Владимир Платонов – Лаборатория жизни (страница 7)

— Да, слушаю. Что случилось? Вам удалось найти причину неполадок?

— Командир, — Главный механик был ужасно взволнован. — Мы завершили полное сканирование и получили результаты…

— Ну, и что? Что вы обнаружили? Чего резину тянете?

— Командир, вам лучше взглянуть на это своими глазами, вы можете спуститься к нам?

— Чёрт тебя дери, Стэн! Ты до инфаркта доведёшь такими загадками! Уже иду. Надеюсь, кофе у тебя свежий!

Веером промелькнули палубы, разделяющие Капитанскую рубку и помещение Главного двигателя. Бесшумно открылась герметичная дверь. В помещении всё было также, как и вчера. И сам главный двигатель, и все механизмы, его обслуживающие, находились в том же положении и в том же виде, в каком командир их видел перед уходом. И лишь уставшие выражения лиц присутствующих и их шальные глаза от большого количества выпитого кофе говорили о том, что здесь всю ночь ни на минуту не прерывалась работа.

— Что у вас? — прямо с порога прозвучал вопрос.

— Даже не знаю с чего и начать…

— Тогда начни с результатов.

— С результатов? Хорошо. Главный двигатель готов к работе, мы можем лететь.

— Что? Можем лететь? Вы уверены?

— Мы уверены, командир! Главный двигатель запустился в проверочном режиме и мы смогли протестировать все оставшиеся узлы. Генератор нуль-поля тоже в порядке, но это мы знали ещё вчера. Мы запускали двигатель много раз за ночь и больше не было ни одного отказа. Говорю вам совершенно точно: мы можем лететь.

— Та-а-а-к…, а в чём же была причина отказа?

— А вот на этот вопрос я ответить не могу.

— То есть, как?

— Вот так. Нам не удалось ничего обнаружить.

— А как же он тогда запустился?

— Сами не понимаем. Просто взял и запустился. Вернее не так, — мы скорее не понимаем, почему он не запускался. Мы так и не сумели найти никаких видимых изменений ни в самом двигателе, ни в генераторе нуль-поля, ни во всех обслуживающих механизмах. Сканирование излучением Маркина не показало никаких отклонений в структуре двигателя, но вчера, вернее уже сегодня, отчаявшись найти хоть что-нибудь, мы решили ещё раз запустить двигатель в проверочном режиме, и он запустился. Мы не поверили свои глазам, включили записывающие приборы по всем параметрам и решили остановить двигатель, чтобы запустить снова. Он опять запустился. И с тех пор запускается безо всяких проблем. Честное слово, прямо колдовство какое-то. Я предлагаю вам убедиться лично в том, что всё работает, а также проверить все наши записи.

— Хм, убедиться в колдовстве мне ещё никто не предлагал, — усмехнулся Бен Тиммс, однако пошел к столу, сел в кресло и уставился в монитор. Он просмотрел все записи, сделанные за ночь, просмотрел итоги всех тестов и контрольных заданий. Задал несколько вопросов и, получив на них ответы, предложил запустить двигатель в своём присутствии. Возражений не последовало. Помощник Главного механика проделал на клавиатуре кое-какие манипуляции и в помещении раздался звук, похожий на легкое шипение, свидетельствующий о том, что запуск состоялся.

— Вот, пожалуйста, — сказал Главный механик. — Работает, как видите. И все параметры в норме. Взгляните на контрольные цифры.

— Да, вижу. Действительно, всё работает, — ответил командир и замолчал, видимо обдумывая что-то. Пауза затянулась и Главный механик решил нарушить молчание.

— А какие теперь будут указания?

— Указания? — переспросил Бен Тиммс, словно очнувшись. — Как считаете, тут есть что ещё проверять? Ведь если причина не найдена, то нет никакой гарантии, что сбой не произойдет снова.

— Это мы и сами понимаем, но проверено всё. Можно, конечно, начать техническое тестирование всех узлов и агрегатов, имеющих отношение к полету, но это будет просто формальностью. Крайне маловероятно, что причина неполадок будет при этом обнаружена.

— И всё же начните его. Перед стартом не должно остаться ничего, что можно было бы проверить, но при этом не было бы проверено.

— Хорошо, командир. Разрешите перед началом немного поспать, люди очень устали за ночь?

— Разрешаю, — ответил Бен Тиммс и с этими словами вышел из помещения главного двигателя.

