Владимир Покровский – Фальшивый слон (страница 6)

— Я не прятался, — сказал Эдуард, злобно разглядывая потолок. — Я честно выиграл.

Лысый изобразил горизонтальную улыбку длиной в полкилометра, я тогда впервые ее увидел, аж передернуло. Так же медленно и вкрадчиво, словно удав Каа из мультфильма про Маугли, продолжил:

— Это ты шефу нашему расскажи, гадина. У нас такие деньги вытащить вообще невозможно, мы клиентам только по мелочи разрешаем. Где они?

— Кто? — скучно спросил Эдуард.

— У, блин! Деньги! Деньги где?!!!

Так же скучно и пусто Эдуард перевел взгляд с потолка на Лысого.

— А, деньги. Так на карточке, где ж еще?

— Кхаа! — сказал лысый Каа. — А вот врать нам нехорошо. Так нехорошо, что даже для здоровья опасно. В банк ты не ходил, мы бы знали. Где-то здесь они. Скажи лучше сам, где?

— В сумке, — нехотя сказал Эдуард и мотнул головой в сторону сумки.

— Сашок, глянь!

Все это показалось мне неестественным. Сумка стояла у выхода из кухни с разинутым клапаном, и только слепой не заметил бы, что она под завязку набита толстенными пачками стодолларовых и прочих крупных купюр, которые только что не вываливались из нее. Сама сумка была старой, имела пенсионерский, бурый, с грязными разводами цвет.

— Ого! — сказал Сашок, бритоголовый с левой серьгой.

Лысый быстро и хищно повернул голову в сторону сумки, бритоголовый с правой серьгой, тот, что меня экранировал, тоже отвлекся от меня и тоже сказал:

— Ого!

— Блин! — сказал Лысый. Явно ошарашенный увиденным, он заговорил теперь совсем другим тоном и даже другим голосом. — Это ж какое, однако, неуважение к деньгам! Мы это немедленно исправим. Не лапать!!!

Эго он крикнул Сашку, который, благоговейно встав на колени, вознамерился вытаскивать из нее деньги. При окрике Сашок гальванически дернулся и отпрянул от сумки, словно от гремучей змеи.

— Возьмите, сколько я выиграл, черт с вами! — заволновался Эдуард, пытаясь подняться с полу и дико вытаращив глаза. — Остальное не ваши деньги.

Мне почему-то показалось, что он натужно притворяется. Вообще все происходящее казалось мне невозможным спектаклем. Плохой триллер, снятый режиссёром, который вообще не знает, как снимать фильмы.

Показалось также, что Лысый прямо извивается от удовольствия возразить, веселая печаль из него сочилась. Вдобавок он снова растянул рот свой в широченной горизонтальной улыбке, отчего стал выглядеть еще веселей и еще печальней.

— Тут вы ошибаетесь, уважаемый, — страшно прошелестел он, вплотную приблизив лицо свое к Эдуарду. — Мы возьмем себе не только ваш выигрыш, но еще и положенный штраф в пользу казино, а еще! (здесь он шутовски поднял указательный палец, отчего на душе моей стало совсем уж тошно). А еще штраф за наше личное беспокойство. И так, навскидку глядя, я вижу, что суммы, находящейся в этой... в этом, извините, гадком мешке, еще даже и недостаточно. Оставшиеся двести тысяч евро... или хорошо, сделаем скидку... долларов... что ж мы, не люди?

— Ско-оолько!!!?

— ... долларов... пусть долларов, ладно... вы заплатите нашему казино в моем лице в течение, скажем, двух... ну, пусть будет трех... дней. А иначе никак!

И опять помстилось мне, что дурной спектакль я смотрю. Эдуард взвился, рассвирепел, но так ненатурально, что мне стыдно стало:

— Да вы что в самом-то деле! — заорал он. — Что за беспредел, тут вам не кошмарные девяностые! Ничего не получите, у меня больше вообще ни копейки нет!

Лысый опять заизвивался, бритые захехекали.

— Девяностые, не девяностые, а формулу «товар-деньги-товар» никто не отменял, она вроде как бы закон природы, — демонстрируя страшную улыбку, опять прошелестел он. — Просто надо будет продать эту квартиру, а мы, чем можем, поможем, что ж мы, не люди, что ли! Завтра же пришлем нотариуса, он быстренько все оформит, и квиты.

Отчаяние, которое изобразил Эдуард, тоже было ненатуральным. Он всплеснул руками и спрятал лицо в ладонях, прям какая-то греческая трагедия с Офигенней в Ставриде. Он явно имел в запасе какой-то обходной план. Думаю, квазипечально торжествующий Лысый наверняка заметил бы это, если бы не был так упоен своим могуществом.

— Есть еще одна деталь, без которой мы тебя, гадина, покинуть не можем, — продолжал он, красуясь то ли перед Эдуардом, то ли перед своими бритоголовыми холопами, то ли перед самим собой, но мне так почему-то представилось, что передо мною он красовался, то и дело растягивая свой рот в уже упомянутой горизонтальной улыбке. — Впрочем...

Тут он цепко посмотрел на меня, я съёжился.

— Не познакомишь меня со своим другом, а, гадина?

