоне.
Фужер застыла в руках Верховцева. Он не смог удержаться:
-Вы же сами ввозите к нам эту экстремистскую заразу для вполне конкретных целей - развала России и сами же советуете от нее поскорее избавиться. Странно.
Полковник изобразил что-то наподобие улыбки, приподнял фужер:
-Prosit.
-Zum Wohl, - вторил ему Михаил Исаакович и с удовольствием опрокинул в себя рюмку шнапса. Начал искать глазами свою любимую копченую курочку, но не найдя на столе таковой, подцепил вилкой на хлеб большой кусок кровяной колбасы.
Выпили и остальные. Немного помедлив, осушил фужер с водкой Верховцев.
-Ничего странного в моих словах нет, господин капитан, - сказал наконец Николаи, удивив Верховцева, что знает его звание. Но тут же подавил удивление - перед ним все же начальник разведки и контрразведки Его императорского высочества и ответственный за перевозку «груза». - Каждый на войне, как истинный солдат, выполняет порученную ему работу, - продолжал полковник. - Я свою сделал так, как посчитал нужным для блага рейха. Они, - он кивнул в сторону «посольского» вагона, - лишь средство достижения моей цели — не развала России, как вы выразились, а лишь вывода ее из войны. Однако у экстремистов другие цели. Люди, которые желают своей родине поражения, а они этого желания и не скрывают, какими бы целями не руководствовались, законченные негодяи и уважения вызывать не могут. Я их презираю. Поэтому и желаю вам, доблестным офицерам Русской армии, представителям разумных русских партий, например кадетам ( он кивнул Шефтелю), уничтожить эту нечисть и создать процветающее государство, которое больше никогда, ни при каких обстоятельствах не скрестит с немцами шпаги.
Шефтель даже смахнул слезу с глаз:
-Господин полковник, герр Николаи, у меня нет слов...Как хорошо вы сказали. Я тоже хочу выпить за мир и согласие между нашими народами.
-И все же как-то чудно получается, - сказал после паузы Верховцев. - Вы желаете вечной дружбы со страной, которую, собираетесь уничтожить. Вы же знаете, что будет с Россией, если начнется гражданская война. А эти...революционеры об этом и мечтают.