Владимир Панфилов – Гносеологические аспекты философских проблем языкознания (страница 21)

И далее:

«Что же касается роботов и „искусственных интеллектов“…, то все это лишь весьма отдаленно напоминает природные процессы. Как правило, достигается только внешнее функциональное подобие деятельности живых организмов и человека, но не воспроизведение сущностных принципов действия их органов»[193].

Наконец, следует отметить, что в общей психологии некоторыми авторами также выдвигается тезис об интерсубъектном существовании психического. Этот подход, определяемый как социологизаторский, является в такой же мере несостоятельным, как и противоположный ему биологизаторский подход, не учитывающий роли социальных факторов в становлении и существовании специфически человеческих психических явлений. Как отмечает Б.Ф. Ломов,

«в психологии такой подход ведет к идеалистическому пониманию природы психических явлений, к утверждению их существования вне времени и пространства, вне материального субстрата, к попыткам рассматривать индивидуальное сознание как некоторую производную от взаимодействия сознаний, от абстрактно понимаемой культуры»[194].

Столь же неприемлем социологизаторский подход и в языкознании. Итак, в акте коммуникации при восприятии речи говорящего знаковую функцию выполняют только материальные стороны языковых единиц.

Проблема понимания в процессе общения возникает именно потому, что слушающий воспринимает не мысль своего собеседника как таковую, а лишь материальную, знаковую сторону языковых единиц, которая вызывает у него мысль, приближающуюся по своему содержанию к мысли говорящего в той степени, в какой у обоих собеседников оказываются общими те языковые значения, которые закреплены у каждого из них за материальной стороной языковых единиц, посредством которых выражается соответствующая мысль.

Вместе с тем тот факт, что мышление человека и идеальная сторона языковых единиц существует только в неразрывной связи со своим материальным субстратом – человеческим мозгом, не означает, что они не представляют собой реальное явление. Как писал В.И. Ленин,

«…противоположность материи и сознания имеет абсолютное значение только в пределах очень ограниченной области: в данном случае исключительно в пределах основного гносеологического вопроса о том, чтó признать первичным и чтó вторичным. За этими пределами относительность данного противоположения несомненна»[195].

Мышление, психическое, идеальное (и, в том числе, идеальная сторона языковых единиц) субъективно, поскольку они есть продукт мозга мыслящего субъекта, не существуют вне мозга как своего субстрата, и являются отражением вне и независимо от него существующей действительности. Однако мышление одного индивида и идеальная сторона используемых им в процессе мышления языковых единиц для другого индивида предстает как реальное явление, существующее вне и независимо от него.

В.И. Ленин, отвечая идеалисту Уорду, утверждавшему, что с точки зрения материализма дух якобы представляет собой менее реальное явление, чем материя, писал:

«Это, конечно, сплошной вздор, будто материализм утверждал „меньшую“ реальность сознания…»[196].

Очевидно, что как свойство особым образом организованной материи, т.е. мозга, идеальное, психическое реально уже потому, что объективно существует сам мозг[197]. Реальность психического проявляется, в частности, в том, что психическое (идеальное) оказывает свое влияние на физиологические процессы, происходящие в мозгу и в организме человека в целом.

В процессе коммуникации реальность идеальной стороны языковых единиц в мозгу говорящего манифестируется для слушающего их материальной стороной в виде звуковых волн, возникающих в результате артикуляции органов речи говорящего (см. выше). Эта материальная сторона выступает, таким образом, своего рода эффекторным компонентом тех психических процессов, в ходе которых используются соответствующие языковые единицы.

Глава третья.

О НЕКОТОРЫХ УНИВЕРСАЛИЯХ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, ОБУСЛОВЛЕННЫХ ФУНКЦИЕЙ ЯЗЫКА КАК СРЕДСТВА ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ И СУЩЕСТВОВАНИЯ АБСТРАКТНОГО, ОБОБЩЕННОГО МЫШЛЕНИЯ

[198]

§ 1. Языковые универсалии и языковые функции

Языковые универсалии есть такие свойства или закономерности, которые присущи всем естественным языкам. Нередко языковые универсалии определяются как

«обобщенные высказывания о тех свойствах и тенденциях, которые присущи любому языку и разделяются всеми говорящими на этом языке»[199] (разрядка наша. – В.П.).

