Владимир Новоселов – Юлька в стране Чудес. Или как спасти папу от успешного успеха с помощью утюга и здравого смысла (страница 2)
Эдуард открыл глаза. Его лицо пошло трещинами.
– Это… – прошептал он. – Это не по сценарию… Это низкие вибрации…
Реальность хрустнула.
Сначала стены кабинета пошли рябью. Дорогой паркет превратился в жидкую кашу. Потолок с лепниной свернулся в трубочку.
Фикус Борис внезапно вырос до размеров баобаба.
Иннокентий прыгнул Юльке на плечо.
– Держись, детка! – заорал он. – Сейчас нас засосет в воронку когнитивного диссонанса! Главное – не улыбайся! Сохраняй критическое выражение лица!
Пол исчез.
Эдуард завизжал фальцетом и растворился в облаке канцелярской пыли.
Александр Петрович, всё еще сидящий в позе лотоса, начал медленно вращаться и улетать куда-то вглубь собственной головы.
Юлька зажмурилась, прижала к груди маркер и шагнула прямо в нарисованную двойку, которая вдруг разверзлась черным провалом, пахнущим старыми книгами и грозой.
Путешествие началось. И, судя по всему, оно обещало быть каким угодно, только не эффективным.
Глава 2. «Веселый Роджер» и грустная Зина, или Почему нельзя отзеркалить радикулит
Море пахло не йодом и водорослями. Оно пахло дорогим офисным освежителем «Морской бриз» и немного – свежеотпечатанными банкнотами.
Юлька сидела на песке. Песок был подозрительно чистым, каждая песчинка лежала строго параллельно другой.
Из бирюзовой волны, отплевываясь, выползал Иннокентий.
– Где мы? – спросила Юлька, глядя на горизонт, который был прямым, как кардиограмма покойника.
– В Море Раппорта, – мрачно сообщил Червяк, выжимая свой жилет. – Это зона тотального согласия. Заметила?
Юлька прислушалась. Волны накатывали на берег ровно в тот момент, когда она делала вдох. Она задерживала дыхание – море замирало, как послушная собака.
– Жутковато, – передернула плечами Юлька.
– Это «подстройка по дыханию», – пояснил Иннокентий. – Океан пытается тебе понравиться. Он хочет войти к тебе в доверие, чтобы потом, когда ты расслабишься, продать тебе цунами по цене легкого бриза.
Вдруг на горизонте показался корабль.
Он был прекрасен глянцевым совершенством. Так представляют яхты в буклетах дорогой движимости и недвижимости. Паруса были белоснежными, как зубы телеведущего. На флаге вместо черепа и костей красовались две сцепленные руки в рукопожатии и надпись:
– Пираты! – пискнул Иннокентий и попытался зарыться в идеальный песок. – НЛП-корсары! Самые жестокие твари в подсознании. Они не берут пленных, они берут клиентов!
Корабль, не сбавляя хода, выбросил трап прямо на песок. С палубы посыпались люди.
Выглядели они странно. На всех были тельняшки, но поверх – приталенные пиджаки. Вместо сабель висели лазерные указки. У многих были повязки на одном глазу, но Юлька заметила, что повязки декоративные, со стразами.
Вперед вышел Капитан. Это был высокий мужчина с ослепительной улыбкой и холодными, оценивающими глазами. На его плече сидел Попугай.
– Приветствую вас, друзья! – бархатным баритоном пропел Капитан, раскинув руки, словно хотел обнять весь мир, чтобы потом аккуратно его придушить. – Как ваше настроение по шкале от одного до десяти?
– Семь, – буркнула Юлька. – И мы вам не друзья.
– «Мы вам не друзья», – тут же эхом отозвался Попугай. С точной копией Юлькиной интонации. Это прозвучало как издевательство.
– Я слышу твою боль, – кивнул Капитан, делая шаг вперед. – Я принимаю твою агрессию. Меня зовут Капитан Эмпатия. А это мой помощник – Эхо. Мы здесь не для того, чтобы грабить. Мы здесь, чтобы
– Я девочка, – сказала Юлька, делая шаг назад.
