Владимир Петрухин – Мифы о начале времен. От демиурга и хаоса до великана Имира и змеи-прародительницы (страница 4)
Четыре главных пророка манихейства на манихейской диаграмме вселенной. Слева направо: Мани, Заратустра, Будда и Иисус. XIII–XIV вв.
Представления о космогонии как о творении во времени, расчлененном на исторические эпохи, а не о спонтанном происхождении разных вещей в некую не расчлененную на отрезки эпоху первотворения, «время сновидений» и тому подобные мифические времена, были связаны в архаическом – родо-племенном – обществе с понятными всем реалиями повседневной жизни, сменявшими друг друга поколениями. Конечно, в мифах эта смена поколений была обусловлена деятельностью сверхъестественных существ. Но и в сверхъестественном мире смена поколений богов – теогония – и деятельность творца связывались с трудностями, которые творец должен был преодолевать.
Ремесло демиурга предполагало дифференцированную производственную деятельность. Один творец не мог справиться с организацией всего античного космоса, разным его сферам – небу, земле, преисподней – нужны были разные боги. В греческой мифологии они разделили власть на сферы космоса: высшим был громовержец Зевс, взиравший на весь мир с высоты Олимпа, воды достались его брату Посейдону, преисподняя – их брату Аиду. Но отцом всех бессмертных богов почитался у Гомера Океан, его супруга Тефия, согласно поэту Гесиоду, стала матерью всех вод.
«Начало» мира оставалось сложной проблемой не только для составителей библейских текстов: в греческой традиции почитатели мистического певца Орфея верили, что первой богиней была Ночь, зачавшая мир от Ветра и снесшая во вселенской тьме (хаосе) серебряное яйцо[15] – сравним библейский мотив начала мира и стихий над бездной. Вокруг этого яйца сформировался космос, и Гесиод (крестьянин по своему происхождению) создал образ земли – Геи – как прародительницы космических стихий. Ее порождениями стали мрак Эреб и Ночь (Никс), их соитию способствовал Эрот, воплощение любви. Но земля создала и собственного супруга – Урана, покрывающее ее небо. Их объятия разделил сын Кронос, в свою очередь смещенный Зевсом и новым поколением богов и удаленный на Острова блаженных (где длится золотой век общего бессмертия)[16].
Деяния античных устроителей космоса были отвратительны для монотеистической библейской традиции, но понятны носителям античной цивилизации. Специализированный бог-ремесленник кузнец Гефест оказался наиболее «приближенным» к земным делам, ибо был покровителем земного огня и хромцом, что указывало на его хтоническую – земную – природу. Кроме того, он был женат на богине любви Афродите, которая изменяла неприглядному мужу с богом войны Аресом.
Славянские мифы о поколениях богов не сохранились: монах-летописец XII века не мог рассказывать о них, ибо для него они были бесами – их идолы низверг Владимир после Крещения Руси в 988 году. Иное дело – византийская книжность, для которой нечестивые рассказы Гомера и Гесиода были всего лишь беллетристикой – ее сюжеты можно было цитировать (часто в назидательных целях). Один такой сюжет был известен летописцу по византийской хронике Иоанна Малалы: там славянский бог Сварог отождествлен с Феостом – Гефестом, который царствовал в Египте (и был отцом Солнца-Гелиоса, именуемого в летописи Дажьбогом). При Гефесте с неба упали клещи, после чего стали ковать оружие. Он же ввел брачные обычаи, повелев женам иметь одного мужа, а совершивших прелюбодеяние казнил, ввергая в «пещь огнену». «Сего ради прозваша и Сварогом», – комментирует летописец; распространенная этимология связывает имя бога со славянским «свар(а)» – «спорящий, наказующий». Летописная глосса свидетельствует о его покровительстве кузнечному искусству и брачным обычаям (в русском фольклоре кузнец «кует свадьбу») и о функции Сварога как божества огня. На связь Сварога с огнем указывает древнерусское «Слово некоего христолюбца», согласно которому язычники «огневи ся молять, зовуще его сварожицем»; при этом огню молятся «под овином», что означает «земную» локализацию Сварожича. Таким образом, Сварог мог выступать в роли божества небесного огня – Дажьбога, прародителя земного Сварожича.
