Владимир Пайлодзе – Исправить (страница 18)
— Размечтался.
Тот замялся.
Эраст хлопнул его по плечу.
— Не хорони. Я ещё тебе машину чинить буду.
— У меня «Жигули».
— Тем более.
Он пошёл дальше.
С аэродрома донёсся знакомый нарастающий гул.
Эраст остановился раньше, чем успел приказать себе не останавливаться.
Ил-76 выруливал на старт.
Даже отсюда машина казалась огромной.
Четыре Д-30КП набирали режим. Звук проходил сквозь тело — тот самый, который Эраст когда-то не слышал ушами, а чувствовал костями.
Он непроизвольно посмотрел на кабину.
И сделал шаг.
Только один.
Потом остановился.
Туда ему больше было нельзя.
Ил начал разбег.
Эраст смотрел.
Носовая стойка оторвалась от бетона.
Потом основные.
Тяжёлая машина вдруг стала лёгкой.
Ушла вверх.
Эраст проводил её глазами.
— Мартвили!
Он не услышал.
— Старлей!
Кто-то ткнул его в плечо.
Эраст обернулся.
Перед ним стоял прапорщик из техников.
— Оглох?
— Задумался.
Прапорщик проследил за его взглядом.
Понял.
И сразу перестал улыбаться.
— Слышал про тебя.
— В полку секреты долго не живут.
— Жаль.
— Мне тоже.
Некоторое время они молча смотрели в небо.
Прапорщик наконец кашлянул:
— В инженерную тебя?
— По движкам.
— Ну...
Он помолчал.
— Значит, хоть самолёты от тебя не избавились.
Эраст усмехнулся.
— Это они ещё не знают, как им не повезло.
И пошёл дальше.
Первые недели на земле оказались хуже, чем он ожидал.
Не потому, что работа была плохой.
Наоборот.
Работа была настоящей.
Двигатель не интересовало, летаешь ты или списан медицинской комиссией.
Если падало давление масла — нужно было найти причину.
Если росла вибрация — понять почему.
Если появлялась подозрительная отметина на лопатке — решить, можно ли оставлять двигатель или машину придётся ставить.
И здесь Эраст оказался на своём месте почти сразу.
Он знал Д-30КП ещё как бортинженер.
Но одно дело — эксплуатировать двигатель.
Совсем другое — видеть его изнутри.
Первую неделю он ходил за старшими инженерами и молчал.
На вторую начал задавать вопросы.
На третью — спорить.
На четвёртой пожилой майор сказал: