Владимир Пикалов – Первое путешествие (страница 9)

Мы растопили печь и из трубы повалил густой дым. Трейн бегал за маслами и за квасом и так как о бане давно забыли, никто не мог сказать, где взять масло пихты и лаванды. Благо Эмпр сушит постоянно травы, он сделал замечательный сбор для бани. Трей принёс кружки и полотенца, потом снова куда-то очень быстро побежал. Я не стал ждать его, пошел прогуливаться по саду, зашел снова к Эмпру, мы вместе отобедали, выпили чаю с пряниками, немного побеседовали. Я снова забыл об о всем на свете, о всех тех заботах и делах, что остались за дверью этого чудного домика.

В теплом уютном кресле, попивая из кружки ароматный чай из трав я просидел по меньшей мере час, до тех пор, пока входная дверь не открылась так резко, что петли засвистели. В зал влетел Трейн.

– Хемирин, да чтоб тебя… Я тебя по всему замку ищу, а ты вот где сидишь, чаевничаешь… – Раптор сильно запыхался, говорил прерываясь, облокотился о край стола и продолжил. – Фух, теперь порядок. Баня готова, ты давай, собирайся, пойдем.

Я допил чай, поблагодарил доброго садовника и быстрым шагом направился вслед за раптором к самой дальней точке сада – к домику с зеленой крышей, скрывшемуся за деревьями.

Зайдя в баню, я почуял как вкусно пахнет еловыми ветками, что Трейн разложил по всей парной, а также лавандой, мятой и можжевельником. Мы с раптором сели на полок.

– Вот сейчас смотри, я поддам немного. – Раптор набрал полный ковш горячей воды и плеснул ее на раскаленные камни, они зашипели, поднялся пар и, словно живой, поплыл к трону, закрутился, полностью закрыв собой его, рассеялся и на троне появился человек, он восседал в белой мантии, что закрывала одно его плечо, опоясанной крепким кожаным ремнём с бронзовой пряжкой на поясе в виде дубового веника. В своих мускулистых красных руках мужчина держал веник и деревянный ковш, искусно вырезанный из цельного куска древесины. На голову он надел меховую шапку, окантованную переплетными березовыми и дубовыми веточками с листочками.

– А, Трейн, как я тебя давно не видел! Я думал вы про меня забыли. Заскучал уже здесь, решил, что я вам не нужен боле. Но нет, видать, остались ещё те, кто уважает хорошую баню. А кто это с тобой? Я его раньше не видел.

– Это Хранитель Хемирин. А это…

––Я Севлап, Хранитель чистоты, создатель учения мытья, повелитель всех бань. Простой народ называет меня проще – Банный дух. Добро пожаловать в мой храм. Сейчас я вас напарю как следует. – Он набрал в ковш кипятка, добавил масло лаванды и пихты и плеснул на каменку. Пар разнёс аромат вместе с жаром по парилке. Сухой пар прогревал, очищал кожу от грязи. И немного успокаивал. Севлап ещё поддал жару. Стало жарче, но пыхтели мы не долго. Оказавшись в относительно свежем предбаннике, я одним глотком осушил кружку прохладного кваса, которую притащил с собой Трейн и тут же растаял на кресле, сняв шапку. Но на этом экзекуция не закончилась. Севлап положил нас на полок и ещё, и ещё поддал жару. И тут же я почувствовал на своей спине горячие берёзовые и липовые листочки, как они подпрыгивают и нежно хлещут меня, делают массаж, изгоняя напряжение и грязь. Потом мы перевернулись и так в несколько подходов. Каждый заканчивался обливанием холодной водой и небольшой передышкой в предбаннике. Посиживая в парилке, мы разговорились, Трейн как обычно рассказывал свои истории, а Севлап внимательно слушал, затем наоборот. Они общались немного, подшучивая друг над другом, словно были старыми лучшими друзьями. За это время, проведенное среди настоящих мужчин, я успел немного повзрослеть, почувствовать и себя мужчиной, а Трейн немного помолодеть. Ему было сто двадцать четыре года, а мне… Даже не знаю сколько мне было лет на самом деле.

