Владимир Першанин – Библиотечка журнала «Советская милиция» 4(28), 1984 (страница 7)
Надо было радоваться находкам, но что-то мешало. Исподволь накапливалось ощущение какой-то незавершенности, точно он снова оказался на дороге с развилкой и не знал, куда идти дальше.
В СТОРОНЕ от ребят в тени небольшой ели разбирал трофеи Казанец. Добрался до полевой сумки и тотчас насторожился.
— Сумка-то Гриши Шиянова! — выдохнул он. На его голос поднялся Золотов.
Вместе извлекли из сумки содержимое: бритву, полотенце, огрызок ссохшегося мыла, цветные карандаши, компас, листовки, две пистолетные обоймы, какие-то ведомости и несколько ученических тетрадок в клеточку.
Поочередно прочитали написанное. Пока ничего интересного! Обычные пометки. Казанец взял в руки последнюю тетрадь, лежавшую в сумке. Не спеша листал страницы. Дневниковые записи о последних днях в лесу перед нападением на базу немцев. Читал негромко, так, чтобы было слышно только Андрею Петровичу, комментировал. О большинстве событий, описываемых Шияновым, он знал. Неожиданно Казанец замолк. На лице медленно проступали красные пятна.
— Черт побери, что такое, палки-моталки! — возбужденно заговорил он. — Послушай внимательно. «Только что на базе побывали «Крот» и «Лиза».
— Кто такие?
— Это партизанские клички Павлова и Михеевой!
— Ну и что особенного?
— Как «что»? — удивился Казанец. — Да ни я, ни Лебедев, на которых в записках ссылается Гриша, никогда никому здесь встреч не назначали… О существовании базы знали всего несколько человек… А «Крот» и «Лиза» побывали на ней как раз ночью перед нападением фашистов…
ОТКРЫТИЕ взбудоражило Казанца и Золотова, заставило немедленно пуститься в обратный путь. Нагруженные старым оружием, боеприпасами, вещами, отрытыми в блиндаже, ребята перебрались на противоположный склон оврага, снова рассыпались в цепь. Очень быстро устали. Кое-как добрались до Кужоры. Около большого камня-валуна, обросшего мхом, сделали привал. Вскипятили на огне чай, сварили из мясных консервов суп, пшенную кашу.
После сытного обеда мальчишки покрутились около костра, искупались в речушке, прилепились к камню.
— Андрей Петрович, откуда здесь известняк? — вдруг удивленно спросил один из них.
Золотов с трудом взобрался на валун.
И впрямь белая точка маячит на пригорке. А дальше другая, третья. И все строго в одном направлении. Несомненно, эти булыжники кто-то принес с реки…
Усталость, как ветром, сдуло. Схватив палку, Андрей Петрович устремился вверх по склону. За ним еле поспевал Матвей Ильич.
Прошли метров триста. Впереди огромный кряжистый дуб. На уровне трех метров дупло. Рядом толстый сук. Двое парней сноровисто забрались туда. Но на этот раз им не повезло.
— Пусто!
Разочарованный Золотов сел на землю, сердито посмотрел на дерево и тут заметил, что в нескольких местах кора содрана. Причем совсем недавно и видны следы подошв. «Это что такое? Похоже, что кто-то раньше нас побывал здесь», — подумал он.
Но куда больше он удивился, когда, возвратившись к валуну, не обнаружил на месте сумки Шиянова.
— Кто ушел к дубу последним? — строго спросил у ребят Андрей Петрович.
Они пожимали плечами.
— Последним я, палки-моталки! — озадаченно сообщил Матвей Ильич. — Хорошо помню: она висела вот на этом сучке.
Таинственное исчезновение всем испортило настроение, и к Харитоновой скале они возвращались молча.
ОКОЛО Харитоновой скалы другой группы еще не было. Вернулась она лишь затемно. Первым появился Елисеев. Он сразу же подошел к Казанцу и Золотову вплотную, коротко бросил:
— Исчез Павлов!
— Давно? — в один голос спросили те.
— Примерно через час после выхода на поиски, — произнес подполковник. — Увлеклись поисками и не заметили, как он отстал. Прочесали всю местность, но увы. Решили, что мастер впереди нас…
— Перед нападением гитлеровцев на партизанскую базу там побывали Павлов и Михеева, — многозначительно сказал Золотов.
Подполковник удивленно глянул на Казанца.
— Похоже, что они оборотни-предатели, палки-моталки!
— У нас исчезла сумка с документами Шиянова!
— Вероятнее всего — это проделки Павлова! — в голосе Елисеева прозвучала уверенность.
— А откуда ему стало известно о нашей находке? — задумчиво поинтересовался Андрей Петрович.
— Выходит, он, вражина, за нами неотступно следил, палки-моталки! — вырвалось у Казанца. — Он же раньше нас и побывал у дуба!
Выяснив все до подробностей, Елисеев решил:
— Придется мне срочно добираться до ближайшего телефона, чтобы связаться с отделом и сделать кое-какие распоряжения…
— До ближайшей станицы не меньше двадцати километров, — словно прикидывая, проговорил Андрей Петрович. — Одному идти в такую даль по лесу нельзя, мало ли что может приключиться… Сопровождать тебя, Виктор Сергеевич, буду я. Возьмем еще с собой двух парнишек покрепче. А Матвей Ильич с остальными переночует здесь и завтра возвратится в город…
Тут же тронулись в путь. По небу, чуть ли не цепляясь за вершины деревьев, плыли сплошной массой облака. В лесу стоял густой мрак.
