Владимир Новоселов – Юлька в стране Чудес. Или как спасти папу от успешного успеха с помощью утюга и здравого смысла (страница 1)
Юлька в стране Чудес
Или как спасти папу от успешного успеха с помощью утюга и здравого смысла
Владимир Новоселов
© Владимир Новоселов, 2026
ISBN 978-5-0069-1064-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Улыбка №4, или Червяк, который слишком много знал
В доме бизнесмена Александра Петровича было всё.
Были деньги, которые текли, как вода, и вода, которая стоила, как деньги (артезианская, из росы альпийских лугов). Был мраморный пол в санузле, на котором легко было поскользнуться и разбить голову, но престижно. Была тишина – густая, ватная, дорогая тишина, в которой слышно, как стареют швейцарские часы.
Не было только одного. Самого Александра Петровича.
То есть физически он присутствовал. Вот он, сидит в позе лотоса прямо на столе красного дерева, в костюме от «Бриони», и старательно дышит. Но Александра Петровича – того самого, который когда-то умел свистеть в два пальца, жарить шашлык до черноты и хохотать так, что соседи вызывали милицию, – здесь не было.
Вместо него в кабинете находился Проект. Успешный, Эффективный Лидер.
Напротив папы, на высоком барном стуле, сидел Эдуард.
Эдуард был Коучем Высшей Категории. Это был человек без возраста и без свойств. Его лицо напоминало свежевыглаженную наволочку: чистое, гладкое и совершенно ничего не выражающее.
– Александр, – говорил Эдуард голосом, смазанным вазелином. – Вы теряете раппорт с Вселенной. Я вижу зажим в районе чакры изобилия. Вы дышите бедностью.
Папа испуганно втянул живот. Дышать бедностью в его положении было неприлично.
– Я стараюсь, Эдуард, – прохрипел папа. – Но мне ногу свело. Это знак?
– Это сопротивление, – мягко, но непреклонно отрезал коуч. – Ваше старое, костное «Я» цепляется за сухожилия. Отпустите его. Визуализируйте, что ваша нога – это поток золотого света. Золотой свет не может болеть.
В углу кабинета, на кожаном диване, сидела Юлька. Ей было десять, и она была единственным несовершенством в этом храме успеха. У Юльки были ободранные коленки (вчера упала с велосипеда, непродуктивно потратив время) и пятно от вишневого варенья на футболке (визуализация не помогла, варенье оказалось реальнее мысли).
Юлька рисовала в альбоме. Она рисовала Эдуарда в виде большой бледной поганки, которую клюет ворона. Ворона была похожа на папу.
– Эдуард, – сказала Юлька, не отрываясь от рисунка. – А если у папы гангрена начнется от вашего золотого света, это будет считаться выходом из зоны комфорта?
Коуч медленно повернул голову. Его глаза были пустыми и добрыми, как у сытого удава.
– Дети, – вздохнул он, обращаясь к потолку. – Маленькие якоря нашего прошлого. Александр, ваша дочь токсична. Она сбивает ваши настройки. Вам нужно проработать сепарацию.
– Юля, – простонал папа, пытаясь развязать ноги из узла. – Не мешай дяде. Дядя стоит пять тысяч долларов в час. Каждое его слово – это инвестиция.
– Каждое его слово – это чушь, – заметила Юлька. – Пап, ты вчера улыбался зеркалу сорок минут. Ты сказал, что тренируешь «Улыбку Победителя». Но ты был похож на человека, у которого запор, и он этому очень рад.
– Это называется «Мышечный корсет радости»! – возмутился папа, наконец свалившись со стола с глухим стуком дорогого тела о дорогой паркет.
– Вставайте, Александр! – скомандовал Эдуард, не сделав попытки помочь. – Падение – это тоже ресурс. Почувствуйте вкус пола. Какой он?
– Лакированный, – буркнул папа, выплевывая ворсинку ковра.
– Нет! – вскричал Эдуард. – Это вкус основания! Фундамента! Переформатируйте восприятие! Скажите: «Я целую землю своего успеха!».
Папа покорно прижался щекой к паркету.
Юльке стало страшно. Не так страшно, как в фильмах ужасов, где из шкафа вылезает монстр. Там всё понятно: монстра надо бить лопатой. Здесь было страшнее. Здесь монстр был невидимым, он залез папе в голову и теперь заставлял взрослого, сильного мужчину унижаться перед этой говорящей наволочкой.
Папа исчезал. Его стирали ластиком, а на его месте рисовали схему.