Сварог не упомянут в списке богов, приведенном летописцем. Возможно, его заменили Дажьбог и Хорс: Владимир «постави кумиры на холму вне двора теремнаго: Перуна древяна, а главу его сребрену, а ус злат, и Хърса, Дажьбога и Стрибога и Симаргла и Мокошь. И жряху <…> бесом»[17]. Сам список пантеона языческих богов-«бесов», приводимый летописцем в назидание христианам, отражает знакомую нам иерархию: список возглавляет громовержец Перун, за ним следует некий Хорс – персонаж иранского происхождения, воплощающий божественное сияние (фарн); далее Стрибог – бог ветров, простирающийся над воплощающей мать сыру землю богиней Мокошью; их разделяет некий Симаргл, давно сопоставленный с иранским вестником богов Симургом, крылатым псом, способным проникать во все сферы мироздания. Летописный список богов отражает представления язычников-славян о космосе.
Античный и «варварские» пантеоны соотносились с днями недели и планетами: Сатурн (греческий Уран) – с субботой (англ. Saturday), Юпитер (Зевс) – с четвергом, в германской традиции с четвергом связан громовник Тор, Донар. В славянской народной астрологии четверг также считался днем Перуна, а пятница ассоциировалась со святой Параскевой – покровительницей прях, заменившей в фольклоре Мокошь.
Глава 3. Мир, сотворенный из тела первосущества
Мифологический сюжет о сотворении мира из первозданного существа включает повествования о поколениях богов и о начале человеческих существ. Таков миф, распространенный у индейцев Центральной Америки – тольтеков и ацтеков (нагуа или науатль), создавших удивительные цивилизации до завоевания Америки испанцами. Их жрецы разработали космогонию, которую мексиканский исследователь Мигель Леон-Портилья назвал «философией нагуа»[18].
В основе этой философии лежало знакомое нам у многих народов двойственное – дуальное начало, воплощение первобытных представлений о единстве и борьбе противоположностей. Верховный бог тольтеков оказывался одновременно и отцом, и матерью вселенной – андрогином[19].
Верховное божество породило четырех сыновей:
Вначале сыновья вместе создавали космос – небо, землю и преисподнюю – обитель мертвых. Но один из них решил возвыситься над братьями и превратился в солнце, землю же населил первыми человеческими существами, сотворенными из пепла; в пищу им были предназначены желуди. Братья были возмущены нарушением равновесия в мире, и Кецалькоатль разрушил это первое солнце и первую землю. Сохранилась лишь память о первой эпохе творения, именуемой «Солнце».
Кецалькоатль в Кодексе Теллериано-Ременсис.
Вторая эпоха стала веком нового «Солнца», когда еще один из богов населил небо и землю гигантами. Они были настолько огромны, что их падение сокрушало творение, и второе Солнце погибло от крушения их тел. Третья эпоха также не привела к согласию братьев: один из них создал огненный дождь и погубил мир. Наконец, четвертая эпоха закончилась страшными ветрами, которые уничтожили вселенную и первых существ – человекообезьян, населявших землю (сходство человека и обезьяны было очевидным не только для Дарвина). Ни одна из стихий, претендующих на господство, не могла править миром – ее правление было разрушительным.
Тогда боги собрались на совет в городе Теотиуакане – культовом центре и центре мира, чтобы договориться о том, как сотворить мир, где можно будет жить людям. Они решили принести себя в жертву, чтобы создать «Солнце движения», новый век.
Пирамида Солнца. Теотиуакан, Мексика, 1919 г.
Кецалькоатль и Тескатлипока сотворили и опустили в первозданные воды богиню земли. Это было существо, состоящее из множества глаз и ртов. Творцы, превратившись в змеев, обвили богиню и сжали ее так, что раскололи пополам. Из одной половины получился небесный свод, а из другой – земля. Чтобы вознаградить богиню, претерпевшую расчленение, они сделали ее матерью всего: из ее кожи пустили побеги растения, из ее волос выросли цветы и травы, из многочисленных глаз возникли колодцы, источники, из ртов – реки и пещеры, из носа – долины гор, из плеч – горы.
И вновь боги собрались на совет в Теотиуакане, чтобы решить, как им создавать солнце и луну, ведь не существовало еще ни света, ни тепла. Два божества стали оспаривать право стать светилами – Владыка Улиток и некое божество с непривлекательной кличкой – Прыщавый. Для творения нужно было совершить жертвоприношение, а затем самому броситься в пылающий очаг, чтобы стать светилом. Когда настал час главного испытания, Владыка Улиток испугался раскаленных углей. Прыщавый бог сразу бросился в пламя, которое мгновенно поглотило его. Тогда и струсивший бросился следом в пламя, но было уже поздно: Прыщавый стал сияющим солнцем, на труса же хватило лишь света, чтобы стать луной.