Жизнь рапторов длится очень долго, почти до трёхсот лет, как и у гномов, живущих в горах. Они почти до глубокой старости не теряют форму и остаются шустрыми, выносливыми и трудоспособными. Рапторы обычно занимаются фермерством: разводят скот, выращивают зерновые культуры и делают вино, выращивая в садах виноград, вишню и яблони. Из них получаются отменные рыбаки, охотники на китов и на акул, а в бою они держатся даже получше бородатого горного народа. Гномы же прирождённые кузнецы, ювелиры и шахтёры. Они как никто другие знают, что такое механика и металл, они видят в этом красоту и создают настоящие произведения искусства из, как нам покажется, обычного куска меди или олова. Но не все из них живут в горах. Некоторые находят себе место и в городах в роли кузнеца или в море в роли плотника, также они неплохо управляются и в поле, но всё же их стихия – это камень и металл.

Севлап ещё нас немного попарил и наконец отпустил.

– Приходите сюда чаще, да хоть каждый день. Зовите сюда всю свою компанию, я буду рад гостям. С лёгким паром! – сказал Дух бани и растворился в пару. Я помахал ему рукой, но увидел только раскрытую дверь.

За ужином мы поели копчёной рыбки, приготовленной Эмпром. Воистину сазан таял во рту, как и обещал садовник, правда, попробовать я успел всего маленький кусочек, да и тот Трейн успел подцепить и кинуть мне, потому что блюда с рыбой поставить на стол не успели, вмиг все растащили. В этот раз Фильпа села ко мне поближе и принялась спрашивать, как прошёл день. Между нами завязался диалог. Мы уже не обращали внимания на застолье, а только сидели и разговаривали, каждый раз пододвигаясь друг к другу всё ближе, на сколько позволяли стулья. Я слышал, как перестала играть быстрая заводная музыка. И тут же полилась красивая, нежная музыка, заиграла лютня, запели струны мандолины, засвистели флейты. Немного приглушился гул, совсем чуть-чуть померк свет. Мы с Фильпой не отрывали взгляда друг от друга. Сердце билось быстрее от каждого прикосновения к её руке… Как у меня, так и у неё. Я это чувствовал. Прервать этот диалог чувств смогло только внезапное появление в зале облака тумана. Оно летело беззвучно, долетело до стола. Я узнал эти черты лица: немного искривлённый нос, густые чёрные кудрявые волосы местами с проседью, небольшие морщины, широкая улыбка, сморщивающая лоб и сужающая разрез глаз. Узнал этого мускулистого красного человека. Орнитохей встал и крепко обнял гостя.

– Тебе всегда здесь рады. – Прошептал он.

– Рад тебя видеть, сосед.

– А ну ка, рапторы, покажите мне как приветствуют гостей в замке Орнитохея! – Все встали, завопили, загудели, зааплодировали, музыканты снова заиграли ярко, быстро и громко.

– Благодарю! – Севлап поклонился.

Больше лирики этим вечером не было. Через час все разошлись. Трейн позвал меня прогуляться перед сном в саду. Подойдя к пруду, он остановился.

– Я тебе покажу фокус. Просунь руку под камни. – Я, не раздумывая, опустил пятерню в воду, и тут же шершавая пасть ухватила меня за палец. Я одёрнул руку. Трейн рассмеялся. – Вот весь фокус. В пруду теперь есть хозяин. – К нам подошёл Севлап и ухмыльнулся.

– Над чем это вы смеётесь, друзья мои?

– Опусти руку в воду, Севлап.

Мы увидели улыбку на его лице и поняли, что фокус удался. Дух бани засмеялся и потрепал Трейна по голове, меня ткнул пальцем в кончик носа. Мы в троём стояли и смеялись просто так. Над этим днём, над этим фокусом и поднимали себе настроение, не думая о заботах и делах, которые ждут нас в день грядущий, которые ждут нас в жизни.