Шли на ощупь, быстро, спотыкались, иногда беззлобно поругивались.
РАСПЛАТА
НЕНАВИСТЬ к гитлеровцам была безмерной. Сравниться с нею могла лишь ненависть к предателям. Те их них, кто попадал в руки правосудия, получали свое сполна. Но оставались нераскрытые враги. Им удавалось какое-то время жить под чужой личиной. Но расплата их настигала.
Теперь пробил час еще двух преступников. Павлову уже известно, что его ищут. Какие меры предпримет он для своего спасения? Ведь он знает: раз выявилось его предательство, в розыск включатся тысячи людей и обязательно задержат пособника фашистов. Попытается покинуть страну? Но для этого необходимы явки, надежные «окна» через границу, следовательно, и сообщники. Кстати, одной из них — Михеевой тоже не миновать возмездия. А Павлов все-таки постарается предупредить ее о провале. Как быть? Вопросы так и теснились в голове полковника.
Есть ли у преступников связь с зарубежными разведками? Если да, то какие меры они предпримут для спасения своих агентов? Да, непростая задачка.
Перепачканные, уставшие, они добрались на рассвете до станицы Гильской, тотчас же связались с отделом. Дежурный выслушав указания Елисеева, огорошил сообщением:
— Только что звонили из милиции. Михеева и ее сестра отравились. Туда выехали эксперты. — Сотрудник немного помедлил, кашлянул в трубку, добавил: — Найден винтовочный патрон, в нем записка…
— Что в ней? — нетерпеливо спросил Елисеев.
— Пока неясно. Она на немецком языке, товарищ подполковник…
— До моего приезда никаких мер не предпринимать! Мы скоро будем!
Переговорив по телефону, Елисеев повернулся к Золотову.
— Андрей Петрович, вы немецкий еще не забыли?
— Пока помню.
— Очень кстати, — обрадовался Виктор Сергеевич.
ПЕРВЫМ забил тревогу Иваницкий, сосед Михеевой. Он позвонил в отдел внутренних дел и сообщил, что случайно заметил, как в соседний двор забежал незнакомый мужчина и пробыл в доме всего несколько минут. После этого начался настоящий переполох: стук дверей, ругань, крики. Такого за тридцать лет знакомства с обеими женщинами он не видел. Естественно, насторожился, задержался у окна и вскоре увидел, как старшая из сестер, Анна, выскочила на крыльцо с распущенными волосами, осмотрелась. Не иначе, как кого-то поджидала. А потом вдруг наступила подозрительная тишина. Иваницкий забеспокоился, позвонил сестрам, но на звонок никто не отозвался. Тогда-то сосед и обратился в милицию. На место выехала оперативная группа. Взломав входную дверь, сотрудники обнаружили в одной из спален обеих женщин мертвыми. Обе были тщательно одеты. Капитолина лежала на разобранной кровати, Анна — на полу. Эксперт констатировал:
— Отравление…
Вызвали следователя прокуратуры.
В присутствии соседей-понятых тщательно обследовали трупы, приступили к ознакомлению с комнатами. Их четыре. Всё на своих местах. Грабителями и не пахнет… Тут что-то не так. Надо каждую вещь осмотреть, прощупать и всю прилегающую к дому местность проверить, не оставлено ли посмертное послание…
Метр за метром обследовали земельный участок, все укромные места на нем. Ничего, представляющего интерес.
Все это время следователь ходил вокруг, наблюдал за поисками, иногда что-то подсказывал сотрудникам милиции. Но вот его взгляд замер на выступе одного из подоконников. Казалось, не к чему придраться. Обит листовым железом, окрашен в яркий зеленый цвет. Лишь край чуть-чуть отогнут. И вот приподнят металл. Под ним скрыто небольшое углубление в кирпиче, а в выемке — патрон, обыкновенный боевой патрон от винтовки военного времени. Повернута и легко вынута пуля. Внутри гильзы свернута бумажка. С помощью подошедшего лейтенанта милиции следователь извлек ее, развернул и присвистнул от удивления.
— Скажи ребятам, чтобы немедленно прекращали обыск и шли во двор, ожидали меня там. Я только позвоню по телефону и сразу же вернусь обратно…
ЕДВА Елисеев с Золотовым приехали, записка сразу попала им в руки.
— Читай вслух, Андрей Петрович!
Золотов начал не спеша переводить.
«Ганс!
Настал час, когда мы должны навсегда покинуть этот мир. Только что Павлов, который спас тебе жизнь, сообщил: «Матильда и он разоблачены». Всему конец! Доберутся и до меня. Я стала жертвой рокового случая. Из лагеря сбежал пленный. Меня заверили, что он убит. Но трупа нигде не было. Стала искать живого или мертвого. Мне здорово повезло. Мы с Матильдой нашли его в районе четвертой караулки. Вытащили парня к скале, а я успела порыться в доме. Во всем нужна гарантия. Этот «Счастливчик» вел записи. Пришлось оставить их на память. А автора сбросили с обрыва. Скоро и я уйду по его следу… Секретную акцию я выполняла честно. Повиновалась приказу, оказавшись вдали от Германии. Тридцатые годы. Советская Россия. Кругом враги да мнимая сестрица, предавшая собственного мужа. Кому я верила? Вашей грязной шайке, где подонки жрут друг друга. На что растратила свою жизнь? Будь ты проклят!