Владимир Новоселов – Как написать сказку (страница 2)

ИВАН ШКОЛЬНИКОВ

(смотрит в камеру, в его взгляде – лукавая искорка)

Добрый вечер. Это ток-шоу «Как написать сказку», и я его ведущий, Иван Школьников, рад приветствовать вас в нашей мастерской. Давайте сегодня разберемся: что же такое сказка? Вопрос кажется детским, не так ли? «Жили-были», волшебная палочка, счастливый конец. Но если копнуть глубже, под слоем знакомых сюжетов мы найдем нечто совершенно иное. Тайный шифр, который наши предки передавали из уст в уста. И чтобы его расшифровать, мне нужны помощники. Николай Говоров и Петр Рассказов, два лучших спорщика из литературного кружка школы №533. (Оборачивается к Кольке.) Коля, я чувствую, твой прагматизм уже закипает. Ну так брось свой первый камень в тихий омут волшебства…

КОЛЬКА ГОВОРОВ

(говорит уверенно, как человек, продумавший свою позицию)

Иван Андреевич, я вот что хочу сказать. Сказка – это ведь сознательное искажение действительности. Мы учим детей, что животные разговаривают, а волшебство решает проблемы. Но в реальной жизни это не так. Не является ли это, по сути, формой интеллектуального обмана? Может, этот жанр просто устарел и ему место в архиве, а не в головах современных детей?

ИВАН ШКОЛЬНИКОВ

«Интеллектуальный обман»! Коля, браво! Ты сразу поднял планку нашего разговора. Но кто я такой, чтобы спорить с тобой? Давай обратимся к первоисточникам. К тем, кто, по твоей логике, и есть главные «обманщики».

(Едва заметный жест – и свет в студии медленно гаснет. Теперь в круге теплого сияния лишь три фигуры. Вокруг сгущаются тени, становясь плотными, почти чернильными. Из этой густой темноты доносится отчетливый скрип: словно кто-то невидимый шагнул по натертому паркету в тяжелых башмаках с пряжками)

Кажется, на наш зов откликнулся мэтр Шарль Перро, знаток придворных интриг и человеческих слабостей.

(Из темноты в круг света шагает ШАРЛЬ ПЕРРО. Сухое, умное лицо, острый нос, губы, поджатые в ниточку, кажется, будто он только что покинул прием у Короля-Солнца. Напудренный парик и камзол безупречны. Он смотрит на Кольку с легким снисхождением.)

ШАРЛЬ ПЕРРО

Обман, юноша? Вы изволили пошутить. Мои сказки – это не обман, а учебник светской безопасности. В оригинале моей «Красной Шапочки» дровосеки не успевают прийти на помощь, и волк съедает девочку. Fin. Конец. Потому что мораль сей басни такова: девицам не стоит слушать льстецов. Сказка – это зеркало для нравов, а не кривое зеркало для забавы. Это правда жизни, поданная под соусом аллегории.

ИВАН ШКОЛЬНИКОВ

Зеркало для нравов… Запомните. Но, кажется, у нас есть еще гости. Слышите? Так шелестят страницы очень старых, мудрых книг.

(Из глубокой тени выходят братья ГРИММ. Они появляются беззвучно, как и подобает ученым-архивариусам их взгляды серьезны и строги.)

БРАТЬЯ ГРИММ

(говорит Вильгельм, его голос глух, как будто звучит из глубины веков)

Мы не сочиняли историй для услады двора, уважаемый юноша. Мы – хранители языка. Мы слушали, как говорит народ и записывали слова, идущие от корней нашего родового древа. И если в этих словах живет предание о сестрах, что калечат себя ради обмана, и о птицах, что вершат правосудие, то это не наша жестокость. Это отголосок древнего, сурового закона, что живет в самой крови народа. Сказка – это не вымысел. Это память языка, в которой, как в капле янтаря, застыл дух давно ушедших времен.

КОЛЬКА ГОВОРОВ

(потрясен, его прагматичный мир пошатнулся)

Память языка… Капля янтаря… То есть, это не просто выдумка. Это… ископаемое. Артефакт. Его можно изучать, анализировать… Вот это подход!

ПЕТЬКА РАССКАЗОВ

(с отчаянием, почти вскакивая с места)

Ископаемое?! Артефакт?! Но янтарь – это же мертвый камень, в котором застыла мертвая муха! А я всегда думал, что сказка – это живая птица, которая летает! Выходит, вы поймали эту птицу, и она окаменела у вас в руках?! Где же тогда полет?! Где чудо?

ИВАН ШКОЛЬНИКОВ

(поворачивается к Петьке, и в его голосе звучит подлинное сочувствие)

Вот он… самый главный вопрос. Вопрос, ради которого мы здесь и собрались. Господа, где же чудо?

(Перро и Гримм смотрят на Петьку с бесстрастным интересом исследователей. И в наступившей тишине раздается тихий, полный печали голос.)