Капитан тоже сделал шаг назад. Точно такой же. С той же скоростью.
Юлька почесала нос.
Вся команда пиратов – человек двадцать здоровенных мужиков – синхронно, как единый механизм, почесала носы.
– Прекратите! – крикнула Юлька.
– Прекратите! – повторила команда, точно копируя её жест возмущения.
Это было похоже на комнату кривых зеркал, которые сошли с ума и вышли на прогулку.
Юлька почувствовала головокружение. Когда ты видишь себя в двадцати копиях, ты начинаешь терять границы. Где заканчиваешься ты и начинаются они?
– Отличный раппорт! – восхитился Капитан. – Мы с тобой одной крови, ты и я. Ты чувствуешь, как между нами протягивается нить доверия? Ты ведь хочешь отдать нам свою Волю? Скажи «да».
– Нет! – крикнула Юлька.
– Это первое «да», которое звучит как «нет», – мягко поправил Капитан. – В глубине души ты согласна. Ведь погода чудесная? (Да). Ты хочешь счастья папе? (Да). Значит, ты отдашь нам карту доступа к его банковским счетам?
– Техника «Три Да»! – завопил Червяк из песка. – Юлька, не отвечай! Закрой уши! Он сейчас применит «Разрыв шаблона» и ты станешь овощем!
Капитан нахмурился (очень элегантно):
– Какое неприятное насекомое. Боцман, проработайте возражение червяка. Экологично, но навсегда.
Два пирата двинулись к Иннокентию с огромным сачком, сплетенным из красных ниток (защита от сглаза).
Юлька схватила палку.
– Не подходите!
Пираты остановились и тоже схватили палки. Они улыбались. Их улыбки были приклеены намертво, как обои в новостройке.
Юлька поняла, что проигрывает. Она не могла драться с зеркалом. Любой её удар вернется к ней же. Она попала в ловушку бесконечного согласия. Воздух стал вязким, сладким, невыносимым. Ей захотелось спать. Захотелось просто кивнуть и сказать: «Берите всё, только перестаньте меня копировать».
– Вот так, умница, – зашептал Капитан, подходя ближе. – Расслабься. Доверие – это валюта. Сейчас мы просто перепишем твои ценности…
И в этот момент море закипело.
Сначала раздался звук. Это был не шум волн и не крик чаек.
Это было шипение. Грозное, мощное «Пш-ш-ш-ш!», с каким раскаленный металл встречается с мокрой тряпкой.
На горизонте показалась гигантская клубящаяся туча пара.
А из пара выплыл… Утюг.
Это был не просто утюг. Это был дредноут отечественного производства, чугунный, с черной ручкой, перемотанной изолентой. Он шел по воде, разглаживая волны в идеальную плоскость.
На носу Утюга, как валькирия, стояла женщина.
Она была необъятна. На ней был синий рабочий халат с надписью «Химчистка „Ласточка“» и резиновые перчатки по локоть. В руке она сжимала выбивалку для ковров, которая в её хвате выглядела как меч короля Артура.
– А ну, шалупонь! – гаркнула женщина голосом, от которого у пиратов осыпались стразы с повязок. – Чего притихли, глисты в корсетах?!
Утюг с жутким скрежетом врезался в песок.
Женщина сошла на берег. Песок под ней прогибался не из вежливости, а от страха.
– Тетя Зина?! – ахнула Юлька.
Это была папина домработница. Женщина, которая знала о грязи всё, но не терпела её ни в каком виде. Она была единственным человеком в мире, которого боялся папа, потому что Зина могла с полувзгляда определить, что он ел ночью в постели.
– Я, – буркнула Зина. – А кто ж еще? Папаша твой костюм сдал в чистку. «Бриони», тьфу. Шерсть тонкая, пятна жирные. А в кармане забыл самое главное.