Владимир Охримец – Визалур (страница 6)

Спуск шлюпки дело не хитрое, даже ребенок справится. И через десять минут они уже качались в тарахтящем и чадящем боте, двигаясь в сторону острова. Судно, со стоящими воль борта провожающими, постепенно уменьшалось в размерах, а остров медленно приближался, вырастая, как репка в русской народной сказке.

Погода была как по заказу для морских прогулок. Спокойное море, мягко обтекая борта шлюпки, пропускало суденышко через свои воды и смыкалось за пером руля ненадолго вспененным, кильватерным следом. Солнце пекло еще, находясь в зените, но Вадиму вдруг пришла в голову мысль о том, что здесь намного прохладнее тех тропиков, в которых они были еще недавно. Страшной жары, как ни бывало. Будто бы резко, как по заказу, наступил конец лета, и жара сменилась вполне комфортным приятным теплом золотой осени. Странно, что такая мысль его посетила, но и самочувствие его должно бы быть другим, будь это не так. Никто из отправившихся на поиски людей не надел бы полные комбинезоны, а ограничился бы короткими шортами и майками с коротким рукавом здесь настолько же жарко, как несколько часов назад, если бы было по-другому. Погода здесь явно изменилась, и он сразу поверил в это, впрочем откладывая эту загадку на потом, для обдумывания на досуге. По грудь высунувшись из люка управления и напрягая зрение, Вадим легко управлял шлюпкой, шныряющей туда-сюда носом, в то же время с наслаждением вдыхая сладковатые ароматы тропической зелени, несущейся с острова. Они были настолько необычными и непривычными, после казенных, наполовину искусственных запахов танкера, что не будет, казалось, конца его желанию дышать этим райским воздухом. Цветовая амброзия - это хорошо, конечно, приятно и все такое, но он и не забывал о работе. Выискивая предполагаемые препятствия, внимательно всматривался в прозрачную морскую гладь перед носом шлюпки настолько далеко, насколько было возможно. Место же незнакомое. Мало ли Ну и выискал, на свою голову. До берега осталось не больше мили, когда в толще воды, перед самым носом шлюпки, внезапно показались голубеющие сквозь воду скалы. «Рифы!» Резко рванув вправо, он лег на курс вдоль них. Шлюпка сильно накренилась и заколыхалась на поверхности от такого маневра. Изнутри раздались возмущенные крики, и скоро снаружи стало немного ярче от показавшейся на свет блестящей лысины старпома и фингала под его глазом.

- Ты как людей везешь, шофер? – начал было он возмущаться, но, проследив за рукой рулевого, предусмотрительно направленной в сторону опасности, тут же успокоился. – Васька мне коленом в глаз попал. Там ничего нет? – Показал он на лицо.

- Не-е-т! Так..., небольшая царапина! – ответил Вадим, едва сдерживая улыбку. – Ты Вить, распорядился бы, чтобы кто-нибудь на носу постоял, поискал проход. Должен же он тут быть!

- Впереди я и сам постою. А то внутри соляркой воняет. У меня уже голова от вони трещит и подташнивает порядочно. А с баграми сейчас матросов поставлю. Хотя совсем не обязательно, что этот проход и есть. Если только, конечно, нас здесь не ждут. Тогда уж наверняка будут встречать оркестром и девочками с цветами. – Его «оптимизму» можно было только посочувствовать.

Он нырнул внутрь и вскоре вернулся вместе с двумя матросами. Те вынесли с собой багры и расположились по бортам шлюпки. Вскоре к ним присоединились и два оставшихся, за исключением механика, по долгу службы вдыхающего внутри топливные испарения.

Спокойная, обтекающая борта бота вода, шелестела, переливаясь изумрудными бликами и дразнила стосковавшихся по купанию людей, манила в свою прохладу. Ощущение праздника, столь неуместное в настоящий момент, быстро завладело Вадимом. Да так, что он даже устыдился этого.

«Нужно думать о деле. – Уговаривал он себя. - У судна проблемы! Капитан с ума сходит от неизвестности. Да мало ли какие еще неприятности ждут на берегу». Он честно старался быть патриотом судна и всячески убеждал себя не расслабляться, помнить о будущем, о своей высокой цели, как и задачах всего судна. Но, это чертовски мало помогало. Должность его не предполагала прямой контакт со фрахтователями, а оклад его не становился от потери ни больше ни, меньше. Да и природа его состояния, господствующая в нем сейчас, брала свое. Мозг не собирался находиться в постоянном напряжении перед реальной возможностью разнообразить нудную судовую жизнь и с полным основанием расслабиться. И внутри него что-то тихо шепчет ему, что мол - все будет хорошо и его ангел-хранитель даром небесный хлеб не ест, а наоборот очень даже оригинально отрабатывает. «Так что не боись-мол, пробьемся!» И наконец, отбросив сомнения, он охмелел от воздуха свободы настолько, что даже запел, чудовищно фальшивя и особенно не стараясь перекричать тарахтевший двигатель.

