Владимир Пламенев – Дипломатия Мечей (страница 60)

Он будто выставлял себя вассалом русского императора в глазах немцев. Тем самым подчёркивая, что Российская Империя впряжётся за него всеми силами. Потому что союзерен всегда защищает своих вассалов.

Да, это всё неофициально. Это всё домыслы. Но именно к ним придут немцы, как только поймут, с кем им довелось разговаривать. Они поймут, что уже опоздали. Что Россия утвердила в Иллирии своё влияние.

Даже если это не так.

Ход очень спорный, со стороны Адриана. Потому что подрывает веру в его суверенность. В само его право на власть, в глазах немецких переговорщиков, а через них — в глазах и немецкого кайзера.

Однако, в нашей конкретной ситуации может сработать. Ведь нам надо только одно — обеспечить немвешательство Рейха, а в идеале — подсветить его людям преимущества от поддержки Иллирии в этом конфликте.

Потому что Латинская Федерация — главный оппонент Рейха на континенте. Даже больший, чем Российская Империя. И то, что немцы с французами договорились поделить Иллирию — это не больше чем временный компромисс, чтобы не пустить в регион Россию.

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Я перешёл в переговорную. Она здесь была. Как и полагалось в жилище государя. Где бы он не жил, в этом месте должны были находиться самые надёжные аппараты связи.

В составе моей переговорной группы был тот самый артефактор, который выявил в вещах Бояна Карловича немецкие поделки, а также один из советников князя Адриана, по внешнеполитическим вопросам. В первую очередь — именно немецкому направлению.

Это был невысокий мужчина средних лет, с большими глазами навыкате. Щёки чуть дряблые. В волосах уже была первая седина. Взгляд очень цепкий, пронзительный.

Знал я о нём лишь в общих чертах. Он выбился в люди из простолюдинов. Окончил главный университет страны, затем пошёл в бизнес. Благодаря знаниям немецкого преуспел в торговле с немецкими предпринимателями. Организовывал встречи, в основном. По воле случая на одну из таких встреч заглянул Адриан и приметил талантливого человека, после чего сразу взял в свой штат.

Где он был во время борьбы за власть, я не знал. Но князь Адриан очень ему доверял, о чём заявил мне лично. А мне оставалось только довериться самому князю в этом вопросе.

Увидев меня, Горан сразу протянул руку. Пусть и смотрел без большого радушия:

— Горан Хоцевар, советник по международным вопросам, — лаконично представился он.

Я пожал руку и ответил тем же:

— Виктор Добрынин, политический аналитик.

— До связи осталось сорок минут. Мне вкратце передали Ваш план переговоров, однако я предлагаю внести в него правки, — с деловым видом ответил он и присел за широкий дубовый стол. С другой стороны стояло второе кресло, для меня. На самом столе находился стационарный телефон, на вид — из прошлого века. Рядом с телефоном лежали бумаги — мой план переговоров, с пометками Горана.

Мы сели. Вокруг, на полу, вспыхнула тонкая энергетическая линия. Из неё вырос шарообразный энергетический купол, блокирующий все звуки, идущие как изнутри, так и снаружи. Чтобы полностью исключить возможность подслушивания.

Артефактор тихонько сидел в углу, даже не отсвечивая. Перебирал какие-то свои записи. Мы с ним только обменялись кивками. Затем я приступил к изучению поправок моего коллеги.

— Вы собираетесь предложить им разработку и добычу в трёх месторождениях этериума, которые сейчас принадлежат Карловичам, — подметил я из записей в документах. — Вы же знаете, что все эти месторождения уже обещаны другой державе?

— Мне это известно, — спокойно произнёс Горан. — Однако немцы народ прагматичный. Я готов поставить руку на отсечение, что они договорились с Карловичами как раз по этериуму. Что Рейх поможет им в разработке новых технологий по добыче, а затем выдаст дешёвый кредит на производство нового оборудования на собственных же заводах.

— Мы не знаем, в чём заключалась сделка предателей с немцами, — произнёс я. — Поспешные выводы — излишни. Мы и так скоро всё выясним.

Несколько армейских бригад вместе с силами ВМФ и гвардией клана Лукаревичей уже получили приказ на захват земель Карловичей. Они были близко и их сил должно хватить, чтобы разгромить предателей. Особенно, если те не ждут атаки… Но вот в этом я сильно сомневался.

Впрочем, время покажет.

Я добавил:

— В любом случае, Вы собираетесь предложить нашим оппонентам ресурсы Иллирии, вместо того, чтобы отдать их единственной союзной державе.

— Я понимаю Ваш скепсис, господин Добрынин, — Горан даже бровью не повёл. — Однако каждое из данных месторождений находится почти на поверхности. Они почти выработаны. Тогда как основные залежи этериума находятся на глубине. Ими Ваши соочественники и займутся. А немцы получат лишь символическую уступку.

