Владимир Пламенев – Дипломатия Мечей (страница 59)

Но как только его нога ступила наружу, внутри вспыхнула тревога.

Доля мгновения на осмысление!

Но Боян не успел. Глухой удар в затылок оборвал его сознание раньше.

— Это было совсем просто, — добавил офицер диверсионно-разведывательной группы после того, как закончил дежурный отчёт.

И он был прав.

Бессознательное тело Бояна Карловича сидело впереди, скованное пластиковыми стяжками. На его голове — светонепроницаемый мешок. В венах — подавитель энергетики, который вкололи ему сразу после того, как притащили в этот подвал.

Бойцы сработали гладко. Подельников паршивца не нашли. Он был один. Разве что, неподалёку нашли разбитый телефон. Но симка уцелела, её сейчас пробивали по всем каналам.

Сам Боян оказался… беспечен. Он позволил диверсантам Непчича устроить засаду, а сам — курил на вершине здания.

Я уже даже начал сомневаться, что именно он ответственен за покушение. Впрочем, Связь, которую я установил с помощью Моранова и поглощённого им духа, вела именно к Бояну. Всё так же, как и в прошлый раз.

Открылась боковая дверь. Оттуда показалась голова лысеющего костлявого мужчины, с круглыми очками и рыбьими глазами. Специалиста по артефакторике из столичного контрразведывательного отдела. Он прогнусавил:

— Господин Добрынин, предварительная экспертиза завершена. У нас тут кое-что интересное.

Я кивнул и отправился за ним. Мы прошли через несколько коридоров.

Контрразведка не принимала участия во внутриполитической борьбе. Сидели и «не отсвечивали», по большей части. Дескать, верны только князю и ждали его возвращения.

Ага, так им и верил. Впрочем, Адриан их дрючить не стал, только раздал указания и потребовал результатов.

Вот к моей задаче и приставили нескольких. Правда, косились они на меня совершенно безэмоциональными лицами. Впрочем, я видел в них огоньки недовольства.

Как только мы вышли в другое помещение, артефактор провёл рукой, демонстрируя находки.

— Три артефакта, господин Добрынин, — он постучал когтистым пальцем рядом с белым костяным рогом, на котором были вырезаны руны. — Рог. Полагаю, именно благодаря ему удалось вызвать парализующий эффект.

— Он звучал с неба, — сразу сказал я.

— Возможно, часть рун отвечает за перенос звука. Такое возможно, — не смутился артефактор. Затем постучал рядом с двумя другими артефактами, круглыми и плоскими, как монеты. Тоже исписанными рунами. Только не из белой кости, а синевато-серого металла. — Диски. В одном обнаружена некротическая энергия. В другом — проклятая энергия. Насколько можем судить — схожая с красным туманом, которым была поражена усыпальница княжеского клана Зринских.

— Это всё?

— По свойствам — да.

— Хорошо. Косвенные доказательства его участия у нас есть. Но в остальном — бесполезно.

Он раздражённо дёрнул головой и поправил очки.

— Отнюдь, господин Добрынин. Мы установили происхождение артефактов.

— Так-так? — я внимательно слушал.

— Данные рунические формулы — это очень редкий вид письма, который применяется только в двух регионах мира. Они очень сильные и достаточно энергоёмкие для многоразового использования. Но, как я уже сказал, наносить их умеют только в двух регионах мира: Баварии и Саксонии.

— Оба региона — немецкие, — на моём лице чуть не вылез довольный оскал.

— Верно, господин Добрынин, — удовлетворённо произнёс и артефактор. — Я Вам клянусь, эти артефакты создали немцы.

Идеально.

Теперь осталось договориться. Но так, чтобы Иллирия потеряла в его лице врага, а не приобрела второго.

Глава 29

Я выкроил несколько часов сна, чтобы голова хоть что-то соображала. Несколько дней интенсивной, почти бессонной работы, не способствуют улучшению ментального самочувствия. Даже несмотря на различные восстановители, которыми меня щедро снабжали по княжескому распоряжению.

Полноценный, здоровый сон ничто не заменит.

Но можно ли считать три с половиной часа за полноценный?

Нет.

Нельзя.

Так что, когда меня разбудили и в срочном порядке вызвали к князю, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сразу же встать с кровати и отправиться на встречу с Адрианом.

