Владимир Павлов – Кратер (страница 5)

— Потому что здесь что-то происходит.

Ева ничего не сказала. Она держалась за поручень и внимательно прислушивалась.

— Что?

— Запах, — сказала она.

Алексей замер.

Через фильтры шлема действительно проходило едва заметное ощущение — не запах даже, а след. Озон? Металл после грозы? Слишком тонко, чтобы определить.

— Откуда он может взяться?

— Не знаю.

— Центр, — вызвала Ева, — у нас в воздухе новая примесь. Вероятно, летучее соединение. Запах — металлический, озоновый. Подтвердите по датчикам.

Связь молчала дольше обычного.

Наконец пришёл ответ, разрезанный помехами:

— Датчики… без изменений… Если ощущение сохраняется, готовьтесь к возврату на контрольную…

Конец фразы утонул в хрипе.

— Вот и поговорили, — сказал Алексей.

В этот момент платформу снова качнуло.

На этот раз сильнее.

Они одновременно ухватились за дуги. Сверху донёсся долгий скрип канатов.

— Центр!

Ответа не было.

Только сухой шум.

Платформа дёрнулась и остановилась. Свет на пульте моргнул. Один из боковых прожекторов погас, другой вспыхнул с удвоенной яркостью, выхватив из темноты участок стены в десяти метрах справа.

Алексей увидел её сразу.

Дверь.

Или то, что больше всего походило на дверь в мире, где никто никогда не видел дверей. Высокий вертикальный контур, вписанный в стену, отличался от остальной поверхности едва заметным углублением и тонкой светящейся рамкой. По центру шёл ряд маленьких геометрических знаков, слишком чётких для природной структуры.

— Ева.

— Вижу.

Её голос впервые дрогнул.

Прожектор мигнул, но успел удержать картину ещё несколько секунд. Рамка тускло светилась. Знаки — если это были знаки — словно шевелились, когда на них смотрели боковым зрением. Не текли, не меняли форму, а как будто существовали в нескольких положениях одновременно.

— Это вход, — сказал Алексей.

— Или люк.

— Нам нельзя приближаться без команды сверху.

— Сверху сейчас нет команды.

Словно в ответ на её слова, в наушниках треснуло. Голос Ортеги прорвался обрывком:

— …едленно поднимаем… слышите? Немедленно… не остава…

И снова тишина.

Платформа не двигалась.

Алексей быстро проверил панель. Индикатор основного подъёма горел жёлтым. Автоматика ждала внешнего сигнала, который не проходил.

— Они пытаются поднять нас, — сказал он.

— Но что-то не даёт.

— Не говори так.

— Почему? Это правда.

Она шагнула к краю платформы, ближе к стене с контуром.

— Ева, стой.

— Мы зависли напротив искусственного входа в объекте, которого не должно существовать. Если автоматика не восстановится, нам всё равно придётся принимать решение здесь, а не наверху.

— Решение какое? Выйти на стену? На пятистах метрах? В неизвестную конструкцию?

— Не сейчас. Сначала понять, что с системами.

Она опустилась на одно колено у кабельного узла, открыла боковую панель и начала проверять внутренние соединения. Движения её были быстрыми, точными. В такие моменты Алексей особенно чувствовал разницу между ними: он ещё думал, а она уже всё просчитывала. Но именно сейчас это спокойствие раздражало до злости.

— Ты всегда так ведёшь себя, когда всё идёт к катастрофе? — спросил он.

— Только если катастрофа требует инструментов.

— А если она требует страха?

— Тогда этим занимаешься ты.

Он хотел ответить резко, но не успел.

Контур в стене вспыхнул.

Свет появился изнутри стены и медленно прошёл по рамке сверху вниз. В центре появились семь знаков. Ни один из них не напоминал буквы известных алфавитов. Скорее совокупность линий, дуг и точек, удерживаемых в очень строгом порядке. Алексей почувствовал, как под шлемом у него холодеет лоб.

— Ева…

Она подняла голову.

— Не двигайся.

Свет прошёл по рамке ещё раз.

Потом раздался тот самый звук — стеклянный, высокий, болезненно тонкий, — но теперь он шёл только от этого участка стены. Внутри него появилось низкое, почти неслышимое дрожание. И Алексей с ужасом понял, что это похоже на работу механизма, слишком большого, чтобы человеку хотелось представить его целиком.

Контур начал раскрываться.

Стена не открылась ни в сторону, ни наружу. Часть поверхности просто ушла внутрь, и между светящейся рамкой появилась чёрная вертикальная щель.

Из неё ударил тот самый металлический запах — сильнее, явственнее, с холодной примесью чего-то незнакомого, сухого и древнего, как воздух в помещении, которое не открывали тысячелетиями.

Ева медленно поднялась.

Платформа висела в нескольких метрах от открывшегося прохода.

Связь молчала.