Владимир Панфилов – Гносеологические аспекты философских проблем языкознания (страница 18)

Теория семантического языка и его словаря элементарных смыслов уязвима также и в другом отношении. Если признавать, что как лексические значения, так и элементарные смыслы есть результат отражения объективной действительности, то неизбежно возникает вопрос, какое онтологическое обоснование имеет такое понимание природы лексического значения. Очевидно, что оно зиждется на том предположении, что все бесконечное множество предметов, явлений и т.п., которые отражаются в лексических значениях, являются комбинацией ограниченного набора свойств, отношений и т.п., набора, также исчисляемого лишь несколькими сотнями. Едва ли такое предположение имеет какие-либо реальные основания.

В этой связи кажется уместным сослаться также на опыт логических исследований понятий, насчитывающих уже не одну сотню лет. Известно, что, рассматривая содержание понятия как совокупность признаков, отражающих существенные свойства соответствующих предметов, явлений и т.п., логика не ставит перед собой задачу свести содержание всех понятий к тем или иным комбинациям ограниченного по своему количеству набора признаков. Это, конечно, не означает, что в содержании понятий нет таких признаков, которые были бы общими для целого ряда из них. Уже категории Аристотеля (субстанция, количество, качество и т.п.) фиксируют такие наиболее общие признаки. Общие признаки фиксируются также содержанием различных родовых понятий. Однако, едва ли даже в принципе кажется возможной постановка задачи свести содержание сотен тысяч понятий к тем или иным комбинациям нескольких сот элементарных признаков, хотя содержание каждого понятия и включает в себя ограниченное количество таких признаков. То же самое, по-видимому, будет справедливым и в отношении лексических значений: даже если в каждом лексическом значении выделяется лишь ограниченное количество признаков, все лексические значения того или иного языка принципиально невозможно свести к нескольким сотням такого рода признаков.

Даже фонема не есть простая механическая сумма дифференциальных признаков. Тем более такой чисто механистический подход неприемлем при исследовании языковой семантики.

Один из основных иерархических принципов организации языка состоит в том, что значение единицы его высшего яруса не является простой суммой значений, образующих ее единиц низшего яруса. Так, значение слова не сводится к значениям его образующих морфем – здесь имеет место своего рода «приращение» значения слова по сравнению со значениями его составляющих морфем. Конкретное содержание предложения, будучи уже принадлежностью речи, а не языка, также не сводится к значениям тех слов, которые входят в его состав[155].

Уязвимым в рассматриваемой концепции языкового значения является и само понятие элементарного смысла, так как критерий элементарности смысла не является сколько-нибудь определенным. Аналогия с соотношением химических элементов и химических соединений едва ли может здесь что-либо прояснить. Если химический элемент является элементом потому, что он действительно входит как компонент в более сложные вещества, то невозможно объяснить, почему какое-либо значение, рассматриваемое как компонент другого значения, является элементарным по сравнению с этим последним и не может в свою очередь быть расчленено на какие-либо другие «элементарные смыслы». Так, например, едва ли можно объяснить, почему значение русского глагола заставлять будет элементарным, а значение глагола брать – не элементарным. Как отмечает А.А. Ветров, элементарные смыслы не определяются и берутся как данное, в то время как

«в естественном языке нет элементов…, смысл которых был бы не раскрыт»[156].

Таковы существенные слабости гипотезы семантического языка и составляющих его элементарных смыслов[157].

§ 4. О некоторых аспектах соотношения лексических десигнатов и понятий

Если в конституировании идеальной стороны таких языковых единиц, как слово, определяющую роль играет фактор отражения объективной действительности, а вместе с тем и прежде всего объективная действительность отражается в таких единицах абстрактного, обобщенного мышления, как понятия, то возникает вопрос об отношении этих двух форм отражения действительности в процессе мышления и познания, вопрос о том, не предполагает ли такого рода допущение двух параллельных видов отражения[158].

Прежде всего следует указать, что теоретически вполне допустимо положение о наличии нескольких уровней структурно-семантической организации абстрактного, обобщенного мышления и познания (ср. в этой связи наличие кратковременной и долговременной памяти). Можно полагать, что наряду с системой десигнатов, фиксируемых лексикой языка, существует система понятий, поскольку средством ее фиксации и экспликации являются не только такие языковые единицы, как слова, но и речевые произведения в виде свободных словосочетаний и предложений, конкретное содержание которых является принадлежностью не языка, а речи.