ГАНС ХРИСТИАН АНДЕРСЕН

(он стоит чуть поодаль словно тень от свечи, и смотрит не на кого-то конкретно, а вглубь себя)

Птица не умерла, мальчик мой. Она просто… запела другую песню. Мои достопочтенные коллеги ловили птиц, которые летали над всем миром. А я… у меня была лишь одна та, что билась в клетке моей собственной груди. Я писал не о том, что было. Я писал о том, что болело. Моя Русалочка ходит по земле как по лезвиям не потому, что таков закон жанра. А потому, что я сам знал, каково это – идти к своей мечте через невыносимую боль. Моя Снежная королева – это не просто зима. Это вечный холод разума, который я видел в глазах людей, не способных любить. Я не писал сказки. Я вел дневник своей души. И чудо, дитя мое, это не волшебная палочка. Чудо – это поступок. Это верность оловянного солдатика. Это самоотверженность Герды. Это любовь, которая оказывается сильнее самого страшного холода и самой страшной смерти.

ИВАН ШКОЛЬНИКОВ

(после долгой, звенящей паузы)

Ну вот. Теперь у нас есть три взгляда. Три мира. Сказка-инструкция от Перро, которая учит нас жить в обществе. Сказка-архив от братьев Гримм, которая не дает нам забыть, кем были наши предки. И сказка-исповедь от Андерсена, которая учит нас понимать самих себя. Что же их объединяет? Лишь одно: допущение чуда. Но чудо это – не фокус. Это волшебная оптика, через которую мы смотрим на реальный мир.

И чтобы вы научились настраивать эту оптику, вот вам наш первый инструмент. Назовем его «Волшебный монокль».

(Он делает изящный жест пальцами словно вставляет в глаз невидимый монокль в старинной оправе.)

Это монокль, который показывает скрытую, волшебную суть вещей. Возьмите любую свою проблему, например, по дороге в школу, вы опоздали на автобус. И посмотрите на нее через этот монокль.

Первая, самая скучная мысль, которая приходит в голову: «Я опоздал, потому что я – растяпа». Все. Это тупик, история закончилась, так и не начавшись.

Но стоит взглянуть на эту же ситуацию через «Волшебный монокль», как эта унылая мысль рассыпается в пыль. Вместо нее вы видите совсем другую картину: «Нет! Ты опоздал не потому, что ты растяпа, а потому, что это был не обычный автобус, а ловушка! Автобус-призрак, который увозит пассажиров в страну Потерянного Времени. Твоя медлительность – это не недостаток, а интуиция, которая спасла тебя!»

И вот уже вы не просто несобранный человек, а герой с уникальным даром, который избежал страшной ловушки. Не растяпа, а спаситель самого себя! У вас есть завязка для настоящей сказки.

А теперь – ваша очередь. Эстафета переходит ко всем: и к вам, парни (кивает Петьке и Кольке), и к нашим зрителям. Найдите любую житейскую проблему и взгляните на неё через «Волшебный монокль». Какое чудо могло бы всё исправить? Напишите об этом всего три предложения. Попробуйте найти сказку в собственной жизни – я уверен, она там есть. До встречи!

Эпизод 2. Откуда берутся идеи?

Та же уютная студия. ИВАН ШКОЛЬНИКОВ сидит в кресле, с интересом наблюдая за своими юными коллегами. ПЕТЬКА РАССКАЗОВ тупо пялится в пустой блокнот, вздыхая так, будто мир рухнул. КОЛЬКА ГОВОРОВ яростно скролит планшет – с каждым движением пальца его брови удивленно ползут вверх.

ИВАН ШКОЛЬНИКОВ

Ну-с, друзья мои, вижу, нашу мастерскую сегодня окутала тень… творческого кризиса? Что стряслось?

ПЕТЬКА РАССКАЗОВ

(драматическим шепотом)

Она пустая, Иван Андреевич. Абсолютно.

ИВАН ШКОЛЬНИКОВ

Кто она?

ПЕТЬКА РАССКАЗОВ

(показывает на свою голову)

Голова! Я сажусь за стол, беру ручку, я готов творить! А там… ничего. Ни одной мысли, ни одной идейки. Словно высохший колодец. Все интересные сюжеты уже придумали до меня.

КОЛЬКА ГОВОРОВ

А вот с этим я согласен на сто процентов. Я только что проверил. На запрос «сказка про говорящего кота» – миллион ссылок. «Сказка про дракона» – два миллиона. «Принцесса в башне» – три. Это не колодец высох, это его вычерпали до самого дна еще братья Гримм. Написать что-то оригинальное сегодня – статистически невозможно.

ИВАН ШКОЛЬНИКОВ

(смеется так заразительно, что мальчики недоуменно переглядываются)

Статистически невозможно! Коля, это гениально! Идеи закончились и их больше не производят. Какое удручающее, но невероятно скучное мировоззрение! По-моему, такой важный разговор нуждается в присутствии эксперта, для которого слово «невозможно» – лишь досадное недоразумение.

(Внезапно в студии раздается пронзительный, нарастающий свист, будто летит пушечное ядро. Мальчики испуганно вжимают головы в плечи. Свист обрывается оглушительным ударом где-то за стеллажами. Дребезжат стекла. В наступившей тишине из тени в углу павильона раздается громкий, зычный голос.)

ГОЛОС ИЗ ТЕНИ

Чушь собачья! Вздор! Ерунда на постном масле!

(В круг света, бодро чеканя шаг, выходит человек в ярком военном мундире XVIII века, с лихо закрученными усами и сверкающими глазами не то героя, не то безумца. Он отряхивает с эполет несуществующую пыль, словно только что завершил долгое путешествие.)

ИВАН ШКОЛЬНИКОВ

(с улыбкой, ничуть не удивленный)