Эдуард промолчал. Вместо него отозвался бритоголовый с правой серьгой, стороживший меня.

— Стоял. Молчал. Смотрел. Напрягает. Но по-всякому лох.

— Лох? — горизонтальная улыбка вбила меня в стену, испугался просто до обморока. — Ну, лох, так лох. И все-таки. Не представишь ли ты нам, уважаемый гадина, своего друга?

— Гы-гы! — сказал тот, что с правой серьгой.

— Хы-хы! — сказал тот, что с левой.

— Знакомый просто, — мрачно пробурчал Эдуард. — Просто зашел.

Лысый недоверчиво повел головой.

— Знакомый. Не в том месте и не в то время, просто не повезло человеку, это бывает. И все-таки. Мне, возможно, придется сегодня вас убивать, а, согласись, гадина, это как-то неудобно — убивать человека, даже не поинтересовавшись его именем.

— Константин Архаровский, — сказал я. Хотел добавить, что журналист, перед ментами это часто срабатывает (типа не ваш контингент), но Эдуард меня опередил.

— Архивариус, — сказал он поспешно. — Профессия такая, в архиве одном работает. Архивариус Архаровский. Звуковое совпадение фамилии и жизненного призвания. Такое часто бывает. Например, у фехтовальщиков...

— Очень интересно, — сказал Лысый, теряя ко мне интерес. — Но мне еще интересней будет, если перед тем, как я решу твою судьбу, ты раскроешь мне секрет своего выигрыша, а то, знаешь, мы там не поняли, как это ты так обставить нас умудрился. Без этого, сам понимаешь, мы ни тебя, ни твоего архивариуса покинуть никак не сможем. Нас не поймут. Даже если мы пойдем на крайние меры и твой секрет умрет вместе с тобой.

— Какой еще секрет? — недовольно буркнул Эдуард Мужчин, но детские его глаза на краткий миг торжествующе при этом блеснули, и теперь Лысый не пропустил это мимо внимания.

— Что?!! — встревоженно крикнул он. — Что?!!

Эдуард опомнился и попытался исправить положение. Торжество в глазах он усилил еще более и проговорил, воспоминательно улыбаясь:

— Просто вспомнил, как я замечательно в том вашем казино выиграл. Восхитительная была комбинация. Я не оставил вашему казино ни единого шанса. Ни единого!

Нет, при всех своих талантах актером Эдуард Мужчин был так себе, не блистал. Возможно, этому мешала, я думаю, его составленность из разных, неподходящих друг к другу частей, их и так-то трудно было соединить во что-то психологически оправданное, а, возможно, он, подобно многим, просто лишен был актерской жилки — не всем же быть Смоктуновскими! Во всяком случае, в его восторженных, чуть ли не с причмокиванием, воспоминаниях о выигрыше сквозила явная фальшь. Но в этот раз внимательный, а теперь уже и настороженный, взгляд Лысого фальши его на удивление не заметил — похоже, разговорами об этой своей «комбинации без единого шанса» он отвлек внимание бандита. Мне показалось, что Лысый, не имея возможности присвоить себе всё содержимое сумки Эдуарда (при двух свидетелях, с которыми тоже делиться надо, это было бы, мне кажется, очень рискованно), решил разузнать комбинацию, чтобы потом опробовать ее самому. Сузив глаза, отчего они стали походить на две дополнительных горизонтальных улыбки, он ножевым взглядом пронзил Эдуарда:

— Что за комбинация? Быстро!

Эдуард выдержал этот взгляд на удивление спокойно, я бы точно треснул под таким взглядом. Он помолчал, с фальшивой грустью посмотрел на бритоголовых. Тот, что с правой серьгой, совсем про меня забыл, всё внимание на Эдуарда, и будь я супервоин, я бы этим воспользовался и в один момент всех бы их раскидал, но я не супервоин, а простой научный журналист-новостник, я остался стоять, где велено, впитывая окружающую информацию и пытаясь таким образом победить страх. Потому что страшно было просто страх как.

— Эх, ну ладно! — после бесконечной паузы сказал Эдуард. — У меня, понимаете, есть система, я ее долго разра...

— Врешь, систем не бывает! — перебил его Лысый. — Не может быть систем против теории вероятностей, ты мне тут не гони! Что за система? Говори! Быстро!!!

Я бы, честно, умер от такого напора, но Эдуард не умер, а вроде даже и не заметил, что есть напор.

— Есть система, — с той же безнадежностью, опять же таки фальшивой, но вполне спокойной, ответил он. — Только ее не рассказывать, ее показывать надо. В комнате она, там могу показать.

— Ага!

Лысый подал своим помощникам какой-то непонятный знак рукой, я его не понял, но те поняли замечательно, сноровисто подхватили Эдуарда за две руки и поволокли вон из кухни.

— Этого не забудьте, Архариуса!

Кто-то из них цапнул меня за руку железной и, поверьте, очень болезненной хваткой, и через миг мы все очутились в комнате с компьютером.

Оказавшись рядом с ним с руками, заведенными за спину, Эдуард царственно заявил:

— Вот он, аксессуар, без которого моя система работать не сможет.

— Компьютер. Понятно. То есть ничего не понятно, — сказал Лысый. — Дальше-то что?