Поэтому можно предполагать, что система понятий, фиксируемая и эксплицируемая как словами, так и речевыми произведениями указанного типа, будет значительно больше по объему, чем система лексических десигнатов. Уже сам факт различия по объему систем понятий и лексических десигнатов предполагает, что при отсутствии изоморфизма между ними существуют определенные различия между соответствующими понятиями и лексическими десигнатами.

При этом фактор системности оказывает особое воздействие на характер лексических десигнатов, поскольку системные свойства слова проявляются на ряде уровней (лексическом, семантическом, морфологическом, синтаксическом и, наконец, стилистическом)[159].

Отсутствие изоморфизма между системой понятий и системой языковых значений в целом, конечно, не исключает случаев, когда языковые десигнаты могут быть весьма близкими или даже совпадать с соответствующими понятиями (ср., например, значения терминологических слов или значения такого слоя лексики, как количественные числительные).

Одна из основных ошибок концепции неогумбольдтианства в обеих его разновидностях – европейской (Л. Вайсгербер и его последователи) и американской (гипотеза Сепира – Уорфа) состоит именно в том, что из несомненного факта несовпадения систем лексических значений (по принятой здесь терминологии – лексических десигнатов) различных языков в этой концепции делается прямолинейный вывод о различии систем понятий носителей этих языков, в основе чего лежит тезис о тождестве системы лексических десигнатов языка и системы понятий его носителей. Конечно, между системой понятий носителей одного языка и системой понятий носителей другого языка существуют определенные и нередко весьма существенные различия, однако эти различия не могут рассматриваться как результат различий систем лексических десигнатов соответствующих языков хотя бы уже потому, что определенные различия есть между системами понятий носителей одного и того же языка или даже между системами понятий одного и того же индивида в различные периоды его жизни.

Высказывается мнение, что различие между понятием и значением слова (десигнатом в принятой здесь терминологии) состоит в том, что понятие в совокупности составляющих его содержание признаков изоморфно соответствующему объекту действительности (денотату) в совокупности характеризующих его признаков, в то время как десигнат и денотат не находится в изоморфном отношении друг к другу, так как десигнат отражает лишь некоторую часть присущих денотату признаков[160]. Под изоморфным отношением двух систем имеют в виду такие случаи, когда

«каждому элементу первой системы соответствует лишь один элемент второй и каждой операции (связи) в одной системе соответствует операция (связь) в другой и обратно»[161].

Очевидно, однако, что изоморфное соотношение между понятием и денотатом в принципе осуществляется лишь как предел человеческого познания и можно говорить лишь о непрерывном процессе приближения к такому их соотношению (иными словами – к абсолютной истине) в ходе человеческого познания, так что на каждом его этапе то или иное понятие адекватно отражает лишь некоторые из признаков денотата, т.е. достигается лишь относительная, а не абсолютная истина. Таким образом, едва ли есть основания считать, что если понятие и денотат находятся в изоморфном соотношении друг с другом, то десигнат и денотат в отличие от этого не находятся в таком соотношении. Там не менее, понятия и десигнаты слов существенным образом отличаются по той их роли, которую они играют в процессах мышления. Так, суждение как форма мышления, фиксирующая относительно законченный акт мысли в его субъектно-предикатной структуре, в качестве своих компонентов включает не десигнаты слов, а понятия, и слово в составе предложения, выражающего суждение, обладает лишь способностью выразить понятие как структурный компонент этой формы мышления[162].

Далее следует отметить, что содержание абстрактного, обобщенного мышления в целом исчерпывается содержанием речи (внешне выраженной или внутренней), однако это последнее не сводится к сумме десигнатов языковых единиц, используемых в процессе речи.

Таким образом, существование наряду с понятиями, суждениями и другими неязыковыми категориями также и языкового десигната, в формировании которого определяющую роль играет фактор отражения объективной действительности, не означает, что есть два самостоятельных, параллельных и независимых друг от друга вида отражения действительности.