Владимир Положенцев – Империи в огне (страница 2)
-Не сомневаюсь, что поезд из Швейцарии - идея Парвуса. Он обещал революцию в России еще в декабре 1916 года. Надо бы посадить этих русских революционеров на большой крепкий крючок, чтоб не соскочили. Одного проезда через воюющую с Россией страну мало. Может, всучить этому Ленину несколько миллионов марок и взять с него расписку.
-Не возьмет, даже встречаться по этому поводу не будет. Осторожен, как лис, заметающий хвостом следы.
-Хорошо, сегодня же я сообщу в МИДе барону фон Мальцану и канцлеру Бетман-Голвегу о небезвозмездной, подчеркиваю, небезвозмездной помощи большевикам и остальным русским экстремистским партиям в отправке их в Россию. Ее необходимо, непременно расчленить, чтобы восточные славяне бродили дикими племенами как до Рюрика. Когда можно будет провести операцию «Feuer Zug»?
-Со швейцарскими властями предварительная договоренность есть. Думаю, 9-10 апреля. На станции Готмадинген в поезд сяду и я. А из Цюриха их будут сопровождать мои агенты капитан фон Планец и лейтенант фон Буринг. Лучше сразу доложить об этом Его высочеству.
Людендорф поморщился. Все знали, что теперь он к Вильгельму не вхож и генерал расценил слова Вальтера как насмешку. Он высоко вскинул подбородок:
- Вы свободны, господин полковник.
Предложение
В трактире «Шмат», что у канала Казачий ерик, было полно народу, не продохнуть. Здесь полюбили проводить время офицеры, вернувшиеся с фронта, но не примкнувшие ни к красным, ни к белым, ни к монархистам, ни к анархистам, ни к одной из других партий, расплодившихся как клопы в старом диване, после разгона большевиками Учредительного собрания.
Сегодня в «Шмате» было что обсудить. Добровольческая армия генералов Алексеева — Деникина - Корнилова, сколоченная на скорую руку, отправилась в поход на Екатеринодар.
- Чем они собираются воевать! - горячился чахоточного вида студент с серым, грязным шарфом на тонкой желтой шее. С его потертой шинели в стакан с пивом сыпалась пыль. - Ни пушек, ни снарядов, ни ружей в достаточном количестве. Одеты как нищие ободранцы.
-На себя погляди, - лениво оборвал его пожилой военный с седыми, гусарскими усами. - Пороху не нюхал, а судит героев.
-А сами-то, почему не присоединились к «героям»? - ухмыльнулся студент.
-Я? Хм. Что я...
-Вот именно, вы не самоубийца, что вполне понятно. И все офицеры, сидящие здесь, не самоубийцы и понимают, что большевики раздавят Добровольческую армию, как таракана.
-Генералы хотят продемонстрировать союзникам свою силу, чтобы содрать с них побольше денег, - сказал мужик, похожий на разорившегося купца. Он был в драных валенках, но из «лунной» жилетки торчал большой серебряный хронометр. - Содрать и сбежать за границу. Знаем.
-Чего ты знаешь, скотина! - С лавки подскочил и замахнулся на купца бутылкой молодой военный без погон. - Большевики - сатаны, христопродавцы окаянные, они баб общими делают. Давить их, давить...
-Вот беги и дави, - спокойно посоветовал купец. - И бутылку-то опусти, в морду дам.
Военный, видимо, корнет или подпоручик, опустился за стол, обхватил голову руками.
-Я, пожалуй, застрелюсь, - сказал он еле слышно.
-Только не здесь, аппетит испортишь, ха-ха. - Купец смачно принялся обсасывать хвост вяленого леща.
-Застрелюсь, - мрачно повторил молодой офицер, - а сначала...
Он вновь вскочил с места, на этот раз в его руке блеснул револьвер.
-Не дури, Миша! - крикнул сидевший рядом с ним человек в клетчатом пиджаке. - Он тоже поднялся, перехватил руку приятеля, стал ее выкручивать.
Раздался выстрел. Пуля угодила в массивную бронзовую люстру на закопченном потолке, отлетела к окошку. Звякнуло стекло. Вторая разбила стакан с хлебным вином на столике у стены в дальнем углу, за которым сидел офицер в расстегнутой до середины груди гимнастерке. Он стряхнул с «беззвездных» капитанских погон двумя пальцами капли вина, поморщился, тяжело вздохнул. Положил начищенные до блеска сапоги на край стола, за которым находился один, прикурил от австрийской зажигалки папиросу «Дукат».
Мишу скрутили несколько человек, отняли у него, наконец, револьвер, поволокли к выходу. У дверей он истерично крикнул «Я все равно застрелюсь!»
-Капитан Верховцев? - услышал офицер за спиной и нетрезво запрокинул голову назад. - Позволите присесть?
Не дожидаясь разрешения, рядом опустился мужчина средних лет в длинном, кремовом пальто. Тонкие усики, карие, слегка миндалевидные глаза, прямой аристократичный нос на ровном, бледном лице со шрамом над верхней правой бровью.
-Предположим. Что вам угодно, гражданин? - устало спросил офицер.
-Вы ведь воевали в Русском экспедиционном корпусе во Франции, в 3-ей особой пехотной бригаде, защищали Шампань-Ардены, под Веденом были ранены и отправлены на излечение сначала в Лион, потом в Швейцарию. Так?