Больше особо знаменательных событий не было, исключая наше постепенное взросление, если это можно было так назвать. Телом мы выглядели довольно молодо, нам смело можно было дать лет пятнадцать-шестнадцать. За все эти шесть лет проживания в замке Орнитохея мы овладели всем, что в нас вложили наши учителя. Мы сильно повзрослели, возмужали. Теперь мы были почти готовы отправиться в своё первое путешествие, к которому нас так долго готовили. За все время я сильно привязался к этому на первый взгляд темному и мрачному замку, утесу, на котором стоял замок, саду, что рос рядом, реке Ордрен, виноградникам и полям, лесам вдалеке, к этим рептилиям, совсем не страшным, но добрым и отзывчивым, веселым и серьезным, к Банному Духу, хозяину этого замка – таинственному, безликому, важному и спокойному, но в то же время радушному и приветливому Орнитохею, его верному другу и слуге Трейну, Траму и орлу Фарну, хоть я и видел его реже всех.

С начала весны рапторы приводили в порядок замок и его окрестности, особенно уделяли большее внимание парадному залу для церемоний, который из-за ненадобности превратился в свалку всякого хлама. Орнитохей отдал приказ обновить ковёр там, а старый протрясти, почистить и постелить его в подвале. «Зачем добру пропадать зря, если оно еще сто лет прослужит» – именно так выразился он. Отдал приказ повесить новые знамёна в парадном зале, вымыть дочиста все окна, перебрать книги в библиотеке. «Раз уж принялись за работу, то почему бы не сделать все». Также наказал заточить все мечи в оружейной, прибраться в лаборатории и обсерватории, а также посчитать все бутылки вина и кваса в погребе. Хлопотали и мы. Почти каждый день репетировали в зале присягу, кто, когда и с чем выходит, в каком порядке. «Этот день должен запомниться всем, как самый знаменательный день в истории мира. Всё должно быть в лучшем виде» – приговаривал Орнитохей. Для церемонии нам специально сделали лёгкие доспехи из серебра с золотыми вставками, и научили движениям с оружием: знаку приветствия, почтения, благодарности и так далее. Орнитохей так хотел быстрее закончить работу, что торопил всех. От спешки Орнитохея несколько раз за месяц разносило в пух и прах лабораторию, где изготавливали фейерверки для торжества. После пятого происшествия рапторы строго настрого запретили Орнитохею входить и мешать. От такой дерзости Орнитохей волновался всё больше, но он понимал, что спешка ни к чему хорошему не приведёт и поэтому успокоился, спустя недели две, после еще одного взрыва. Больше взрывы не повторялись. После того как всё было сделано, наступил долгожданный покой и тишина. Неделю Орнитохей всем дал отдышаться и отдохнуть. Пару раз я успел сходить в баню и на рыбалку вместе с Трейном, Трамом и Фарном. Обычно Фарн и Трам загорали на солнышке, забывая про удочки и рыбалку, а потом засыпали. В баню теперь мы ходили всей толпой, один раз даже Орнитохей составил нам компанию. Я с парнями вечно спорил, кто просидит дольше. Но девчонки тоже присоединялись к спору и оказывались иногда выносливее даже Трейна. Это были душевные времена, когда мы находились рядом и разговаривали обо всём, что взбредёт в голову, лишь бы забыть про жару и продержаться, а Севлап как на зло каждую минуту поддавал жару, даже не вспотев, сидя похихикивая. Иной раз получалось, что все соглашались на ничью, вытаскивая уже перегретого товарища из бани. Я с Фильпой встречался почти каждый вечер. Мы вместе с ней фехтовали во дворе замка аж под проливным дождём, а потом босиком танцевали по лужам, немного подрагивая от холода, прижимались к друг другу ближе, согревая теплом пылающих сердец. У Вирии и Бавлия всё шло хорошо. После того случая они не ссорились, а если и ссорились, то мирились почти сразу. Бавлий уделял больше внимания Вирии, а Вирия Бавлию. Всё шло гладко, плавно и равномерно. Я даже не мог желать лучшего. Все праздники сопровождались застольем и долгой речью Орнитохея. Речь получалась каждый раз разная, но смысл был, как всегда, один и тот же.