Но повод был весомый.

— Они остановились, — произнёс Адриан, когда я явился в его кабинет. На широком экране, на стене — динамическая карта Загреба. Рядом с Адрианом — Непчич и Кнежевич, а также новый командир княжеской гвардии и несколько других командующих. Адриан взглянул на меня. — Пока они не заходят в город. Накапливают силы и давят на нервы, — он хищно развернулся к карте. — Скоро инициируют переговоры, в которых попробуют поставить меня на колени. Мне нужно, чтобы ты исполнил свой план до того, как они разочаруются в этом плане и пойдут на штурм Загреба.

Я кивнул.

Караджич сверкнул глазами. Непчич нахмурился, но ничего не сказал. Зная их обоих, каждому было, что сказать. Но в присутствии Адриана они были «шёлковыми».

— Беседа с немецкими представителями запланирована на… — я протёр глаза и взглянул на часы. — На шесть. Неофициальная, естественно.

— Занимайся. Я не хочу, чтобы после моего отказа становиться французской собачонкой, враги вошли в Загреб. Слишком много будет жертв и разрушений. Я не хочу вообще допускать крупных сражений. Тем более, что сил у нас сейчас немного. Даже с Кнежевичами, которым я позволил войти в пригороды и укрепиться вместе с войсками гарнизона и других кланов. Генерал, — он повернулся к одному из командующих. — Когда подойдут остальные подразделения?

— Одиннадцатая и седьмая мотострелковые дивизии будут в городе через два часа! — отчеканил один из неизвестных мне командиров, встав по стойке смирно. — Предположительно, мы получим численный перевес перед армией вторжения!

— Численный перевес практически ничего не значит в наших условиях, — вздохнул Адриан. — Французы используют сильных одарённых, которым любой из наших — на закуску. Если мы и можем победить, то военной хитростью и выматывая противника. В открытом бою — шансов нет. А сражаться в городе — это последняя мера.

Он замолк. Потом добавил:

— Лишь бы Империя не притащили, — при упоминании одарённого ранга Империй, лица всех присутствующих помрачнели. Князь снова взглянул на меня. — Мы эвакуируем жителей пригородов. Но у нас всё ещё есть надежда, что твой план сработает. Я уже передал по… личным каналам, что с представителями Рейха ты будешь говорить от моего имени.

У меня чуть глаза на лоб не вылезли!

Какого лешего⁈ Это так не работает! Подобные встречи должен проводить либо сам государь, либо должностное лицо высокого уровня! На реалии этого мира — хотя бы аристократ! Либо родственник князя, либо один из графов, с высокими полномочиями!

Но я⁈

Будь Адриан моим подчинённым, я бы ему такую головомойку за эту инициативу устроил! Это шло в обход ВСЕХ норм!

Одно дело, если бы я был просто посредником и передавал сообщения от одной стороны к другой. Чтобы меня никак нельзя было официально считать представителем Иллирии.

Но здесь же получалось наоборот. Пусть беседа кулуарна, но сам факт, что я — подданный иностранного государства, буду беседовать от лица князя…

Все присутствующие, кажется, разделяли мою позицию. Вот только в глазах многих я видел не только удивление, но и недоверие, злость и… зависть.

Может, Адриан специально мне эту свинью подкладывал? Но зачем?

— Я сделаю всё, что в моих силах, князь, — как можно спокойнее заявил я, сдерживая бурю негодования в груди.

В голове пульсировал вопрос: зачем ты назначил уполномоченным меня, князь? Только потому, что это мой план? Или у тебя есть ещё какая-то причина⁈

Озарение настигло меня внезапно.

Твою ж…

Хитрожопый ты…

— Добрынин? — бровь Адриана поднялась вверх. — Всё в порядке?

— Он в шоке от оказанного ему доверия, — с едва скрываемыми нотками желчи процедил Караджич. Но тут же затух под суровым взором князя Адриана.

— Всё прекрасно, Ваше Величество, — я кивнул ему. — Займусь своей задачей.

Тогда кивнул и он, возвращаясь к тактическим планам. А я вышел прочь, думая об этом манёвре.

Нет, он конечно молодец. Специально выбрал в качестве своего «уполномоченного» иностранного подданного. Причём не абы какого — а русского. Тем самым подчёркивая, что даже говорят за него теперь русские.