Юлька спрыгнула с дивана и подошла к окну. Там стоял папин любимый фикус – «Денежное Дерево». Раньше папа поливал его остатками чая и называл «Борисом». Теперь Бориса поливали специальным раствором с ионами серебра, и он выглядел так, будто его тошнит.
Юлька погладила мясистый лист.
– Бедный Борис, – шепнула она. – Тебя тоже оптимизировали?
И тут земля в горшке зашевелилась.
Сначала показалась маленькая голова в шляпе и старомодном пенсне. Потом – розовое, членистое тельце, одетое (Юлька протерла глаза) в крошечную жилетку.
Из горшка вылез дождевой червяк. Он брезгливо отряхнул с себя ионы серебра, поправил пенсне и посмотрел на Юльку.
– Детка, – сказал Червяк голосом уставшего интеллигента. – У нас проблемы. И когда я говорю «у нас», я имею в виду всю биологическую эволюцию.
Юлька не закричала. Когда живешь с папой, который разговаривает с Вселенной, говорящий червяк – это, по крайней мере, интересный собеседник.
– Ты кто? – шепотом спросила она.
– Иннокентий, – представился червяк. – Штатный Червяк Сомнения твоего отца. Я жил в его подкорке сорок лет. Я грыз его, когда он хотел вложить деньги в МММ, я ныл, когда он собирался жениться на той истеричке из бухгалтерии. Я был его критическим мышлением, деточка!
Иннокентий горестно вздохнул.
– А теперь?
– А теперь меня депортировали! – Червяк указал хвостом на Эдуарда. – Этот… Гуру позитива… Он залил все извилины твоего отца ментальным бетоном уверенности! Там негде жить! Там теперь сплошные аффирмации и зеркальные нейроны. Сомнению нет места. Меня просто выплюнуло через ухо, пока он спал!
В этот момент Эдуард в центре комнаты поднял руки к небу:
– А теперь, Александр, практика «Квантовый скачок»! Мы входим в альфа-состояние. Представьте, что вы – светящийся шар. У вас нет прошлого. У вас нет привязанностей. Вы – чистая функция успеха!
Папа закрыл глаза и начал раскачиваться. Его лицо стало пугающе спокойным. Таким спокойным бывают лица у манекенов.
– Он уходит, – панически прошептал Иннокентий. – Смотри!
Над головой папы начал формироваться какой-то мутный пузырь.
– Если он сейчас сделает этот «скачок», – быстро заговорил Червяк, – он не вернется. То есть тело останется. Оно будет подписывать контракты, есть устриц и улыбаться на презентациях. Но Александр Петрович – тот, который любил «Битлз» и тебя, – исчезнет. Останется биоробот. Идеальный потребитель тренингов. Мы должны его спасти!
– Как? – Юлька сжала кулаки. – Ударить коуча мольбертом?
– Соблазнительно, но грубо, – поморщился Иннокентий. – Насилие – это не наш метод, мы же не в Госдуме. Нам нужно попасть внутрь. В его подсознание. И устроить там революцию. Вернуть хаос! Вернуть живую жизнь!
– Но как туда попасть? Он же в «альфа-состоянии»!
Червяк хитро прищурился за стеклышком пенсне.
– Видишь ту книгу на столе? В кожаном переплете с золотым тиснением?
– «Дневник Успеха и Благодарности»? – узнала Юлька. – Папа пишет туда каждый вечер, за что он благодарен Вселенной. Вчера он благодарил за то, что пробки в Москве научили его терпению.
– Именно! – воскликнул Иннокентий. – Это самый охраняемый объект его новой психики. Это портал. Святая святых! Чтобы сломать матрицу, нужно совершить акт вопиющего, нелогичного вандализма. Сделай то, чего не может быть в мире успешного успеха.
Юлька поняла.
Она схватила со стола толстый красный маркер. Перманентный. Тот, который не стирается ни спиртом, ни слезами.
Она подбежала к столу, пока Эдуард бубнил мантры, открыла «Дневник Успеха» на чистой странице.
– Александр, – вещал коуч с закрытыми глазами. – Вы летите… Вы совершенство…
Юлька размахнулась.
На девственно чистой, кремовой бумаге «Дневника» она с наслаждением, с жирным скрипом вывела огромную, корявую, пузатую двойку.
И для верности приписала: «См. на полях!».
В комнате повисла тишина. Но не та, дорогая. А другая – звенящая, как перед грозой.