Владимир Органов – Озеро. Обнажение (страница 11)
– В смысле – голышом купается? Раньше чаще! – хмыкнул он. – Ну, поплавай с ней! Я пошёл, есть хочется.
– Подожди, я её сейчас выведу.
– Ну, попробуй… – бросил он через плечо.
Что он имел в виду? Подумал, что я тоже пойду голой купаться? Вот ещё! Хотя… Почему бы и нет?
Если бы это было другое время, другая я, я бы, наверное, загорала вместе с ними совершенно бесстыдно – совсем голая, на виду у всех. Не обращала бы никакого внимания на нескромные взгляды, на строгие упрёки мамаш, выкапывающих чад из песка, на пристальное изучение моих прелестей. Я бы, напротив, ещё больше открыла их миру.
Я бы без стеснения прыгала в воду с Олей, которая раз за разом меняла свои купальники, наперебой окуная их в озеро.
Мы бы играли в карты. Я бы сидела, скрестив ноги по-турецки, и мне не было бы ни капли неловко, что в этой позе я выставляю своё тело на обозрение. И, конечно, я бы уже давно плыла в озере рядом с Олей, сбросившей последний купальник.
Я всё же в купальнике, немного влажном, оттого и зябко. Я бросилась за Ольгой и ощутила теплоту озера. Она плыла впереди, неспешно перебирая руками, плавно и осторожно.
– Ушел?
– Почти. Чай обещает поставить.
Оля перешла на шёпот:
– Слушай, тут никого нет! Попробуй без купальника! Снимай его прямо в воде!
– И какая разница?
– Попробуешь – узнаешь! Детство в нас всегда!
Она перевернулась на спину, её животик всплыл кверху. Оля замерла, раскинув руки в стороны, легко держась на воде.
На берегу всё ещё стоял Олег.
– Хватит, ну пошли уже! – крикнул он.
Оля встрепенулась и подплыла к мужу:
– Давай ещё немного поплаваем!
– Я уже наплавался сегодня!
– Ну же!
Она явно хотела подурачиться. Еще ближе подплыла к нему, где было уже мелко, и, поднявшись на ноги, начала плескаться, дразнить, зазывая его в воду, как русалка из оперы Даргомыжского.
Тот был непреклонен. Несмотря на живописную картину перед глазами, он даже не шелохнулся. Как устоял? Загадка.
Я оставила их и поплыла дальше, разглядывая берег. Вскоре заметила небольшую, укромную заводь с поваленным деревом и узкой тропинкой. Подплыв поближе, осторожно нащупала дно ногами. Только в паре метров от берега вода стала достаточно мелкой, чтобы различить на дне гладкие камушки.
Там можно было выйти и уйти по тропинке в чащу. Дерево, наполовину ушедшее в воду, ещё держалось, рискуя сломаться под собственной тяжестью. Похоже, сюда приходят рыбаки – место спрятано от пляжа кустами и листвой.
Вот здесь наверняка можно было бы попробовать искупаться голышом…
Мысль эта вспыхнула во мне пугающе-сладким предчувствием. Я быстро поплыла обратно, будто убегая от неё. Я поплыла обратно быстро, как только умела. Оля уже вышла из воды, оделась и звала меня. Олег стоял на взводе, нервно переминаясь с ноги на ногу, держа сумки в руках. Было видно, что он немного раздражён и не совсем понимает, почему мы так затянули с купанием.
– Вы никак не наплаваетесь… Я уже есть хочу.
– Ты ещё здесь?! – Оля засмеялась. – Иди-иди, вечно голодный, мы тебя догоним. Придёшь, картошку почисть и чай поставь!
Она чмокнула его в щёку.
– Разберусь. Давайте там, не замёрзните!
Он подхватил сумки и зашагал прочь, пару раз оглянувшись на нас и по сторонам. Потом поднялся на пригорок, махнул нам рукой и скрылся за зарослями кустов, скрывающими дачные заборы посёлка.
Я уже подплыла к берегу и заметила, как Оля провожает его взглядом. Когда он исчез, она повернулась ко мне:
– Ну, всё, ушёл. Давай!
– Что?
– Бросай мне купальник и ещё поплавай! Тут точно никого!
Что ей так приспичило меня раздеть? Ладно…
Я стянула с себя купальник и бросила ей. Она отжала мокрую ткань и, прихватив полотенце, кивнула мне:
– Ну, давай, поплавай ещё!
– Я больше не хочу.
– Тогда ладно, выходи!
Я выбралась на берег, прикрываясь руками. Становилось прохладно. Я огляделась по сторонам и спряталась за куцый кустик. Оля протянула мне полотенце. Сама она уже была в халате, застёгнутом на все пуговицы. Я повернулась к ней спиной, чувствуя себя неуютно.
Оля хмыкнула:
– Почему ты не решилась? Всё ещё трусишь?
– Я не знаю…
Я энергично растиралась полотенцем, которое уже стало влажным. И вдруг поняла, что мне… хорошо. Я не боялась, что кто-то может застать меня врасплох. Не боялась быть открытой.
– Можно я ноги вытру, чтобы обуться? Потом сполосну полотенце.
– Можно.
Оля бросила мне босоножки. Я вытерла ступни, встала на обувь, свернула полотенце и протянула ей. Наклонилась, застёгивая ремешки, и…
Внутри что-то дрогнуло. Смутное желание.
Я не могла его чётко сформулировать, но оно было настойчивым и… волнующим. Мне хотелось, чтобы все вокруг исчезли. Чтобы меня оставили одну, совершенно голую, здесь, на берегу. Мне совсем не хотелось одеваться. Я тянула время.
Возможно, это было слишком нарочито, но Оля, кажется, не заметила. Или… заметила и просто решила поиграть со мной. Она тихо бесшумно отошла от меня. И уже увеличивая между нами расстояние, я услышала её сдавленный смешок.
Я не испугалась. Наоборот даже внутренне обрадовалась. Ещё не оборачиваясь, я отчётливо понимала, что сейчас происходит. Единственное, чего я не понимала – что происходит со мной. Почему мне так… весело?
Теперь я боялась только двух вещей: чтобы Оля не споткнулась, не упала, но ещё сильнее – чтобы она не передумала, чтобы не остановилась на полпути, не решила, что её шутка слишком глупая.
Пускай играет. Я обернулась, может, чуть раньше, чем следовало. Оля была ещё не так далеко, и я могла догнать её в два счёта.
– Что ты творишь?
Пусть наш диалог будет глупым, бессмысленным – лишь бы он длился дольше. Лишь бы у неё было время уйти подальше.
– Догоняй, скромница!
– Вернись, я всё прощу!
– И не подумаю!
– Я останусь тут, пока ты не вернёшься.
– Завтра утром, может быть!
– Не дури. Брось хотя бы там!
Теперь мне нужно догонять её. Бежать.
Я больше не стеснялась.