И сказал Бог:
– Пусть воды, что под небом, соберутся вместе и покажется суша.
…Бог дал суше имя «земля», а собравшимся водам – имя «моря». И увидел Бог, как это хорошо.
И сказал Бог:
– Пусть из земли произрастут растения: травы, дающие семена, и деревья <…> приносящие плоды с семенами.
И стало так… И увидел Бог, как это хорошо.
Настал вечер, настало утро – третий день.
И сказал Бог:
– Пусть будут светила на своде небесном, чтобы отделять день от ночи, указывать сроки, отмерять дни и года <…>
И стало так. Бог создал два больших светила: большее – управлять днями, меньшее – управлять ночами, и звезды. Бог поместил их на своде небесном, чтобы они освещали землю, управляли днями и ночами и отделяли свет от тьмы. И увидел Бог, как это хорошо.
Настал вечер, настало утро – четвертый день.
Сотворение мира. Миниатюра из Штаммхеймского миссала, 1170-е гг.
The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. 64 (97.MG.21), fol. 10v
Мироустройство целиком зависело от воли Творца – день и ночь были созданы прежде светил, которые почитались в Библии «воинством небесным», ангелами и «сынами Божьими», подвластными Создателю – Саваофу. При этом самостоятельное значение, которое придавали звездам древние маги и средневековые астрологи для предсказаний, считалось еретическим. Служебную роль светил подчеркивает Библия: они призваны «указывать сроки, отмерять дни и года». Впрочем, один из древних комментаторов Книги Бытия в I веке н. э., Филон Александрийский, грекоязычный последователь Платона, признавал и значение небесных знамений как свидетельств Божьих замыслов[8].
И сказал Бог:
– Пусть вода кишит живыми существами. А над землей, по своду небесному, пусть летают птицы.
И Бог сотворил огромных чудищ морских, и разные виды живых существ, которые снуют и кишат в воде, и разные виды крылатых птиц.
И увидел Бог, как это хорошо, и благословил их:
– Будьте плодовиты и многочисленны, наполняйте воды морей. И пусть на земле будет много птиц.
Настал вечер, настало утро – пятый день.
И сказал Бог:
– Пусть земля породит разные виды живых существ: скот, мелкую живность и разные виды зверей.
И стало так. Бог создал разные виды зверей, скота и всякой живности, которая снует по земле. И увидел Бог, как это хорошо.
И сказал Бог:
– Создадим человека – Наш образ и Наше подобие, – чтобы он господствовал над рыбами в морях, и над птицами в небе, и над скотом, и над всею землею, и над всею живностью земной.
Бог сотворил человека, образ Свой,
Божий образ Он сотворил <…>
Смысл пассажа о сотворении человека вызвал тысячелетнюю полемику: Филон полагал, что обращение Творца к некоему «соавтору» творения («создадим человека») означало участие неких помощников – упоминающихся в Библии «сынов Божиих» (?), которые сотворили смертную греховную плоть. Христианские комментаторы, напротив, видели в этом помощнике одно из лиц Троицы, христианского Спасителя – сына Божьего. Но само имя Творца в этой части рассказа о творении используется в уважительном (на «вы») множественном числе – Элохим («боги», о чем еще пойдет речь). Формой творения был именно «образ Божий» – доступный сотворенному, подчеркивал Филон, ибо сам Бог не имеет видимого образа.
Эти видимые разночтения в тексте библейского откровения привели к бесчисленным дуалистическим интерпретациям у гностиков, манихеев (см. о Мани в главе 10) – вплоть до собственно иудейской мистической конструкции о некоем Адаме Первоначальном (Адаме Кадмоне), воплощавшем все начала творения (землю, небо и воду)[9].
<…> мужчину и женщину сотворил
И благословил их Бог такими словами:
– Будьте плодовиты и многочисленны, заселяйте землю и овладевайте ею. Господствуйте над рыбами в морях, и над птицами в небе, и над всеми животными земли.
И сказал Бог:
– Я отдаю вам в пищу все травы с семенами, какие есть на земле, и все деревья, приносящие плоды с семенами. А зверям, и птицам, и живности земной – всем, в ком дышит жизнь, – Я отдаю в пищу зелень растений.
И стало так. Бог оглядел Свое творение – оно было очень хорошо.
Настал вечер, настало утро – шестой день.
Творение в целом Создатель оценил в превосходной степени – «очень хорошо». В кратком варианте антропогонии – рассказа о сотворении человека по образу и подобию Божию – Создатель дает заповедь о растительной пище для всех живых существ. В цитированном древнеиндийском мифе голод и смерть господствуют в мире до сотворения космоса; в шумерском мифе сами боги должны были заботиться о своем пропитании, пока Энки не создал человека по своему образу, чтобы возложить на него долг добывать пищу. Библейский Творец не нуждается в физическом насыщении: речь в Бытии далее идет о символических пищевых запретах и предпочтениях.
