Владимир Панфилов – Гносеологические аспекты философских проблем языкознания (страница 20)

Специально рассматривается этот вопрос В.И. Лениным в его работе «Материализм и эмпириокритицизм». Один из основных постулатов эмпириокритиков, претендующих на преодоление противоположности материализма и идеализма, гласил:

«Наш мозг не есть обиталище, седалище, созидатель, не есть инструмент или орган, носитель или субстрат и т.д. мышления»[181].

По мнению представителей этого позитивистского направления философии, естествоиспытатели и философы, рассматривающие мышление, психическое как функцию мозга, совершают незаконную интроекцию,

«делая из составной части (реальной) среды составную часть (идеального) мышления»[182].

Характеризуя философскую сущность этих высказываний Авенариуса, В.И. Ленин писал:

«…Авенариус на деле чуточку иными словами защищает тот же идеализм: мысль не есть функция мозга, мозг не есть орган мысли, ощущения не функция нервной системы…»[183].

И далее:

«Учение об интроекции есть путаница, протаскивающая идеалистический вздор и противоречащая естествознанию, которое непреклонно стоит на том, что мысль есть функция мозга, что ощущения, т.е. образы внешнего мира, существуют в нас, порождаемые действием вещей на наши органы чувств»[184].

Показывая несостоятельность попытки махистов «преодолеть» противоположность материализма и идеализма путем введения понятия элемент, якобы «нейтрального» в отношении материального и идеального, В.И. Ленин указывал также:

«…если элементы суть ощущения, то вы не вправе принимать ни на секунду существование „элементов“ вне зависимости от моих нервов, от моего сознания»[185].

Эти высказывания В.И. Ленина достаточно определенно говорят о том, что с позиций материалистической философии мысль, идеальное, психическое[186], будучи функцией, высшим продуктом мозга как особым образом организованной материи, не может существовать вне этого своего материального субстрата, т.е. в отрыве от мозга, независимо от мозга. Иначе говоря, вторичность идеального, психического проявляется не только в том, что оно есть результат функционирования одной из форм материи, т е. мозга, но и в том, что как продукт этой формы материи оно не может существовать вне нее, иначе говоря, не может приобрести независимость от нее и после своего возникновения в результате ее функционирования. Говоря о сущности материалистического и идеалистического решения этого вопроса, В.И. Ленин далее пишет:

«Материалистическое устранение „дуализма духа и тела“ (т.е. материалистический монизм) состоит в том, что дух не существует независимо от тела, что дух есть вторичное, функция мозга, отражение внешнего мира. Идеалистическое устранение „дуализма духа и тела“ (т.е. идеалистический монизм) состоит в том, что дух не есть функция тела, что дух есть, следовательно, первичное, что „среда“ и „Я“ существуют лишь в неразрывной связи одних и тех же „комплексов элементов“»[187].

В марксистской философии идеальное, психическое также рассматривается как одно из свойств материи. Как писал В.И. Ленин,

«не в том состоят эти (материалистические. – В.П.) взгляды, чтобы выводить ощущение из движения материи или сводить к движению материи, а в том, что ощущение признается одним из свойств движущейся материи»[188].

Очевидно, что в этой своей сущности свойства движущейся материи, идеальное, психическое не может существовать независимо, быть отделенным от той формы материи, т.е. мозга, свойством которой оно является.

Вместе с тем здесь следует иметь в виду и другую сторону этой сложной проблемы соотношения материального и психического. Будучи свойством мозга как высокоорганизованной формы материи, психическое не сводится к физиологическим процессам, в нем протекающим. Противоположная точка зрения приводит к отрицанию реальности идеального как отражения действительности и ее логическим завершением является положение о том, что характер идеального (психического) целиком определяется устройством органов чувств и мозга человека, т.е. в конечном счете это приводит к отрицанию объективного характера человеческого познания, отрицанию того, что в его процессе достигается объективная истина. Такого рода философская позиция определяется как физиологический идеализм[189].

Идеальная сторона языковых единиц также не может существовать вне мозга человека, продуктом которого она является. Противоположное же утверждение предполагает, что идеальное имеет независимое от материи существование и эта точка зрения находит свое логическое завершение как в основном принципе двух ведущих направлений неопозитивизма – общей семантики и лингвистической философии, – согласно которому язык есть единственная данная человеку реальность, так и в концепциях неогумбольдтианской лингвистики и глоссематики, в которых язык рассматривается как некая независимая от индивида и его мышления сущность.