Капитан, обветренный как скалы,

Вышел в море, не дождавшись нас,

На прощанье поднимай бокалы

Золотого, терпкого вина.

Золотого, терпкого вина.

Пьем за яростных, за непохожих,

За презревших грошевой уют.

Вьется по ветру веселый Роджер

Люди Флинта песенку поют.

Люди Флинта песенку поют

И в беде, и в радости, и в горе,

Только чуточку прищурь глаза,

В флибустьерском дальнем синем море,

Бригантина поднимает паруса,

Бригантина поднимает паруса.

Остальные, не обращали на него внимания, либо не замечая, либо не разбирая, почему у него все время шевелятся губы. Они старательно разглядывали берег, куда им предстояло вскоре высадиться, очевидно переживая примерно те же самые чувства, что завладели третьим помощником.

Поиски прохода долго не протянулись, вопреки пессимизму старпома. Широкий канал, соединяющий спокойное море с еще более спокойной лагуной, оказался через пару кабельтовых от точки поворота. Секунды ушли на визуальное обследование глубины на предмет каких-либо препятствий и затем, по-пижонски крутанувшись перед проходом, Вадим лихо направил шлюпку сквозь него. Старпом осуждающе покачал головой, однако ничего не сказал.

Стоило только оказаться в лагуне, как со всех сторон к ним устремилась местная охрана. Выпрыгивая из воды, торопясь поспеть вовремя, дельфины мчались наперегонки до тех пор, пока не окружили бот со всех сторон. И тут началось такое представление, что видавшие виды сорокоты, до сих пор державшие в руках багры, в изумлении вытаращили глаза. Спокойная до этого момента вода вокруг них, мгновенно превратилась в бурлящую стихию. Похоже, зрителей у этих артистов было не очень много, потому что старались они как очумелые. То здесь, то там, гладкие изящные торпеды по двое и по трое высоко выпрыгивали, делая синхронное сальто и одновременно оборот вокруг своей оси. Другие проказники, разогнавшись на глубине, вылетали из воды, ввинчиваясь в воздух как толстые сосиски и со всплеском падали обратно, причем, норовя проделать это всей площадью своего тела и как можно ближе к шлюпке. Наверное, чтоб лучше видно было. Как бы то ни было, а через секунды после начала представления на боте не осталось ни сантиметра сухой поверхности. Один из хулиганов умудрился даже перемахнуть в запарке через шлюпку, окатывая уже мокрых людей прихваченным с собой потоком. Блеснув серым брюхом, он, как показалось Вадиму, даже подмигнул ему слегка хитрым глазом – вроде давая понять, что все про того знает. Затем вошел в воду почти без шума и, вынырнув через несколько метров дальше, прошелся на своем мощном хвосте, едва касаясь воды, и захохотал скрипучим голосом, словно насмехаясь над ними.

Конечно же, никто и не думал обижаться на такое проявление эмоций и, несмотря на мокрую до нитки одежду, широко разинув рты наблюдали бесплатное представление. Вскоре, видимо почуяв, что минута расставания уже не за горами, дельфины совсем раззадорились и начали носиться друг за другом, резко разворачиваясь в воде, подныривая друг под друга и под шлюпку, раскачивая её, затем обратно, уже перепрыгивая своих собратьев. И вот, большинство из них уже упокоились, они выстроились словно на параде и поплыли рядом со шлюпкой, совсем близко, без опаски давая возможность потрогать себя, будто были прирученными. Моряки, которые при случае могли свободно распорядиться любым непечатным словом, теперь растроганные таким проявлением дружелюбия, словно дети, гладили их по гладким теплым телам, свешиваясь с лееров шлюпки. Кажется, они благодарили их за веселый концерт, что-то нашептывая прямо в мокрые морды и улыбаясь при этом совершенно по-детски

Но, все хорошее скоро кончается. То ли миля до берега оказалась короче других, то ли они слишком быстро двигались, но под днищем вскоре зашуршал песок и шлюпка, заранее приторможенная, мягко заехала тупым носом на берег. Вадим заглушил мотор, и наступила фантастическая, после чадящего двигателя, тишина, нарушаемая лишь пением невидимых в лесу птиц, да криков разочарованных дельфинов, на глубине.

Осмотрелись. В обе стороны от места высадки на несколько сот метров тянулся, постепенно заворачивая и исчезая, ослепительно белый и ровный как стекло пляж, окаймленный ярко-зеленой границей пальмовых рощ, с одной стороны, и полоской голубой лагуны, с другой. На первый взгляд, никто их здесь не ждал, если не считать морских артистов, до сих пор скулящих в отдалении. Не было каких-либо следов и других признаков жизни на берегу.