Очевидно, что те свойства и закономерности, которые присущи самим естественным языкам, будучи познанными лингвистами, отражаются ими в форме тех или иных понятий об этих явлениях. Однако языковыми универсалиями будут сами явления, свойственные всем естественным языкам, а не те понятия (высказывания), которые создаются о них исследователями. По этой же причине, имея в виду свойства и закономерности, общие всем естественным языкам, правильнее говорить о языковых, а не лингвистических универсалиях. Этот вопрос не является чисто терминологическим – смешение этих двух планов – универсалий как свойств и закономерностей, присущих самим языкам, и универсалий, как понятий, которые создаются о них в лингвистике – приводит к ошибкам, в частности, в тех классификациях универсалий, которые даются некоторыми исследователями. Так, например, в классификации Б.Л. Успенского выделяются дедуктивные и индуктивные, абсолютные и статистические, простые и сложные, синхронические и диахронические языковые универсалии, универсалии языка и речи и, наконец, языковые универсалии по уровню абстракции[200]. Если при выделении дедуктивных и индуктивных универсалий, а также универсалий по уровню абстракции дается характеристика универсалий как понятий, а также способов их образования, то разграничение остальных видов универсалий основывается на характере самих, объективно присущих языкам свойств и закономерностей.

Существование универсалий в языках обусловлено различными факторами и в том числе (и прежде всего) общностью таких основных[201] языковых функций, как экспрессивная и коммуникативная. Первая из них есть использование языка как средства осуществления и существования абстрактного, обобщенного мышления; вторая есть использование языка как средства передачи информации от одного индивида к другому по различным каналам связи.

Под экспрессивной функцией нередко понимают использование языка для выражения эмоций. Однако при этом не учитывается, что в самих языковых средствах фиксируются скорее не сами эмоции, а мыслительное содержание о них – именно оно в соответствующих случаях входит как в лексические значения, так и в значения грамматических морфем – словообразовательных (таковы, например, в русском языке многочисленные словообразовательные суффиксы, выражающие эмоциональную оценку) или словоизменительных (таковы, например, в нивхском языке суффиксы, образующие формы выражения эмоций у глаголов и существительных). Непосредственное же выражение эмоций осуществляется в речи в основном посредством различного рода интонаций (гнева, радости, восхищения и т.п.), а также порядка слов (эмфазы). Как средство выражения эмоций обычно рассматриваются также междометия. Однако известно, что одно и то же по своему фонемному составу междометие в зависимости от того, с какой интонацией оно произносится, может выражать самые разнообразные и нередко даже противоположные по своему характеру чувства. Это говорит о том, что средством непосредственного выражения эмоций в такого рода случаях также оказывается интонация. Видимо, лишь когда междометия возникают в речи как непосредственная реакция в связи с тем или иным психофизиологическим состоянием организма, их можно рассматривать как средство выражения эмоций, не опосредованных мыслительной деятельностью. Таким образом, эмоции находят свое выражение в языке, в его лексике и грамматике, лишь опосредствуясь мышлением, а сфера их непосредственного выражения оказывается весьма узкой, ограничиваясь эмфазой, интонацией и междометиями в случаях их употребления в речи, рассмотренных выше. Поэтому едва ли целесообразно, выделяя коммуникативную и экспрессивную как две основные функции языка, иметь в виду под последней использование языка для непосредственного выражения эмоций. Рассматривая этот вопрос в генетическом плане, существенно отметить также следующее. В человеческой речи в качестве носителей информации выступают двоякого рода средства: словесные и просодические (в том числе интонация). Генетически наиболее древними из них, несомненно, являются последние. Так, известно, в частности, что различные звуковые сигналы высокоорганизованных животных со стадным образом жизни дифференцируются друг от друга посредством интонационных модуляций голоса. Об этом же свидетельствуют и данные онтогенеза: интонационные средства воспринимаются и усваиваются детьми значительно раньше, чем у них начинается формирование словесной речи. Таким образом, просодические средства, будучи более древними, чем словесные средства, оказываются общими для человека и животных и, следовательно, специфически человеческими являются лишь словесные средства передачи информации.

Известная независимость просодических средств от словесных, проявляющаяся и в синхронном плане, о чем уже говорилось выше, базируется на том, что у большинства людей просодические средства функционально связаны с иным полушарием головного мозга, чем словесные средства. Так, у правшей просодические средства связаны с правым полушарием головного мозга, а словесные средства – с его левым полушарием.