Владимир Органов – Озеро. Обнажение (страница 10)

Совершенства своего.

Мы с Платоном поссорились… хотя, наверное, это было даже не ссора. Скорее – я сама захотела наказать его, лишив себя. А в итоге наказала только себя.

Тогда я ночевала у него. Утром он ушёл в душ, потом на кухню – готовить завтрак. А я, оставшись одна, машинально открыла его компьютер, чтобы проверить почту… И случайно увидела папки с фотографиями. Там была я. Наши снимки с дачи, те, что он делал сам.

Но потом я заметила и другие папки. Там были чужие девушки. Голые. Не снимки, сделанные им – нет, просто скаченные откуда-то. Я тогда восприняла это как грязную порнографию с гадких сайтов. Хотя, по сути, это были просто фотографии. Пусть откровенные, пусть иногда слишком… но не более того. Просто эротика.

Но в тот момент разница была для меня неразличима.

Я ничего ему не сказала. Не устроила сцен, не закатила скандал. Может, стоило – и всё бы на этом закончилось. Но я промолчала. Что это было? Обида? Ревность? Я не знала. Я просто не хотела его видеть после этого. Избегала встреч, ссылалась на занятость, говорила, что мне нужно побыть одной…

Мы планировали свадьбу этим летом – не шикарную, а тихую, просто отправиться к морю, в тёплые края, а потом провести лето на даче у озера. Но мы больше не увиделись. Живым он остался только в моей памяти. А мёртвым – лежащим в гробу на морозном кладбище – таким я его просто стараюсь стереть из воспоминаний до сих пор. И почти забыла, почти не вспоминаю.

Любила – не любила. Что ему от этого? Что мне от этого? Он был хороший.

Я не хочу больше про это рассказывать и обсуждать с кем-либо, тем более с Олей. Хоть она его сестра и теперь моя подруга.

Теперь я заново по другому могу вспоминать этот день: совсем голая, я домыла посуду на кухоньке, прибралась на веранде, побродила по лужайке, заглянула к спящей Оле, зашторила окна в её комнате и пошла к себе наверх.

Я включила доставшийся мне компьютер. Конечно, я знала пароль Платона, но не стала говорить об этом Оле – ни к чему. Первым делом я сбросила фотографии с камеры и почистила карточку. Рассматривала снимки – они оказались весьма скромными и невинными. Где был хоть намёк на не спрятанные прелести Оли, я их стерла.

Осталась одна фотография – Оля под душем. Последний кадр, успевший сохраниться на последнем дыхании батареек. Самая чудесная и выразительная. Без кокетства. В полном естестве и совершенстве.

Может, стоило поспать, но сон не шёл.

В компьютере Платона, в личных папках, были только его научные работы. Несколько фотографий, графики. Может, если бы это кому-то было нужно, его бы уже замучили звонками с работы: «Отдайте гениальные труды нашего светила!» – но нет, просто ерунда какая-то. Если будет время, потом прочту.

Наших с ним фотографий я пока не нашла. Зато был закрытый архивный файл с паролем. А ещё – иконка с одной-единственной буквой «Я».

Я нажала на неё. Я нажала на «Я». Смешно.

Экран загорелся, потом разбился на 12 частей, побежали какие-то цифры и буквы, они менялись в каждом фрагменте. Затем экран мигнул, гас и загорался разными цветами, и так несколько раз. Цветомузыка какая-то. В конце появилась надпись: «Загрузка завершена». И всё.

Странно, но ничего такого сверхъестественного я не почувствовала. Да и не должна была чувствовать. Это всего лишь какие-то упражнения для концентрации внимания, которыми увлекался Платон. Я ещё раз пересмотрела фотографии Оли.

В них что-то есть. Но что – я тогда не понимала.

Теперь они мне показались уж слишком скромными. Я открыла корзину с удалёнными и снова стала их рассматривать. Я оставила парочку самых дерзких и откровенных. В отдельной папке. Отдам ей, не знаю. Оставлю пока себе. Даже не знаю, зачем.