Так были созданы небо и земля и весь строй творений небесных и земных.
В день седьмой Бог завершил труды созиданья.
В день седьмой Бог пребывал в покое:
<…> Благословил Бог день седьмой
и священным его сделал,
ибо в этот день Он пребывал в покое:
Он окончил труды сотворенья и созиданья…
День отдыха, в Ветхом Завете именуемый шаббат («покой»), сохранился в традиции выходных дней семидневной рабочей недели по сей день (суббота). Уже Филон Александрийский утверждал, что седьмой день – праздник всех народов, ибо это день рождения всего мира. В христианской традиции славянских народов за седьмым днем – воскресеньем – сохранилось название «неделя» (со значением запрета на всякие дела, работу). Число семь почиталось Филоном священным – воплощающим основные координаты сотворенного мира: три зоны мироздания (небо, земля, преисподняя) и четыре стороны света.
Библейская традиция отказалась от традиционного архаического мифа о творце, навсегда удалившемся от дел вселенной после сотворения мира (deus otiosus, известный уже античному атомисту Эпикуру), подобно удалившемуся в некую страну Востока индейскому Кецалькоатлю, и доверившем повседневное течение этих дел младшим «специализированным» божествам. Таким лишенным актуального значения и культа стал древний индоевропейский бог Дьяус, воплощавший небо: его сменил громовник Индра в ведийской традиции; греческий громовержец Зевс (чье имя было родственно имени Дьяус) оттеснил предков – самое небо Урана и собственного отца Кроноса (владыку золотого века), с ним следовало торговаться о жертвах (см. в главе 6). Библейский Бог не нуждался в культе, о чем пророчествовал Исайя (Ис. 66:3)[10]. Человеческая история продолжала зависеть от воли Творца.
ВОТ ПОВЕСТЬ О НЕБЕ И ЗЕМЛЕ – О ВРЕМЕНИ, КОГДА ОНИ БЫЛИ СОТВОРЕНЫ.
Когда ГОСПОДЬ Бог создал землю и небо, то не было на земле ни куста, ни травинки. Ведь ГОСПОДЬ Бог не посылал еще на землю дождя и не было людей, чтобы ее возделывать. Лишь поток, что поднимался из недр, орошал землю.
Эта главка Книги Бытия породила упомянутую дискуссию о причинах двух редакций творения. Словом Господь в русских переводах передается непроизносимое личное имя Бога – Яхве; витавший над водами «в начале» Творец именуется на библейском иврите Элохим – «боги» (во множественном числе): как уже говорилось, речь идет не о многобожии, а об уважительном наименовании Творца, творческая потенция которого вмещала все множество тварей. Очевидна, однако, разница в описании космогонии у «яхвиста» и «элохиста»: у первого речь идет о бесплодной земле, у второго – о начальной водной стихии. «Яхвист» не перечисляет дней творения – он сосредоточен на творении человека и плодородии.
Уже в древности – в начале нашей эры – интерпретаторы этого текста подозревали, что творение в Библии зависело от воли двух творцов: духовного и практически не участвовавшего в творении Элохима и создавшего материальный мир и присущее ему зло Яхве. Этот религиозный дуализм широко распространился с учениями античных гностиков и иранских дуалистов (в том числе в манихействе) и сохранился в позднейших славянских дуалистических легендах (см. в главе 10).
Комментаторы спорят о том, что за «поток» орошал землю, – ясно, что это не одна из упомянутых далее райских рек: плодородие Земли обетованной, вначале именовавшейся Ханааном, не зависело от речных разливов. Плодородие в виде дождя должен был посылать Творец.
И создал ГОСПОДЬ Бог человека из пыли земной, вдохнул в его ноздри дыхание жизни, и человек ожил.
В Эдеме, на востоке, ГОСПОДЬ Бог насадил сад и поселил в нем человека <…> ГОСПОДЬ Бог вырастил в саду всевозможные деревья, приятные взору и с хорошими плодами, а посреди сада – дерево жизни и дерево познания добра и зла.
Из Эдема вытекает река; она орошает сад, а далее разделяется на четыре рукава. Один из них называется Пишон, он огибает страну Хавила – ту, где золото <…> Вторая река называется Гихон и огибает страну Куш. Третья река называется Тигр, она течет к востоку от Ашшура. Четвертая река – Евфрат.
О райском саде, расположенном в центре мифологического мира, и особенно о мировом древе – оси этого мира, растущем над священным потоком, еще будет рассказано. В Книге Бытия этот источник имеет четыре рукава, которые в мифологических космологиях соотносятся с четырьмя сторонами света. Но Библия ориентирована уже на историческое будущее человечества, и четыре реки оказываются потоками, которые дали основу для древнейших цивилизаций: Тигр и Евфрат образовали Междуречье – Месопотамию, Пишон и Гихон считаются истоками Нила, на берегах которого возник Египет.
