Владимир Охримец – Merhouse (страница 3)
– Вышел я уже далеко от порта. Вижу, стою где-то на станции. Черт его знает, как оттуда добираться назад… Там еще какая-то фабрика есть, то ли порошок стиральный делают, то ли конфеты варят. Пахнет очень вкусно. Может кто-то там был? Нет? Ну ладно. И знаю ведь, что на судне меня ждут, а как дойти обратно, не знаю. И, как назло, нет вокруг никого. Да и по-французски то я не понимаю, но хоть жестами бы показал. В общем попал я как кур во щи! А руки то уже не те, что раньше, руки-то устали! Нашел я какой-то пакет с мусором, благо там мусорные контейнера стояли, мусор вытряхнул и бутылки, значит внутрь, ну, чтобы легче было нести. – Тут, увидев, что лица слушателей опять посуровели, он оправдался. – Не, мужики, вы не подумайте, я же чисто вытряхнул, клянусь там даже грязных салфеток не осталось!
– Дальше говори! – «Подстегнул» его «дракон».
– Да, да, конечно! Пошел я в сторону моря, запах-то слышно издалека. Перешёл через пару мостов. Вы же знаете, там полно каналов. Тут стали люди попадаться. Все больше и больше! Ну, думаю, наверное, к порту приближаюсь. Прошел крепость старую, отреставрированную. Там как раз экскурсия начиналась. И вот пришел я на автодром… – При последних словах энтузиазм его сильно утих, голос повял, и мне показалось, что еще немного, и он уснет. По крайней мере, его личико уже привычно скривилось в предвкушении сладкого процесса, но, что-то тут у него сорвалось. – А там гонки мотоциклистов. Короче… – понурившись, почти шёпотом добавил он, – …я поставил пока пакет на землю, там старички в игру играли… шарик кидали, железный, такой, тяжелый. Я пошел, пока на гонки посмотреть, я же не знал… Ну, в общем, когда я вернулся, они уже ушли…
– Ну и? Они что, бутылки с собой забрали? – Выпалили, не сдержавшись сразу несколько человек.
– Не-е-е, – слабо улыбнулся Петруша, но потом снова померк и совсем еле слышно закончил. – Пакет-то на месте был, и бутылки тоже там… остались, только… Он же черный был, как будто с мусором. Они же не знали…
– Что? Не канючь?
– Они их шариком этим…
Все! Больше ему говорить ничего и не нужно было! Да и не дали бы… Теперь все и так уже узнали, все что хотели, но от этого легче не стало никому, тем более Петру.
По правде говоря, меня эта история совершенно не тронула. Не такой уж я и любитель горючих материалов. Но положению, которое занимаю в обществе, конечно же, обязан соответствовать. Поэтому, дабы поддержать компанию и заработать галочку перед «драконом», я еще минут двадцать ругался и махал руками, стараясь перекричать общий гвалт. Один раз, даже, улучив момент и хорошенько прицелившись, дал Петрухе пинка, он, зараза еще с Италии мне двадцатку, гад, задолжал и забыл уже, наверное. А теперь, хоть душу отвел. Мы бы долго еще так резвились, хотя и устали уже порядком, но раз команды не было, продолжали в том же духе. Но вот раздался голос громовержца.
– Ша! – Все сразу попадали на свои места и стало непривычно тихо. Слышно было даже, как под диваном шуршат тараканы, а «дед» в своем кабинете крутит порнуху. – Какие будут предложения? – И тут опять началось! Предложения о наказании сыпались как из рога Пандоры. И хотя они не отличались разнообразием, «вилка» фантазии экзекуторов, начиналась с невинного – лишения аккредитации в приличном обществе и кончая уж совсем чудовищным – насильным кодированием на всю оставшуюся жизнь. Когда Петр услышал это предложение, он даже упал ненадолго в обморок. Как я его понимаю – такая трагедия для организма.
Всем понравилось предложение моего коллеги – матроса первого класса – Витьки Шестопалова, мы вполне серьезно ухватились за него и даже начали обсуждать детали предстоящей операции, но «дракон» высказал сомнения, пояснив, что тело потом нужно будет куда-то прятать, да и родственники могут хватиться. Мы, со слабой надеждой еще поинтересовались у Петра, а есть ли у него эти самые родные, на что он радостно ответил, что есть и довольно много. Все с большим сожалением оставили надежды на такой вариант развития событий, но иногда, кое-кто нет-нет, да и поглядывал в его сторону с мечтательным выражением лица. Да, такой вариант бы всех устроил, кроме разве меня – двадцатку свою я тогда бы уж точно не получил бы.
– Я так скажу! – Взял слово боцман. – Наказать его необходимо! – Он внимательно посмотрел на каждого, и каждый при этом почувствовал собственную никчемную ничтожность. – Но! – Он сделал выразительную паузу. – Нам сейчас ценен любой! Даже такой… – Некоторое время он прислушивался, не захочет ли кто-нибудь его опровергнуть, но возражений не последовало. Идиоты, конечно, у нас были, но вот дураков, чтобы ему перечить нет и быть не могло.