Материальные стороны языковых единиц и речевых произведений организованы в соответствии с системой идеального, зафиксированного в языке, знаковую функцию в отношении которого они выполняют. В этой материализованной форме происходит вынос идеального за пределы сознания. Однако идеального как такового вне мыслящего субъекта, вне сознания не существует и существовать не может. Вне субъекта сознания оно существует лишь в данной материализованной форме. Но и в этой форме идеальное существует лишь как возможность и оно ставится действительностью только для мыслящего субъекта, воспринявшего его в этой материализованной форме. Вне же связи с субъектом сознания материализованная форма идеального представляет собой чисто материальное явление. Даже человеком то или иное речевое произведение воспринимается лишь как некая последовательность материальных звуков, если он совсем не знает соответствующего языка. Поэтому нельзя согласиться с теми авторами, которые, говоря о выносе идеального за пределы субъекта сознания в процессе его деятельности, полагают, что это идеальное существует вне мыслящего субъекта как таковое, в чистом виде, а не в материализованной форме. Такая точка зрения представляет собой явную уступку объективному идеализму платоно-гегельянского толка.

При этом нельзя не учитывать специфический характер материализации идеального в системе материальных сторон языковых единиц по сравнению с материализацией идеального в предметах материальной культуры, как например, орудиях труда. В силу знакового характера материальной стороны языка в каждом языке эта материализация имеет специфический характер и материализованное в ней идеальное существует как возможность только для носителей каждого данного языка, в то время как идеальное, материализованное в предметах материальной культуры, в той или иной степени воспринимается носителями и иной культуры.

Проблема существования идеального как такового вне своего материального субстрата, каковым является человеческий мозг, возникает также, когда обсуждается вопрос о характере процессов, имеющих место в электронно-вычислительных машинах, производящих те или иные операции, в какой-то степени аналогичные мыслительной деятельности человека. Очевидно, что в такого рода случаях электронно-вычислительная машина оперирует лишь с материальными знаками, вводимыми в нее человеком, но в ней не происходит мыслительных, идеальных по своей природе процессов. На выходе в результате такого рода операций машины человек также получает лишь определенным образом организованные материальные знаки, которым он приписывает то или иное идеальное содержание, исходя из того идеального содержания, которое он связывал с введенными в ЭВМ материальными знаками и программой операций над ними. Утверждение же о том, что ЭВМ мыслит или что во всяком случае будет мыслить так называемый «искусственный интеллект», не учитывает того положения диалектического материализма, согласно которому мысль, идеальное, психическое может быть продуктом лишь той высшей формы организации материи, каковой является мозг. Поскольку и ЭВМ, и будущий «искусственный интеллект» по сравнению с мозгом представляют собой принципиально иную форму организации материи, их так называемые «мыслительные» операции не могут не иметь принципиально иной природы, чем мысль как продукт мозга. Психика, как совершенно правильно отмечает О.К. Тихомиров, есть

«качественно своеобразное явление, возникающее на определенной стадии развития материи и обладающее новыми свойствами по отношению к материи, еще не прошедшей этого развития»[190].

К тому же следует подчеркнуть, что мозг человека есть в значительной мере продукт социального развития, а

«сознание не просто обусловлено функционированием мозга или даже отражением внешнего мира, оно предполагает взаимодействие людей, общество»

и как социальный феномен

«в принципе не может быть сведено к его физиологической основе»[191].

На принципиальное различие, существующее между функционированием ЭВМ и человеческого мышления, указывают и специалисты по кибернетике. Так, акад. А.И. Берг отмечает, что

«машины не мыслят – и вряд ли будут мыслить»[192].

Еще более определенно по этому поводу высказывается С. Попов.

«Роботы, – пишет он, – имитируют высшие проявления умственных операций, и когда мы говорим о функциональном подобии деятельности „искусственного интеллекта“ и человеческого мозга, то имеем в виду результат этой деятельности, цель, то есть внешнюю функцию сложной системы, не вдаваясь в анализ природы обеспечения самой функции, а выражение „интеллект“ в данном случае не более чем метафора».