-Предположим. А вам что за дело, кто вы вообще такой?
-Ах, извините, не представился. Сотрудник контрразведки Добровольческой армии генерала Алексеева, штабс-капитан Павел Павлович Клейст.
-Из немцев?
-Родственники еще при Алексее Михайловиче в Москве осели.
-Что же вы, Клейст, здесь обретаетесь, когда добровольцы в поход отправились?
-Имею к вам очень важное поручение нашей контрразведки.
-Я не собираюсь больше воевать. К тому же, как вы знаете, я был ранен.
-И все же позвольте задать вам еще несколько вопросов? Эй, мальчик, - позвал Клейст полового. - Принеси, голубчик, казенки и что-нибудь закусить. На двоих.
Мальчик побежал выполнять заказ, а Верховцев одобрительно усмехнулся, прикурил очередную папиросу. Ног со стола по-прежнему не убирал.
-Вы возвращались в Россию на поезде через воюющую Германию с группой русских революционеров-эмигрантов, - не спросил, констатировал контрразведчик.
-Предположим, - повторил, видимо, свое любимое слово - «паразит» капитан. - И что из того?
-Кто вам помог попасть на тот поезд?
Половой оказался расторопным, в тот же миг на столе, который он протер белым фартуком, появился двойной штоф казенки, миски с грибами, маринованной рыбой.
Капитан отмахнулся от мальчика, собиравшегося наполнить фужеры, налил себе и штабс-капитану сам, выпил. Наконец, ответил:
-Мне помог определиться на поезд Михаил Исаакович Шефтель, кадет, соратник Милюкова, заседавший в последней Госдуме, пока их не разогнали. Он тоже лечился в швейцарской клинике, кажется, от ревматизма. Рассказал о планирующейся поездке в Россию по линии Комитета возвращения русских эмигрантов и обмена их на военнопленных. Предложил присоединиться мне. Я согласился.
Перед пыхтящим в ожидании стартового сигнала поездом, царит сильное оживление. На перроне, у вагона с русскими революционерами, суетятся возбужденные люди, некоторые обнимаются, целуются, поют Марсельезу.
- Александр Данилович, голубчик, ну где же вы ходите?
К высокому блондину с голубыми глазами, маленькими усиками и офицерской выправкой подкатился грузный человек в черном пальто, сером котелке, пышными бакенбардами. На его возмущенном и в то же время радостном лице сверкало золотое пенсне.
-Стол в купе уже накрыт, я вот за курочкой копченой в местную ресторацию слетал. Очень уважаю швейцарских курочек, ха-ха. - Он приятельски приобнял офицера. - Отправляет кайзер русских в Россию как лучших друзей. Правда, церберов своих из разведки для наблюдения приставил: Фон Планеца и фон Буринга. Последний шпарит по-русски, как мы с вами. Да идемте же, идемте, господин Верховцев.
На привокзальной площади появилась толпа с плакатами «Предатели», «Шпионы», «Гады», карикатурами в виде страшных физиономий с крестами и звездами на лбах, стала выкрикивать оскорбления в адрес отъезжающих. Кто-то даже запулил в вагон соленым огурцом.
-Будьте вы прокляты, сволочи! - кричала толпа из сотни человек.
-Что б вы, сдохли по дороге! - надрывалась благовидная девушка в синем платье, с алым бантом на спине, изящным зонтиком в руках.
Вперед толпы вышла старуха в черном с головы до пят, плюнула в сторону вагона с эмигрантами:
-Черти окаянные, нехристи, виселица вас на родине ждет.
-Идемте же, Александр Данилович, - поторопил Шефтель. - От этих провокаторов можно всего ожидать. Еще бомбу бросят.
Эмигранты высунулись из окон «посольского» вагона, что-то кричали в ответ, кто-то тоже плевался в сторону толпы, потом запели Интернационал.
-Кто эта чересчур активная дама, напоминающая сову? - спросил Верховцев, кивнув на женщину средних лет в белой соломенной шляпке, контрастирующей с ее загорелым лицом. Она громче всех отвечала из вагона на негодующие вопли оппонентов на немецком и французском.
-О, вы по-военному прямолинейны и точны. Это феминистка Арманд, выступает за свободу от брака. Сама, как поговаривают, сожительствует с Дедом, с Лениным. Пикантность ситуации в том, что едет в одном купе и с ним, и его женой Наденькой Крупской. Ха-ха. Но нам в соседний вагон. В «посольском» только приближенные к вождю, ха-ха. Они Деда называют своим вождем.
-А где же он сам?
-Желаете взглянуть? Не знаю, увидите ли его до Швеции. Будет сидеть в своей норке и носа не высунет.
-Не жалуете вы...Деда.
-Как и всех левых социал-демократов. А большевиков-радикалов, тем более. Ими хорошо ворота ломать, а потом сразу снова в клетку.
-Какие ворота?
-Любые. Они, как теперь говорят, отмороженные. Ежели вовремя не остановить, натворят такого, что не расхлебаешь. Их теоретик Маркс призывал к революционному террору и Ленин впитал его призывы. Терроризм против своего же народа. Представляете? Этот бы вагончик да отправить теперь прямым ходом в Сибирь, а лучше на Луну, ха-ха.