Далее последовал инструктаж для тех, кто шел сегодня на дело. Сценарий его был довольно незатейлив, но это-то и подкупало! Разделившись на три мобильные группы, дабы не привлекать внимания большим скоплением народа, мы должны были произвести набег на театр военных действий. А точнее кинотеатр. По сведениям наземной разведки, недавно прибывшей из ночного дежурства, там вчера открылась новая, не охваченная нашим вниманием, торговая точка и, что интересно, совершенно не прикрытая кордонами полиции. Жалкий штат секьюрити, естественно нами в расчет не принимался. Там, где прошел «дракон», секьюрити оставались отдыхать. Группа, добывшая эти сведения, на судно вернулась только что, в очень тяжёлом состоянии, к ним сейчас как раз пошли… Ожидались дополнительные подробности от ребят, пока они ещё в сознании.
– Основная тяжесть операции ложится на наши плечи, – «дракон» демонстративно развернул суставы, дабы продемонстрировать место прикладывания вечерней нагрузки, и вкусно, до профессионализма отработанным движением, облизнул пересохшие в волнении губы. – Но необходимо подумать и о будущем. Без должных запасов нам потом не продержаться! Есть добровольцы доставить припасы на судно?! – полуласково вопросил он, пронзая глазами сжавшихся в растерянности людей.
Трусливых и равнодушных в наших рядах не было, уж я-то это хорошо знаю. Просто в тот момент, когда все товарищи пойдут на серьезное дело, после которого возможно даже не все вернуться обратно, когда над каждым из них громадной темной глыбой будет висеть неизвестная опасность, место же новое, необжитое, мало ли…, в это самое время, добираться до судна с припасами на вечер, которые, вполне может статься, вовсе и не понадобятся не вернувшимся из вечерней вылазки, добираться хоть и тайком, скрываясь от вконец распоясавшихся от нашего долгого присутствия в порту Сет патрулей французской полиции, но все же
Надо признать, что меня, довольно тихого и незаметного в жизни, но занимающего на судне место не самое последнее по надежности, но и не первых рядов, всегда несколько стесняли наши частые баталии. Честно готов сказать теперь, после стольких событий, трусоват я, слабоват для героических подвигов. И всегда, когда подворачивалась малейшая возможность сбежать с поля боя, оставляя товарищей один на один с чудовищными в своей красоте, но оттого не менее опасными иностранными зелено-бурыми рептилиями, показать спину зеркальным витринам очередного места встречи, которое ни при каких обстоятельствах нельзя было изменить, я это делал: сбегал, показывал, изменял, правда – тайком! Упаси бог кому-то из товарищей узнать про мое истинное содержание, про мою двойную жизнь, в которой я, вскоре после побега, появлялся в тихом мирном Интерклубе, где, кривя душой, кляня себя последними словами, гонял шары в бильярде или перекидывался анекдотами с подобными себе, но уже иностранными отщепенцами, готовыми душу продать за спокойную незаметную жизнь. Позже, когда подходило время, моя совесть, подгоняемая страхом разоблачения, уже стучалась изнутри с требованием немедленно выпустить её наружу, я тайком прихлёбывал Tiger из бутылки и мчался в сторону возможных путей отхода наших бойцов. Обычно я поспевал вовремя и, присоединившись к разрозненной, сильно поредевшей группе, сумев не вызвать ни капли подозрения, удачно подставлял плечо самому обессилившему из товарищей, хоть частично сглаживая свой внутренний позор.
Мое появление, благодаря принятому пиву, темной тропе и своевременной помощи оказывалось незамеченным, и я продолжал оставаться в рядах самых опытных бойцов и даже был известен как надежный товарищ! Знал бы кто-нибудь про мои бессонные часы на вахте, когда я, ворочаясь на неудобном диванчике из кожзаменителя, в тысячный раз божился, клялся начать новую жизнь, полную опасных, но крепких приключений, чтобы не было мучительно страшно смотреть утром в глаза им, с тяжелыми болями после вечерних вылазок, поднимающимся на утренний развод. Вот потому-то, когда «дракон» остановил свой тяжелый взгляд на мне, видимо засветив мечущуюся внутри меня забитую и замученную совесть, я уже почти принял решения сделать хотя бы один в своей жизни благородный поступок.
– Сема! – Прогремело в курилке и сразу же за этим выстрелом последовал общий выдох облегчения. Тишина, которая еще несколько секунд назад сопутствовала моим внутренним метаниям, внезапно пропала, будто её и не было. Прерванные, было, разговоры продолжились с того места, на котором прервались, занесённая для прикуривания спичка, слегка подпалив чьи-то пальцы, летела в урну, а хозяин пальцев, искоса поглядывая в сторону «дракона», тихо матерился в дальнем углу, держась поджаренной кожей за ухо. Зашелестели газеты, задвигались стулья, в общем, жизнь продолжалась!