«Если сейчас окажется, что компьютерщики тоже ничего не нашли, то я и вправду заподозрю присутствие колдовства на корабле»: думал командир, быстро поднимаясь в Помещение бортового компьютерного сервера. «Ну, так и есть»: решил Бен Тиммс, увидев всё те же озадаченные лица.

— Ну, как? Удалось что-нибудь выяснить?

— И да, и нет, командир, — ответил ему Главный инженер по компьютерным технологиям.

— Как это?

— Нам удалось совершенно точно установить, что ложные данные не попали в систему ни через какой-либо терминал внутри корабля, ни на базе, ни через галактическую сеть. Никаким, известным нам хотя бы теоретически способом, данные в систему не попадали.

— А каким способом они туда попали?

— Это выяснить не удалось.

— Как такое может быть?

— Не понимаем, командир. На текущий момент система полностью исправна и готова к работе. Ничто не указывает на возможность какого-либо сбоя. Мы понимаем: если однажды сбой случился, то он может повториться, пока не будет найдена его причина. Но мы не можем её установить, хотя проверили все программы и аппаратуру. Есть один узел, который мы не в состоянии протестировать сами, — это процессор, но вероятность того, что именно в нём дело, практически равна нулю.

— Но у нас же есть запасной процессор?

— Да, но если ошибка допущена производителем, то, скорее всего, её содержит и запасной. Однако повторю, вероятность этого крайне, крайне мала.

— А если мы всё же заменим процессор, вероятность повторения сбоя уменьшится?

— Да, если дело всё же в нём и виноват в этом не производитель.

— Но вы не уверены, что в нём?

— Я знаком с тем, как проверяется эта продукция на заводах, и не представляю себе, как может быть допущена и не устранена ошибка, но никаких других вариантов у нас нет.

— Тогда меняйте процессор. Сколько потребуется времени на замену и полную отладку всей системы?

— Полагаю, около двух стандартных суток. Примерно столько же это будет и по местному времени.

И тут у Бена Тиммса появился один интересный вопрос. Он задал его, тщательно подбирая слова и медленно их выговаривая:

— Значит, вы говорите, что ошибка в самом процессоре маловероятна?

— Крайне, крайне маловероятна!

— Угу. А какова же тогда вероятность сочетания таких факторов, как ошибка в процессоре и случайные данные, при которых мы сразу оказались возле планеты, пригодной для жизни?

— Хороший вопрос, командир! Сочетание этих факторов просто немыслимо. Вероятность появления сочетания этих двух факторов будет выражена цифрой со ста сорока восемью нулями после запятой. Мы провели такой расчёт.

— Но это означает, что тут дело не в процессоре?

— Верно.

— А в каком случае было бы наиболее вероятным появление таких данных в системе?

— Только в одном. Человеческий фактор. Командир, этот вопрос, который вы нам сейчас задали, появился у нас самым первым из всех возможных. И в первую очередь и самым тщательным образом мы проверяли именно его. Но никаким известным нам способом данные в систему не попадали. А поверьте, мы знаем вероятно все, на сегодняшний день возможные, способы вмешательства в работу компьютерных программ.

— То есть никаких возможных причин, кроме ошибки в самом процессоре, пусть это и маловероятно, не осталось?

— Так точно, командир!

— Хорошо, я бы хотел ознакомиться с проделанной вами работой, подготовьте для меня отчёт. А сейчас я даю вам шесть часов на отдых, потом начинайте замену процессора.

— Есть, командир!

Выйдя из Помещения бортового компьютерного сервера, Бен Тиммс вдруг почувствовал голод, и направился в корабельную столовую. Его настроение постепенно улучшалось, подавленность, вызванная аварийной посадкой, уходила по мере появления возможности лететь. И вместе с эмоциональным подъёмом он вдруг почувствовал уверенность в том, что эта остановка напрямую связана с «Лабораторией жизней», хоть пока было и неясно, как именно.

Бен Тиммс вошёл, занял свое привычное место за капитанским столиком и бодро поинтересовался у кока:

— Привет, Пит! Чем сегодня травить будешь?

— Как всегда, командир? — ответил Пит. — Горячий крепкий кофе и сэндвичи?

— Давай! И сахару побольше! Предстоит трудный день!

— Конечно, сэр! Вам думать много надо, на то вы и командир!

— Да, ладно, Пит! Иногда я жалею, что полез в капитаны, глядя на такие жирные животы, как у тебя. Надо было мне пойти в повара, а не рваться в пилоты. Сидел бы себе сейчас на камбузе, кормил экипаж, да сам бы себе брюхо набивал!

— Вы это серьёзно, командир?