— Не вяжется с их прагматизмом, который Вы упомянули, господин Хоцевар.

— Уверяю, для кайзера это будет выглядеть так, как надо, — он сделал голос тише и подался вперёд. — Он не углубляется в ресурсные вопросы. У него в голове другие вещи. А человек, с которым мы будем разговаривать, сможет правильно преподнести ему эти три месторождения как великую ценность.

Я прищурился.

— Значит, Вы уже наладили контакты?

— Разумеется. Именно поэтому Его Величество приставил меня к Вам. Чтобы помочь добиться удовлетворительного результата для всех. Эти три месторождения — это лишь специя для главного блюда.

Я мельком взглянул в пометки, чтобы проверить: не упустил ли я что-то?

Но ничего нового не нашёл.

Обратился снова к Горану, с вопросом:

— И что же Вы видите «главным блюдом»?

— Пакт о ненападении между Рейхом и Иллирией, подтверждённый Российской Империей. А также совместное участие в разработке глубинных этериумных месторождений. Разумеется, с контрольным пакетом в руках русских. Ваш император не останется с пустыми руками. В этом я Вас заверяю.

— Про пакт здесь ничего нет, — я постучал по листу, лежащем на столе.

— Про пакт мы с Вами договоримся сейчас. Россия Рейху не враг… по крайней мере, не враг номер один. С французами у них куда более серьёзные разногласия. Иллирия, в лучшем для неё варианте, может стать нейтральной зоной, из которой немцы не получат удар в спину. Ни от самой Иллирии, ни от расположенных здесь в будущем русских войск. Вкупе с Вашим шантажом по преступлениям клана Карловичей, это позволит обеспечить не только нейтралитет, но и поддержку Рейха. Особенно, если французы всё-таки зайдут в Загреб.

— Вы видите вариант, при котором Иллирия примет на себя французский удар, сжирая военный и политический потенциал Латинской Федерации, — озвучил я.

— Один из. Вероятный. Очень вероятный. К сожалению. Но с поддержкой Рейха и России, французы не смогут одолеть Иллирию просто так. Венгрия откроет свои территории для транспортировки русских вооружений. А Рейх, при необходимости, также поддержит. Возможно — вооружениями и специалистами. Если они поймут, что французы завязли.

— Князь знает о Ваших планах?

— О каждом из них, — кивнул Горан. — Каждый из них он и одобрил. Пусть это и было непросто. Но он знает, что я умею договариваться с немцами.

Он предлагал… приемлемое. Вот только что потом сам князь скажет Державину? Как будут делить месторождения и их разработку в дальнейшем? Как отреагирует российское руководство?

Много вопросов. А ещё один был у меня непосредственно к Горану.

— Тот человек, который с нами свяжется. Он ведь из тех, кому не нужен раздел Иллирии, так?

На короткий момент он замер. Замялся. Я это заметил.

— О чём именно Вы говорите?

— О том, что Ваш партнёр, который будет говорить от лица Рейха, вовсе не обычный посредник, а заинтересованное лицо. Представитель той части немецких элит, которые предпочтут превратить Иллирию в большую проблему для Рейха, а не мило разрезать её как пирог, на пару с французами. Поправьте, если я не прав. А своими правками Вы подыгрываете этому самому партнёру, чтобы тот получил больше влияния уже при дворе кайзера. Вероятно, это один из Ваших бывших бизнес-партнёров, не так ли?

Его лицо напряглось. Он пытливо уставился на меня, а потом… улыбнулся.

— Вы меня раскусили, господин Добрынин. Весьма, весьма, весьма.

— И что он обещает взамен? Контракты?

— То, что нам нужно. Мир на северном направлении. Помощь, если французы допустят ошибку и пойдут до конца. А, самое главное — фактор застывшей угрозы, для этих самых французов, которые не готовы к тому, чтобы завязнуть здесь. Они договорились с Рейхом, это так. Но только в предыдущих реалиях, когда князь, в их глазах, был мёртв, а Иллирия разваливалась на куски. Нужно только дать немцам понять, что единая Иллирия для них выгоднее, чем Словения и куски разорённой страны, которые придётся восстанавливать из своего кармана.

— А также возможность влиять на неё, не оставляя её целиком для Российской Империи.

— Не без этого, господин Добрынин.

Он признался. По факту.

Горан Хоцевар был агентом немецкого влияния при дворе князя. Точнее — агентом той власти немецких элит, которая ненавидела французов больше, чем желала захватить новые территории.

И я не мог его осуждать.

Потому что сам являлся агентом влияния русского престола.

Наши с Гораном интересы совпадали. По крайней мере, в этом вопросе. Ситуативный союз, который был выгоден всем, кроме французов. И это… приемлемо.