Владимир Першанин – Библиотечка журнала «Советская милиция» 4(28), 1984 (страница 8)

Ценности в сохранности. Они замурованы в нише подвала. Попробуй достань! Марта».

— Так вот где, оказывается, находится золото, награбленное гестаповцами! — не выдержав, воскликнул Елисеев. — В надежном месте его припрятали.

Следователь прокуратуры, уже побывавший в подвале, нащупал на стене выключатель, щелкнул им. Яркий свет сразу заполнил большую сводчатую комнату.

Деревянный пол отчаянно заскрипел, едва трое людей ступили на него, чтобы пробраться к нише.

Простукали стены. Подняли настил из досок и обнаружили небольшие, с кирпич размером, оцинкованные ящички, аккуратно уложенные в три ряда…

ПАВЛОВ все-таки успел предупредить «сестер» и снова куда-то исчез. Куда? Может быть, ищет встречи с Кубеком, которому предназначалась записка «Анны»? Она была той самой Мартой, «Рыжей ведьмой», которая брала у военнопленных кровь, после чего они безжалостно уничтожались.

Надо искать бывшего шефа гестапо, и если он рискнул приехать в СССР, не дать ему ускользнуть от ареста. Привести к нему мог Павлов.

Ко всем стоянкам такси, на вокзалы, в аэропорт выехали оперативные работники. Стояли наготове легковые машины, на аэродроме — вертолет. Во все соседние города полетели сообщения с приметами беглеца.

Прошло два часа с того момента, как преступник покинул дом Михеевой. Где он находится в эти минуты? Елисеев поминутно выходил из кабинета, справлялся у дежурного: нет ли каких новостей?

Золотову было понятно состояние подполковника и он старался удержать его от поспешных решений, снять напряжение.

Вскоре раздался долгожданный звонок. С автобусной станции сообщили:

— Кассирша признала по фотокарточке разыскиваемого… Он купил билет на семичасовой рейс и уже уехал.

Место, куда устремился беглец, в ста километрах от Горска. Надо спешить. Автобус прошел около трети пути, сделал четыре остановки. Не исключено, что на одной из них Павлов сошел. На каждую выехали оперативные группы. А за автобусом помчались две легковые машины с людьми. Елисеев вместе с Золотовым и несколькими помощниками на вертолете вылетели в конечный пункт рейса…

На последней остановке следом за Павловым вышли два молодых пассажира спортивного вида. Еще двое мужчин, покинув автомобиль, направились к нему навстречу. На углу тихой улицы они поравнялись, разом сомкнули круг, и погоня закончилась.

— Идите к машине! — приказали задержанному.

В ней поджидали Елисеев и Золотов.

— Вы? — вырвался у Павлова удивленный возглас. — Я все расскажу. Все! Здесь в городе Ганс Кубек!

На всю жизнь запомнил Андрей Петрович матерого врага, в поединке с которым в годы войны потерпел поражение. Раньше часто мечтал о встрече. И вот наконец-то нежданно-негаданно ей суждено состояться. На этот раз свидание будет последним.

В ГОРОДЕ Ганса Кубека нашли без особого труда. Он входил в состав группы специалистов из ФРГ, оказывающих помощь в монтаже оборудования, закупленного у западногерманской фирмы для местного химического комбината. Внешне был почти неузнаваем: сильно постарел, отрастил бороду. Но оставались только ему присущая манера держаться, плавные движения, высокомерный взгляд. Его теперь не выпускали из-под наблюдения.

Каждый шаг «специалиста» контролировался. Вел он себя весьма скромно. После работы уединялся у себя в номере, в город не отлучался. Расчет следственных органов строился на том, что рано или поздно, но он рискнет выехать в Горск для встречи с Мартой, попытается забрать у нее спрятанное золото. И предположения оправдались. Однажды ночью во время грозы Кубек неожиданно покинул гостиницу и заспешил по плохо освещенной улице к стоянке такси. Но машин там не оказалось. Тогда он пешком добрался до железнодорожного вокзала, купил билет на электричку и сразу же вошел в вагон, сел в угол. На привокзальной площади в Горске устремился к единственной, стоящей в тени дерева машине. В ней уже сидели трое: молодой шофер, рядом с ним привлекательная женщина. Сзади дремал пассажир.

— Везу только до центра, — предупредил таксист. — И если другие не возражают…

— Мне очень надо как раз к центру.

— Ладно, садитесь!

Только успел Кубек плюхнуться на сиденье, как к «Волге» подошел плечистый мужчина и сел рядом. Кубек оказался зажатым с двух сторон.

— Поехали! — последовал приказ.

Автомобиль тотчас же рванулся с места, быстро набрал скорость, миновал несколько безлюдных кварталов и на полном ходу въехал в подъезд высокого здания. Кубека под руки вывели из машины, обыскали, несмотря на громкие протесты. Затем провели в просторный кабинет.

У стены, привалившись, стоит человек с таким знакомым лицом.

— Андрей Золотов? — У Кубека от удивления отвалилась челюсть. — Как вы оказались здесь?