3-й день

Купание в Озере.

Где-то в полдень должен был приехать Олег. Мы уже проснулись, и Оля, как и вчера, плескалась под бесстыжим душем посреди двора. Мне тоже хотелось освежиться, но я закрутилась с приготовлением еды – нужно было чем-то удивить моих благодетелей. Оля вызвалась помочь.

Мы решили сначала позавтракать. Я неловко двинула рукой и испачкала сарафан вишнёвым йогуртом.

– Сними и застирай, а то пятно останется, – посоветовала Оля.

Под сарафаном у меня были только трусики, и сидеть за столом в таком виде показалось мне верхом неприличия. Но это тогда. Теперь, пересматривая это воспоминание, я немного изменила его.

Конечно, я тут же сняла сарафан. А следом – по нелепой случайности – испачкала и трусики всё тем же йогуртом. Не раздумывая, избавилась и от них. Дальше сидела за столом совершенно голая, без церемоний, продолжая капать на себя сладкую жижу, слизывать её или размазывать по коже.

В голове всплыла забавная история из детства. Я поделилась ею с Олей.

– В детстве я была совершенно сумасшедшей… Не помню, сколько мне было лет. Мы с родителями жили на юге, в каком-то сельском доме.

– У кого?

– Не спрашивай, не помню уже.

– И что?

– Было жарко, и мне не хотелось ничего на себя надевать.

– А что нужно было носить в том возрасте?

– Только трусики.

– И?..

– Я их всё время мочила.

– В смысле – писалась?

– Нет, просто пила воду, проливала её на себя и капризничала: «Не хочу в мокреньком ходить!»

– И что было дальше?

– Мне их меняли… пока они не заканчивались.

Оля рассмеялась.

– Смешно!

– Забавно! – Я улыбнулась, вспоминая. – Ещё у меня была любимая игрушка – куколка-голышонок.

– А теперь?

Я пожала плечами.

– Детство давно закончилось.

Оля покачала головой.

– Не правда. Оно в нас живёт вечно, просто прячется до поры.

– Уверена?

– Абсолютно.

Приехал Олег, мы немного перекусили и пошли к озеру купаться. На берегу мы расстелили видавшие виды одеяла, разложили полотенца. Загорали, купались, снова загорали. Болтали о пустяках, сплетничали, обсуждали новости.

Жара уже спала, вечерело. В будний день народу на дачах было мало – разве что отпускники или старики, живущие здесь всё лето, но им не до пляжа. Потихоньку последние отдыхающие разошлись по домам. Даже какая-то бабушка, устало подгоняя внуков, уже поднималась по тропинке к посёлку. Солнце клонилось к лесу. Пора было собираться.

Оля вдруг подошла к воде и зашла в неё.

– Я хочу ещё разок поплавать. Вода такая тёплая!

Олег развёл руками, сворачивая наши подстилки.

– Всё мокрое.

Оля каждый раз переодевала после купания мокрый купальник на сухой, но теперь оба её купальника были насквозь мокрыми, а Олег уже успел запихнуть их в сумку.

Она продолжала канючить, повторяя, как хочется окунуться.

– Ну ладно, тут уже никого нет, – наконец махнул рукой Олег.

– Может, достать мокрый купальник? Всё равно мочить, – попыталась я её урезонить.

– Ерунда! Тут же никого! – Оля хитро улыбнулась. – Держи. Бросишь мне потом, а сейчас пошли купаться!

Не раздумывая, она расстегнула пуговицы, скинула халат и швырнула мне. Я еле поймала, чуть не уронив в воду. А Оля уже исчезла в озере, разбивая гладь плеском.

Олег, наблюдавший за этой сценой, кивнул мне.

– Я, пожалуй, пойду. Догоняйте. Вот полотенца оставлю. Ты уж как-нибудь вытащи её из воды.

– Она всегда так?