Владимир Пайлодзе – Исправить (страница 17)

Эраст подумал о Толике.

О Серёге.

О командире.

Живых.

Где-то там, в Шперенберге.

Они летали.

Ругались.

Пили чай.

Толик наверняка продолжал воровать командирскую заварку и отрицать очевидное.

Эраст медленно выдохнул.

Спасение экипажа стоило ему неба.

Справедливая цена.

Платить всё равно было больно.

— К военной службе годен, — продолжал врач. — С ограничениями. Наземные инженерно-технические должности.

— ИАС?

— Именно.

Он закрыл личное дело.

— Ваше образование позволяет. Характеристика хорошая. Из части уже прислали отношение. Инженер по силовым установкам.

Эраст поднял голову.

— Двигатели?

— А чему вы удивляетесь?

Он не удивлялся.

Просто судьба обладала своеобразным чувством юмора.

Самолёт у него отняли.

Двигатели оставили.

— Когда выписывают?

— Послезавтра.

— А ограничения?

— Не пить.

— Уже плохо.

— Не курить.

— Я почти не курю.

— Теперь совсем не будете. Нормально спать. Избегать тяжёлых физических нагрузок. Регулярный контроль кардиолога.

Эраст кивал.

Полковник прищурился:

— Вы меня сейчас внимательно слушаете?

— Очень.

— Почему я вам не верю?

— Потому что давно врачом работаете.

Полковник открыл следующую папку.

Разговор закончился.

У двери Эраст остановился.

— Товарищ полковник.

— Что ещё?

— Если через год всё восстановится?

Врач посмотрел на него.

Несколько секунд.

— Не восстановится настолько, чтобы я вас пустил в экипаж.

— А если другой врач?

— И другой не пустит.

— Понятно.

— Старший лейтенант.

Эраст обернулся.

— Жизнь на этом не закончилась.

Он хотел ответить: я знаю.

Слишком хорошо знал.

Но просто кивнул.

— Так точно.

В Шперенберг он вернулся под дождём.

Настоящим немецким — мелким, нудным, будто у погоды не хватало характера ни разразиться ливнем, ни прекратиться совсем.

У КПП дежурный долго рассматривал бумаги.

Потом посмотрел на Эраста.

— Вернули?

— Как видишь.

— Летать разрешили?