— Спешил на встречу со старым знакомым…

— Да, сколько лет прошло. Мы стареем. Болезни, разные причуды. Вот и меня потянуло в края, где прошли самые, пожалуй, драматические годы жизни. Как здесь все изменилось! Трудно поверить, что когда-то тут жестоко дрались. И в памяти многое стерлось…

— И воспоминания о ваших преступлениях?

— Преступлениях? Какой спрос с солдата, который не видел дальше своего носа? Немец и дисциплина — понятия неразделимые.

— Не будем отвлекаться, — промолвил Золотов. Потом дал указание снять наручники, предложил Кубеку сесть поближе к магнитофону.

— Скажите лучше, кто был оставлен вами в городе из агентов? — задал ему вопрос Елисеев.

Поняв, что начался допрос, Кубек на мгновение задумался, пригладил рукой волосы и стал деловито перечислять фамилии, приметы, особые данные о своих пособниках. Многие сведения не представляли ценности, но кое-что оказалось весьма полезным.

Наконец допрашиваемый устало бросил:

— Все!

— Ой, ли? А как же Михеева и ее старшая «сестрица»? — усмехнувшись, поинтересовался подполковник.

Глаза у Кубека сразу стали пустыми, дернулось веко. На лбу выступили росинки пота. Наклонив голову, он заговорил безразличным тоном.

— Это совсем неинтересно. Мы перебросили их через «окно» в Прибалтику с надежными документами. Они направлялись на Северный Кавказ. Вскоре младшей из «сестер» каким-то чудом удалось выйти замуж… Любовь, знаете ли…

— Которая не помешала ей предать Михеева…

— О, у вас точная информация, — удивился Кубек. — Вообще, тогда получилась неплохая интрига, но кто-то из исполнителей ошибся… и контригра не удалась…

— Почему вы отправили Михеева для уничтожения не на Борщевку, а в засекреченный лагерь около Хартусской?

— Это оплошность моего заместителя. Во время моего отсутствия при отборе заключенных-доноров он по недоразумению включил его в список.

Наступила пауза. Ганс сидел, как на иголках. Поминутно крутил головой, хрустел пальцами.

— Вы что-то хотите спросить? — Елисеев прошелся по кабинету, остановился перед стулом, на котором сидел бывший гестаповец.

— Что с Мартой?

— Какой Мартой?

— Старшей «сестрой» Михеевой…

— Она отравилась неделю назад.

— Не может этого быть! — Кубек даже вскочил. Тут же сник Пробормотал, словно в забытьи: — Боже, ведь я любил эту женщину. Мечтал искупить свою вину…

— Каким образом?

— …

Выслушав это признание, подполковник молча подошел к сейфу, порылся в бумагах, извлек предсмертное письмо Марты, положил его перед бывшим оберштурмбанфюрером. Тот отреагировал моментально: весь как-то обмяк, осунулся, задрожали руки. Потом овладел собой, впился взглядом в текст, несколько раз перечитал его.

— Значит, ценности вы отыскали, — наконец тихо сказал задержанный.

— Золото сдано в банк, — сухо произнес Елисеев.

Неожиданно Ганс Кубек стал клониться и упал с глухим стуком навзничь.

Не выдержало сердце у бывшего гестаповца…

ПОХУДЕЛ, сильно сдал Павлов. В глазах постоянный страх. На следствии не запирался, на вопросы отвечал быстро и услужливо, словно боялся, что его могут до конца и не дослушать.

…Разведчик Мирон Павлов шел на очередное задание в город. На этот раз надо было связаться с Михеевой и забрать у нее сведения для партизан. Явился к ней на квартиру ночью в форме полицейского, не опасаясь слежки. Но его здесь уже давно поджидали. Быстро и ловко обезоружили.

Гестаповцы знали о нем все. И о его слабых сторонах тоже. В сущности, Павлов был самым обыкновенным трусом. И едва ему пригрозили расстрелом, он без раздумий согласился сотрудничать с немцами. Эта измена была далеко не первой. Когда-то он отрекся от отца-кулака, чтобы сделать карьеру. А ведь любил родителя, слушался во всем…

Первая серьезная опасность над ним нависла, когда Кубек приказал провести на центральную партизанскую базу Михееву. Тогда Мирон понял, что к нему относятся все еще настороженно, перепроверяют. И он решил доказать свою преданность новым хозяевам.

О том, где находится база, Павлов долгое время не знал, ее тщательно скрывали даже от партизанских командиров. Но помог случай. Как-то вместе с Шияновым они возвращались: один — на базу, другой — в город. В лесу распрощались. Затем оборотень принялся следить за своим попутчиком. Отстал от него только тогда, когда услышал пароль и отзыв. Сообщил обо всем Кубеку. Тот сразу же оценил важность сообщения и решил нанести противнику удар в самое уязвимое место, лишить его базы снабжения. Шеф гестапо знал цену просчетам, поэтому любил действовать наверняка. Разработал специальную легенду для Мирона и Михеевой и послал их впереди карательного отряда. Если эту пару задержат, то они должны были говорить, что идут на встречу с очень важными сведениями.